Цена выбора (гет)

Дорога заняла немного времени. В Мунго мать забрали почти сразу — кашель им не понравился, да и общее состояние тоже. Северус остался в коридоре, слушая отдалённые шаги и приглушённые голоса за дверями.

Ближе к вечеру к нему подошла ведьма в мантии целителя. Сдержанно сообщила, что Эйлин лучше оставить в больнице: попить укрепляющие, пройти полноценное обследование, отдохнуть.

Северус кивнул, но внутри всё сжалось. Он прекрасно понимал, что это значит.

Деньги.

А их у него почти нет.

Он вышел в холл, сел на скамью и долго смотрел на пустой конверт от Малфоя. Вариантов, по сути, не было. Он достал перо и быстро написал короткое письмо — без реверансов, без лишних слов. Просто просьба о помощи.

Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Феликс торжественно влетел в холл и опустился рядом, опершись на лапу с небольшим кошельком. Отдавать не спешил — подозрительно смотрел сверху вниз, как дворянин, подающий милостыню. Когда Северус раздражённо протянул руку, филин оскорблённо ухнул, но всё же позволил взять деньги и с видом оскорблённого короля выпорхнул в окно.

Снейп пересчитал монеты. Хватит. На лечение — точно. И даже останется немного, чтобы купить домой еды. Он развернул приложенную записку с одним‑единственным словом: «Сочтёмся». Похоже, визит к Малфоям отложить не удастся…

Он зашёл в Гринготтс, обменял галеоны на фунты и отправился в ближайший магазин. Купил всё самое необходимое: хлеб, овощи, крупу, немного мяса — то, чего в доме не было уже давно.

На обратном пути ноги сами свернули не к дому, а к старой детской площадке.

Туда, где когда‑то всё было проще.

Где Лили смеялась так, будто мир не мог ей навредить.

Где будущее ещё не успело испортиться.

Качели тихо скрипнули в сгущающихся сумерках.

Северус заметил её сразу — рыжие волосы, собранные небрежно, тонкие плечи, чуть сжатые, будто она удерживала внутри что‑то тяжёлое. Она сидела на качелях, едва покачиваясь, и смотрела в землю.

Он остановился в нескольких шагах, позволив себе секунду просто смотреть. Потом подошёл ближе.

— Привет.

Лили вздрогнула, подняла голову. Узнала.

В её взгляде не было прежней резкости, но и тепла тоже.

— Привет, Северус.

Он кивнул. Не сел сразу, лишь положил руку на холодную металлическую перекладину рядом.

— Ты давно здесь? — спросила она, будто не зная, с чего начать.

— Достаточно.

Пауза снова затянулась. Лили слегка качнулась вперёд‑назад, глядя куда‑то мимо него.

— Я не знала, что ты придёшь сегодня.

— Я и не рассчитывал, что это кого‑то заинтересует.

Она поморщилась.

— Ты всё ещё… такой.

— Сдержанный? — уточнил он спокойно.

— Колючий, — тихо поправила она.

Он едва заметно усмехнулся.

— Прогресс. Раньше определения были грубее.

Лили опустила взгляд.

— Я не это имела в виду.

— Я знаю.

Он сел на соседние качели. Доска под ним тихо скрипнула. Несколько секунд они сидели рядом — слишком близко, чтобы быть чужими, и слишком далеко, чтобы быть прежними. Иногда она ловила его взгляд и тут же отводила глаза — будто в нём было что‑то, чего она не могла прочитать.

— Ты изменился, — сказала она наконец.

— Возможно.

— Нет. Точно. Раньше ты бы уже начал снова извиняться, объяснять…

— Почему ты не права, — закончил он.

Она кивнула.

— Да.

Он не ответил. Она снова качнулась.

— Как дома? — осторожно спросила она.

Северус чуть задержал дыхание.

— Как обычно. Мама болеет, отец пьёт.

Она поняла. Не сразу, но поняла.

— Твоя мама… ей хуже?

— Да.

Коротко. Без деталей.

Лили сжала пальцы на верёвке качелей.

— Мне жаль.

Он кивнул.

Молчание снова легло между ними — мягкое, но тяжёлое. Он чувствовал её слишком отчётливо — запах травы в волосах, лёгкое движение воздуха, когда она качалась. Всё это било по памяти сильнее, чем хотелось бы, и это раздражало. Тело реагировало быстрее разума, а разум видел несоразмерность слишком ясно: она — шестнадцатилетняя девчонка, он — взрослый мужчина, которого она не может понять.

Он отвёл взгляд.

— Я не пришёл с извинениями, — сказал он.

— Я и не жду, — ответила она.

Снова пауза, прерываемая лишь скрипом старых качелей.

— Ты всё ещё… — она не договорила.

— Да, — спокойно сказал он. — Всё ещё.

Она отвела взгляд.

— Я не могу просто сделать вид, что ничего не было.

— Я и не прошу.

— Тогда что?

Он посмотрел прямо перед собой.

— Ничего. Пока — ничего.

Лили молчала, обдумывая.

— Ты хочешь… снова дружить?

— Дружить… — голос Северуса дрогнул; в нём отчётливо прозвучала горечь.

Она удивлённо повернулась к нему.

— Тогда что?

Северус чуть повернул голову.

— Давай не будем разрушать окончательно то, что ещё можно исправить.

Она смотрела на него долго.

— Ты правда изменился.

— Я стараюсь не повторять одни и те же ошибки.

Лили медленно кивнула.

— Это разумно.

Он едва заметно усмехнулся.

— Редко слышу это в свой адрес.

Она тоже чуть улыбнулась — слабо, но искренне.

— Я не знаю, как с тобой сейчас, — призналась она. — Раньше было проще.

— Раньше мы были глупее. Я был глупее.

— Может быть. Но было проще.

Он не стал спорить. Они так же тихо качались. Северус закрыл глаза, слушая скрип качелей и вдыхая прохладный вечерний воздух с таким волнующим ароматом. У Лили всегда был свой запах — травы, солнца, мыла. Для его шестнадцатилетнего тела это было почти оглушительно. Сама Лили уже несколько раз поправляла волосы, будто не могла найти себе места рядом с ним — и сама не понимала, почему.

Сумерки сгущались.

— Я не обещаю, что всё наладится, — сказала она.

— И не нужно.

— Но… мы можем иногда говорить.

Северус вздохнул.

— Хорошо.

Она поднялась и встала рядом.

Он поймал себя на том, что сидит слишком прямо, будто пытаясь удержать под контролем собственное тело, которое реагировало на её близость куда быстрее, чем он считал возможным..

— Спокойной ночи, Северус.

— Спокойной ночи, Лили.

Она ушла первой.

Он остался, глядя на качели, которые ещё немного покачивались.

И только когда движение остановилось, развернулся и пошёл в другую сторону.