Протокол доверия и другие ошибки алгоритма (гет)

От лица Джоша

Первое, что я почувствовал, проснувшись — её присутствие. Алекс тихо и ровно дышала рядом, уткнувшись лицом в подушку, и вся комната хранила её живое, настоящее тепло. ​То, что произошло между нами ночью, было невероятно нежно, обнажённо и уязвимо. И именно изза этого я ощутил одновременно и радость, и тихую тревогу. Вдруг сейчас, проснувшись, Алекс испугается этой близости, пожалеет о сделанном шаге, посчитает, что мы поспешили снова сбежит в свой глухой, непроницаемый режим тишины?

​Я не тешил себя иллюзиями, что одна ночь волшебным образом уберёт полгода и все наши прошлые ошибки. Я смотрел на изгиб ее плеча, на темные пряди, разметавшиеся по подушке, и мысленно прокручивал в памяти прошлый вечер и эту ночь. Алекс была такой расслабленной, такой доверчивой — точно так же, как в наши самые лучшие моменты в прошлом, когда я ещё не пытался ускорять события, а она не пыталась от меня убежать.

​

Я осторожно выскользнул из-под простыни, подошёл к шкафу, достал и положил на край тумбочки возле кровати ту самую её любимую домашнюю рубашку — глубокого тёмно-синего цвета, простую и свободную. Когда мы пробовали жить вместе, у Алекс была эта невероятно милая традиция — проснувшись, первым делом утаскивать из моего гардероба эту рубашку, закатывая слишком длинные рукава. Сейчас я надеялся, что угадал, давая ей возможность почувствовать себя комфортно

​Тихо закрыв дверь спальни, я ушёл на кухню. Будить Алекс я пока не решался — просто стоял у окна, слушая, как тихо гудит кофемашина, и прокручивал в голове сценарии предстоящего утра. Я с отчетливой, почти физической болью представлял, как сейчас откроется эта дверь, Алекс войдет — уже собранная, чужая — и скажет: Джош, всё было замечательно. Спасибо. Но мне пора домой. Пожалуйста, не звони и не пиши мне пару дней, мне нужно всё обдумать.

Или, того хуже, просто начнет отмалчиваться, уходя на вопросы дежурными "все хорошо", а я даже не смогу пробить эту глухую стену и понять, что у нее в мыслях

Я выдохнул, забрал обе чашки с поддона кофемашины и, переставив их на кухонный остров, просто смотрел на тонкую струйку пара, поднимающуюся над темной поверхностью кофе. В груди стоял тяжелый, плотный гул. Мысли ходили по кругу, подкидывая один паршивый сценарий за другим, пока я пытался хоть как-то внутренне подсобраться и подготовиться к любому повороту событий.

Из глубины квартиры раздался едва слышный щелчок. Я замер. Было слышно, как закрылась дверь спальни. На секунду всё снова затихло, а затем послышались мягкие, осторожные шаги в коридоре. Я медленно повернулся к дверному проёму, ручка медленно пошла вниз, дверь кухни отворилась, я чуть подался вперёд.

​На пороге стояла Алекс. Её тёмно-каштановые волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, на щеках ещё горел нежный румянец сна. Она была в моей рубашке, той самой, темно-синей.. Мы несколько секунд молча смотря друг на друга через разделяющее нас пространство.

Я видел, как она чуть поджала губы, собираясь что-то сказать и тут же остановилась, так и не решившись. Я не торопил её. Просто стоял неподвижно, давая ей возможность самой выбрать ритм для разговора.

​Она мягко выдохнула и смущённо улыбнулась своей рефлекторной паузе:

—Я нашла рубашку на тумбочке и взяла, если ты не против, — тихо произнесла она, поправляя воротник.

—Конечно, не против...— я смотрел, как она поправляет широковатый ворот, как осматривается по сторонам, и внутри окончательно отпускало. Эти простые, до мелочей знакомые жесты, её движения, то, как естественная ткань моей рубашки сидела на её плечах — всё это было настолько родным и милым, что висевшее между нами смущение таяло.

​Я медленно подвинул к ней чашку, Алекс взяла, сделала маленький глоток, поставила чашку обратно и посмотрела на меня уже совсем прямо

​— Джош... Прости меня, пожапожалуйста...

Я даже растерялся на секунду, честно. Ведь ожидал чего угодно, но не этого

— За что, Алекс?

​Она не ответила сразу, снова чуть поджала губы, будто пытаясь удержать подступающие чувства, и осторожно, почти невесомо коснулась своей ладонью моей руки, лежащей на кухонном острове. Это нежное, тёплое касание пальцев откликнулось во мне острой, щемящей волной.

​ — За то, что произошло полгода назад, — тихо, но с глубоким, искренним нажимом произнесла она, и я увидел, как в её глазах отобразилась настоящая, живая боль за ту рану, которую она мне нанесла. — За то, как я тогда сбежала. Закрылась от тебя... Я просто испугалась, что потеряю себя в твоем ритме, и не смогла тебе это нормально объяснить. Прости, что заставила тебя пройти через это...

Она чуть нахмурилась, и между её бровей залегла глубокая, напряжённая складка — Алекс часто так хмурилась, если нужные слова отчаянно не подбирались. Она замялась, словно заново проживая тот паршивый день, а затем посмотрела на меня с такой нескрываемой, обнажённой виной, что у меня внутри всё сжалось.

​—Прости меня...

—Алекс, нет... — я накрыл её ладонь своей, сжимая её пальцы. — Это ты меня прости. Я давил. Я пытался перестроить тебя под свой график, под свои проекты, абсолютно не понимая и не слушая, что тебе нужно совсем другое. Поверь, я делал это не специально...

​— Я знаю, Джош, — тихо выдохнула она, и в её голосе прозвучало столько тёплого понимания, сколько я и не надеялся заслужить.

​Слова иссякли — в них больше не было надобности. Мы просто подались навстречу друг другу. Алекс обняла меня за шею, уткнувшись лицом где-то в районе ключицы, и тихо произнесла моё имя. Я крепко привлек её к себе, уткнувшись носом в её тёмные, всё ещё хранящие запах сна волосы, и шепнул что-то нежное.

​Мы стояли так не считывая минут, просто дыша друг другом и чувствуя, как внутри окончательно встаёт на место всё, что было сломано полгода назад. Когда она слегка отстранилась, глядя на меня с этой новой, открытой доверчивостью, я понял: сейчас — тот самый момент.

​ За время нашего расставния я часто прокручивал в голове один и тот же сценарий. И сейчас, видя её теплоту, я спешил, боясь упустить эту редкую, драгоценную секунду. Быстрым движением я достал из подставки у кухонного блока чистую салфетку и ручку.

​ — Знаешь... за эти полгода я много думал, — я разложил салфетку на кухонном острове. — Я ведь архитектор, привык работать с пространствами, планами,чертежами. И я подумал: почему бы не спроектировать наши отношения так же, как мы проектируем идеальный дом?

​ Алекс чуть приподняла бровь, всматриваясь в меня с лёгким любопытством, но с её губ не сходила тёплая полуулыбка.

​— Смотри, — я набросал пару быстрых, уверенных линий. — Вот, предположим, наш общий дом. В нём есть гостиная — это наше общее время, когда мы вместе. Но у этого дома обязательно должна быть... скажем, большая, просторная веранда. С видом на тихий сад. И это — твоё личное пространство. Место, куда никто не имеет права входить без предупреждения.

​Я поднял на неё взгляд:

— Я предлагаю тебе структуру. Чёткий, фиксированный график моего присутствия в твоей жизни. Да, я понимаю, это звучит совсем не романтично — "график дежурств" или что-то в этом роде... Но для меня, как для архитектора, и для тебя это будет понятной, надёжной конструкцией. Определённые дни в неделе — только твои. Дни полной тишины, когда я даже не пишу тебе, если ты сама не захочешь. Другие дни — наши. Тебе не придётся каждый раз отвоёвывать свои границы с боем. Они просто будут прописаны в нашем с тобой проекте.Система гибкая. Если у тебя изменится настроение или планы — мы просто скорректируем график.

​Я замер, с надеждой и волнением всматриваясь в её лицо. Алекс внимательно рассматривала мои быстрые линии на салфетке. А потом снова подняла на меня свои тёмные глаза

​ — Джош... — она качнула головой, мягко проведя пальцем по нарисованной "веранде". — Это... очень здорово, правда. Ты действительно готов так сделать? Но тебе самому не будет сложно так жить?

—Раньше меня бы это напрягало. Потребовалось время, эти полгода, чтобы понять: для нас это единственный оптимальный вариант. Я не хочу опять тебя потерять.

​Алекс опять посмотрела на чертёж, затем перевела взгляд на меня. На её лице больше не было ни тени сомнений — только тёплое, спокойное согласие.

—​Я тоже, — тихо произнесла она, слегка улыбнувшись, затем встала на цыпочки, одной рукой касаясь моего плеча, и подалась вперёд.

​Её поцелуй был мягким, глубоким и удивительно нежным, в нём ччувствовася запах свежего кофе и то самое спокойствие, которого нам обоим так долго не хватало.

Я обнял её за талию, притягивая ближе: наш новый проект официально начался.