Цена выбора (гет)

Ночь прошла беспокойно. Северус долго ворочался, не находя себе места: простыни сбились в комок, а подушка казалась жёсткой, будто нарочно мешала уснуть.

Мысли не стихали — становились только громче.

Стоило закрыть глаза, как перед ним снова вставала Лили: её голос, взгляд, лёгкое движение качелей. Предвкушение и осторожная надежда сменялись страхом, неловкостью, почти физической неуверенностью. Казалось, в нём борются два человека — мальчишка, который чувствует слишком остро, и взрослый скептик, ясно понимающий, чем заканчиваются такие чувства.

Он злился на себя, на собственное тело, которое реагировало быстрее разума, на память, которая подсовывала запах её волос и тепло плеча. Всё внутри ощущалось пугающе живым и невыносимо реальным. Уснул он лишь под утро, измученный, на смятых простынях.

Проснувшись ближе к обеду, Северус долго приводил себя в порядок, укладывая длинные, распушившиеся волосы и пытаясь найти среди одежды хоть что-то приличное. Затем, скептически улыбнувшись собственному отражению, направился к выходу.

По дороге проигнорировал тяжёлый отцовский взгляд исподлобья и неловкий намёк на пару фунтов «для поправки здоровья». Даже не замедлил шаг. Просто вышел из дома, чувствуя, как утренний холод чуть отрезвляет мысли, но не гасит их до конца

Дом Малфоев снова вновь встретил Снейпа оглушительной помпезностью и показной роскошью. Мрамор, золото, зеркала — всё сияло так ярко, будто стремилось ослепить гостя.

Эльф в ливрее чопорно поклонился, предложил «ожидать наследника Люциуса в гостиной» и исчез, оставив после себя лёгкий аромат дорогого одеколона.

Через четверть часа Северус начал откровенно скучать. Он уже успел рассмотреть каждую статуэтка и каждый узор на ковре, когда дверь наконец распахнулась. Но на пороге появился не Люциус.

Абракас Малфой вошёл так, будто комната принадлежала только ему. Его взгляд скользнул по Северусу — снисходительно, с лёгкой брезгливостью. Неудивительно: школьная мантия Снейпа была уже коротковата, а рукава изрядно потерты. Увы, ничего более приличного в их доме не нашлось.

Абракас сел рядом, откровенно рассматривая гостя.

— Значит, вот кого метит Лорд сейчас… Мальчишка, — протянул он. — Как твоя фамилия, парень?

— Снейп. Северус Снейп, милорд.

— Снейп… — Малфой нахмурился. — Родословная?

— Мать — Эйлин Принц. Отец — магл.

Абракас резко скривился, будто попробовал что‑то кислое.

— Принц… — задумчиво прищурился. — Эйлин Принц?

— Да, милорд.

Что-то мелькнуло во взгляде Малфоя.

— Надо же... Да, я помню её. Тихая, способная девочка. — Дамблдор в те годы увлёкся весьма странными теориями. Всё искал какую-то силу в человеческих привязанностях.

Я считал это чудачеством.

Абракас задумался, будто вспоминая что-то давно забытое.

— Дамблдор всегда был одержим силой любви. — Он скептически усмехнулся уголком губ. — Даже слишком. Говорили, он работал с какими‑то артефактами. Эйлин ему помогала с рассчетами. Ассистировала, можно сказать.

Малфой наклонился чуть ближе.

— Говорили, один из опытов прошёл не так, как он рассчитывал. Ничего смертельного, конечно. Но Эйлин после этого стала… другой. Раньше она была весьма амбициозной, а после этого — будто потускнела. Впрочем, Дамблдор быстро нашёл ей замену.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ничего личного. Макгонагал весьма хороша в трансфигурации. А вот девочку жалко...

Взгляд его стал холоднее.

— Забавно, что в итоге она связалась с маглом. Видимо, профессор недооценил побочные эффекты своих формул. Её ведь изгнали, насколько я помню?

Северус выдержал насмешливый взгляд. Он уже знал, что Малфои умеют жалить не хуже змей.

Снейпу ужасно хотелось ударить это высокомерное, самодовольное лицо — желание вспыхнуло резко, почти физически. Но он взял себя в руки быстрее, чем успел подняться пульс. Глубокий вдох, зубы сжаты, выражение — безупречно холодно‑вежливое. С мерзавцами такого сорта он общаться привык. А вот о семье — своей семье — слышал впервые, и это мгновенно вытеснило раздражение.

— А что случилось с семьёй Принцев? — спросил он ровно, будто речь шла о чьей‑то абстрактной родословной.

— Семьи больше нет. Вымерли, — Абракас небрежно покрутил перстень на пальце. — Эйлин была последним ребёнком.

Он помолчал.

— Для её родителей это стало ударом. Скандал вышел отвратительный. Старик Принц выставил дочь за дверь практически без ничего.

На мгновение в его голосе прозвучало что-то похожее на неодобрение.

— Редкостная глупость. Каким бы ни был проступок наследника, уничтожать собственный род...

Он пренебрежительно дёрнул плечом.

— Впрочем, каждому поколению свойственны свои формы безумия.

Абракас скользнул взглядом по Северусу.

— А ведь Принцы были весьма состоятельны. Библиотека, коллекция артефактов, родовые записи... Всё это должно было куда-то деться.

Он чуть прищурился.

— Если, конечно, гоблины не прибрали всё к рукам.

Северус мгновенно уловил эту перемену. Интерес Малфоя был заметен, как вспышка в темноте.

Эту мысль стоило запомнить.

Неизвестно, сколько ещё собирался Малфой‑старший испытывать терпение Снейпа, но за дверью послышалось голоса и звонкий смех. Через мгновение великолепная пара — Люциус и Нарцисса — степенно вошли в распахнувшиеся двери, старательно удерживая чопорное выражение лица, хотя улыбки так и норовили прорваться.

— Папа, ты совсем замучил нашего гостя, — лениво протянул Люциус. — Развлеки Нарциссу, пожалуйста, ей скучно, а я пока побеседую с моим другом Северусом о делах.

— Другом? — Абракас иронично усмехнулся, но поднялся. — Хорошо. Я с удовольствием составлю компанию твоей прекрасной жене.

Он галантно подал Нарциссе руку, и они вышли в сад.

Как только дверь закрылась, лицо Люциуса мгновенно изменилось — маска светскости исчезла, уступив место серьёзности.

— Есть разговор, — сказал он тихо