Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Дух не шевелился, продолжая удерживать ее руку в своей гранитной ладони и изучающе смотреть на ссадину на ее скуле. Тишина между ними не казалась пустой — она была наполнена гулким биением чего-то огромного и древнего.

Наконец он медленно моргнул, словно сбрасывая оцепенение ярости. Его голос, когда он заговорил, прозвучал так же сухо и тихо, как шелест старой бумаги. Призрак даже не повернул головы, его взгляд всё еще был прикрыт полупрозрачными веками, устремлен куда-то сквозь плечо Арины.

— Запястье. Вывих или перелом?

Арина вздрогнула от звука его голоса так близко. Она перевела глаза на свои руки — пальцы левой опухли и наливались синевой.

— Просто... очень больно. Наверное, вывих, — прошептала она, чувствуя себя до нелепого крошечной под этим пристальным вниманием.

Он чуть склонил голову набок, переводя взгляд ниже, на её грязное пальто.

— Тот человек. Он жил здесь? С тобой?

Вопрос был задан без эмоций, но Арина почувствовала, как температура воздуха вокруг них упала еще на пару градусов.

— Нет, — слишком быстро ответила она. — Мы давно разошлись.

Дух едва заметно кивнул, принимая ответ к сведению, будто вносил данные в невидимый реестр. Затем он задал следующий вопрос, такой же ровный и лишенный интонаций:

— Далеко твой дом?

Арина растерянно оглянулась через плечо. До металлической двери было буквально три шага по мокрому асфальту. Прямо под тусклой лампочкой валялись разорванные пакеты, растекалось молоко и поблескивало разбитое стекло.

— Пара шагов. Вон там...

Она замолчала, ожидая дальнейших инструкций или того, что он просто исчезнет. Но мужчина молчал дольше положенного. Складка между его бровями стала глубже. Он смотрел на темную арку, ведущую во двор, затем на открытую дверь подъезда, зияющую чернотой.

— У тебя есть кто-то дома? — уточнил он всё тем же бесцветным тоном. — Кто встретит?

Арине вдруг стало мучительно стыдно за свою жизнь. За пустую квартиру, где единственным живым звуком будет гудение холодильника.

— Нет. Никого.

Наум долго смотрел на нее сверху вниз. В его глазах цвета мазута впервые мелькнуло что-то похожее на тяжелую, осмысленную мысль. Решение было принято мгновенно, отсечено одним коротким движением подбородка, не допускающим возражений.

— Тогда сегодня спишь у меня.

Слова упали в тишину двора тяжело и неотвратимо, как капли свинца.

Не дожидаясь ее ответа, не давая времени на панику или вопросы, мужчина начал меняться. Процесс занял меньше секунды. Его силуэт потерял плотность. Шерстяное пальто пошло рябью, черты лица смазались, распадаясь на серые хлопья. Твердая рука, державшая ее ладонь, превратилась в струйку холодного дыма, которая просочилась сквозь её пальцы. Узкая полоска губ, только что готовая сложиться в слова, растворилась в воздухе.

Призрак просто истаял. Не ушел в сторону, не шагнул в стену вокзала. Он рассыпался прямо там, стоя на асфальте, смешавшись с запахом озона и ночной сыростью.

В ту же секунду мир оглушительно зашумел. Вернулся звук капающей из водосточной трубы воды, далекий вой сирены и шуршание шин по лужам. Давление чужого присутствия исчезло, оставив после себя звенящую пустоту в груди.

Арина осталась стоять посреди грязи, сжимая в кулаке пустоту. Боль в запястье тут же напомнила о себе тупым огнем. Она опустила взгляд на свои ноги, потом на то место, где только что стояли тяжелые ботинки призрака. Там не осталось ни следов на влажном асфальте, ни запаха табака. Только легкий, аномальный холод, поднимающийся от земли.

Она смотрела на пустоту, пытаясь осознать произошедшее. «Спишь у меня».

Тишина давила на уши. Недоумение медленно перерастало в странное, иррациональное чувство безопасности. Ей не нужно было идти в пустую квартиру. Человек, состоящий из праха и эфира, только что приказал ей спать в месте, которого нет на карте, и это казалось сейчас самым логичным событием в мире.