Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Его взгляд привычно сфокусировался на знакомой трещине на потолке. Несколько секунд он просто лежал, вглядываясь в эту тонкую паутинку, как вдруг внутри начало зарождаться смутное подозрение.

«Неужели тренировки с Гаем всё-таки свели меня в могилу?» — промелькнула в голове полушутливая, но оттого не менее отрезвляющая мысль. Учитывая те нечеловеческие нагрузки и штрафы, которым он подвергал себя последние две недели, умереть от остановки сердца во сне казалось вполне реальной перспективой. И если это так, значит, мистическая сила снова отшвырнула его в прошлое.

Хиро рывком принял сидячее положение. Его взгляд тут же метнулся к стене — туда, где висел простой бумажный календарь.

Черные иероглифы гласили: 10 октября.

Хиро медленно, шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает спазм в груди. Он жив. Время не откатилось назад.

Однако это облегчение оказалось до обидного коротким. Стоило пульсу немного успокоиться, как на смену пришла холодная тяжесть осознания.

Сегодня был тот самый день. День, который в двух его предыдущих циклах принес лишь хаос, пепел и катастрофу.

Будет ли в этот раз по-другому? Хиро не знал. С того самого вечера, когда он выложил Хокаге всё, что знал, в деревне абсолютно ничего не изменилось. Как было месяц назад, как было две недели назад — так всё оставалось и сейчас. Коноха продолжала жить своей безмятежной, шумной жизнью. Торговцы открывали лавки, генины ловили кошек, а патрули Военной Полиции лениво обходили кварталы по стандартным маршрутам. Никакой негласной мобилизации. Никакого усиления постов на стенах. Никаких отрядов АНБУ, снующих по крышам в режиме повышенной готовности.

Наблюдая за этой звенящей тишиной со стороны руководства, Хиро наконец-то до конца понял, почему Минато приказал ему не привлекать лишнего внимания. Хокаге готовился. И готовился он в тайне.

Минато намеренно сохранил иллюзию полной уязвимости Конохи. Идеальная декорация мирной жизни, созданная лишь для того, чтобы потенциальный враг не почуял что-то и не изменил свои планы.

Хотя абсолютной уверенности в своих выводах у Хиро не было, эта теория казалась единственно логичной.

Отключив так и не успевший зазвенеть будильник, Хиро побрел в ванную. Ледяной душ окончательно вымыл из головы остатки сна и мрачных мыслей, возвращая телу привычный тонус.

Закончив с утренними процедурами, он вышел на кухню. Чай, который он предусмотрительно заварил и оставил остывать перед душем, достиг идеальной, теплой температуры — самое то, чтобы выпить его одним долгим залпом, не обжигая горло. Быстро пожарив яичницу, Хиро с аппетитом принялся за завтрак.

Покончив с едой, он откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на пустую тарелку. А с чего вдруг он вообще завел сегодня будильник? Последние две недели он этого не делал, предпочитая спать до тех пор, пока измотанный тренировками организм сам не решит, что полностью отдохнул. Учитывая, что сегодня он всё равно проснулся раньше звонка, толку от механизма было немного.

И всё же, зачем он его поставил?

Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера. Ну конечно.

Вчера на полигоне Майто Гай, оценивающе оглядев его после очередной сессии, глубокомысленно кивнул и заявил, что Хиро «примерно готов». На резонный вопрос «к чему именно?», он сверкнул белоснежной улыбкой и выдал: «К спаррингу без касания земли!».

К слову, за эти две недели их уединенные страдания регулярно разбавлял Какаши. Он приходил пару-тройку раз, чтобы провести традиционные бои со своим вечным соперником. Хиро, чье тело наконец-то адаптировалось к безумным методикам Гая и почти перестало болеть по утрам, вчера почувствовал небывалую уверенность в своих силах. Настолько, что сам вызвал Какаши на спарринг.

Итог оказался вполне очевиден, хоть до начала схватки Хиро и хотелось верить в обратное.

Мог ли он реагировать на атаки Хатаке? Вполне. Его рефлексы бывшего оперативника работали безупречно. Но смог ли он выиграть? Нет. Ни единого шанса. Какаши действовал настолько филигранно, так незаметно расставлял ловушки, что Хиро понял, что играет строго по чужому сценарию, только в тот момент, когда оказался жестко прижат лопатками к земле.

Гений, что тут скажешь. Такое звание в Конохе за красивые глазки не дают.

При этой мысли губы Хиро сами собой изогнулись в кривой усмешке. Глядя на Какаши с его протектором, вечно сдвинутым набок, складывалось впечатление, что как раз таки красивые глаза за такое звание и выдают.

Хиро резко одернул себя, обрывая неуместный внутренний смешок. Нельзя позволять себе шутить на эту тему.

Натянув привычную, в меру свободную тренировочную одежду, Хиро вышел на улицу и неспешно зашагал в сторону резиденции. Его целью была не само здание Хокаге, а возвышающаяся прямо за ней исполинская скала. Вчера они с Гаем договорились встретиться на её обратной стороне.

По пути Хиро невольно усмехнулся, вспомнив, как отчаянно Гай пытался всучить ему свой фирменный зеленый костюм. Последние несколько дней он рекламировал этот костюм с энтузиазмом заправского торгаша: рассказывал про «невероятную аэродинамику юности», дышащую ткань и идеальную свободу движений. Поначалу Хиро пытался отнекиваться максимально вежливо и тактично. Но Гай, уловив в этой мягкости сомнение, лишь удвоил напор, решив, что клиент созрел.

Пришлось рубить с плеча. Вчера Хиро выдал ему такое категорическое и твердое «нет», что энтузиазм Гая на секунду даже померк. И пусть Хиро было немного жаль задевать искренние чувства товарища, но инстинкт самосохранения оказался сильнее: ничто в этом мире не заставило бы его добровольно натянуть на себя этот зеленый кошмар.

Подойдя к основанию горы, Хиро не стал использовать чакру для быстрого подъема по отвесной стене. Вместо этого он выбрал длинную, извилистую лестницу, прорубленную в камне специально для обычных горожан, чтобы и те могли насладиться панорамой. Утро было слишком хорошим, чтобы куда-то спешить.

Когда он наконец преодолел последнюю ступеньку и вышел на вершину, легкий утренний ветерок приятно обдул разгоряченное лицо.

Вид отсюда и впрямь открывался потрясающий. Утреннее солнце только-только начинало золотить черепицу на крышах, заливая просыпающуюся Коноху теплым, медовым светом. По легендам, именно здесь, глядя на этот самый пейзаж, Первый Хокаге когда-то придумал имя для своей деревни.

Сейчас, правда, исторический пафос этого места слегка сглаживался цивилизацией. На вершине давно разбили уютный парк с аккуратными скамейками и электрическими фонарями, чтобы по вечерам здесь можно было гулять. В такую же рань парк принадлежал исключительно людям, которые неспешно делали зарядку, разминая кости под первыми лучами солнца.

Вдоволь надышавшись свежим воздухом и насмотревшись на деревню, Хиро засунул руки в карманы и побрел в противоположную сторону.

За спинами каменных правителей начинался густой лес. Туда уводила петляющая, вытоптанная сотнями любопытных ног тропинка — след горожан, которым всегда было интересно посмотреть, а как же выглядит мир по ту сторону знаменитой скалы.

Углубившись в лес по тропинке, Хиро вскоре вышел на небольшую поляну у отвесной скалы. То, что он там увидел, заставило его слегка приподнять бровь.

На поляне обнаружились двое. Гай и Какаши делали утреннюю разминку — синхронно, но совершенно по-разному. Если Гай с привычным энтузиазмом тянул мышцы, пружиня на каждом движении так, словно готовился к марафону, то Какаши делал наклоны с таким ленивым и меланхоличным видом, будто продолжал спать на ходу.

Хиро вышел из тени деревьев и поднял руку в знак приветствия.

— Доброе утро.

Оба шиноби обернулись. Хиро перевел взгляд на обладателя серебристых волос и не удержался от легкой подколки:

— Неужели у вечно занятого оперативника АНБУ выдалась свободная минутка для тренировок на свежем воздухе?

Какаши моргнул единственным открытым глазом и уже открыл было рот, чтобы ответить, но не успел издать ни звука.

— Какаши вчера успешно завершил свою миссию! — громогласно перебил его Гай, вклиниваясь в разговор с ослепительной улыбкой. — Сегодня у него законный выходной! В конце концов, в АНБУ ведь не психи какие-нибудь служат, чтобы пахать вообще без отдыха, верно?

Хиро лишь чудом удержал лицо, чтобы не рассмеяться. В памяти тут же всплыл разговор месячной давности в Ичираку.

«Асума бы с тобой категорически не согласился, Гай», — внутренне усмехнулся Хиро вспомнив слова Асумы, но вслух благоразумно промолчал.

Тем временем Гай, ничуть не смутившись тем, что ответил за друга, энергично хлопнул Какаши по плечу.

— Я позвал его не просто так, Хиро! Я уже рассказывал тебе правила «Спарринга без касания земли», но слова — это лишь ветер! Силу юности нужно видеть своими глазами! Мы с Какаши покажем тебе, как эта тренировка выглядит на практике, прежде чем ты попробуешь сам.

Хиро с искренней благодарностью кивнул обоим.

Какаши, наконец-то получивший возможность вставить слово, лишь пожал плечами, засунув руки глубоко в карманы штанов.

— Мне всё равно нужно было размяться, — спокойно отозвался он. — Смотри внимательно. Повторять мы не будем.

Немного обсудив между собой детали и размяв суставы, Гай подошел к краю обрыва и указал Хиро куда-то вниз.

— Вон туда! — скомандовал он. — Оттуда тебе будет отлично видно всю мощь нашей юности!

Хиро подошел к краю и глянул вниз. Там, метрах в десяти ниже, из отвесной каменной стены выдавался небольшой уступ — идеальная точка для наблюдения, нависающая прямо над густым морем леса. Коротко кивнув, Хиро шагнул в пустоту и, мягко погасив инерцию чакрой в стопах, приземлился на этот карниз. Он развернулся, прижался спиной к прохладному камню отвесной скалы и поднял взгляд вверх.

На фоне ясного утреннего неба Гай и Какаши одновременно оттолкнулись от края обрыва. Они взмыли высоко в воздух, далеко за пределы скалы, и спарринг начался прямо в свободном падении над бескрайними кронами деревьев.

Хиро анализировал каждое их движение. На практике это выглядело еще более невероятно, чем в рассказах.

Это было контролируемое, растянутое во времени падение, превращенное в искусство.

Гай обрушил на противника мощный удар сверху вниз, вложив в него массу своего тела. Какаши не стал уклоняться — он встретил атаку жестким встречным блоком снизу вверх. Громкий хлопок разнесся эхом над лесом.

Энергия от столкновения мгновенно раскидала их по разным траекториям. Отдачей Гая подбросило чуть выше, давая ему спасительную секунду высоты. Какаши же, приняв на себя нисходящий импульс, с удвоенной скоростью полетел вниз и в сторону. Но именно этого он и добивался: эта траектория несла его прямо к отвесной стене скалы.

В ту же долю секунды стопы Хатаке коснулись вертикального камня. Чакра намертво примагнитила его к поверхности, гася скорость. Какаши сжался, как пружина, и со всей силы оттолкнулся от скалы, взмывая обратно вверх, навстречу зависшему Гаю.

И тут Хиро до конца понял истинную механику этой тренировки. Они использовали удары не для того, чтобы нанести урон, а для того, чтобы контролировать векторы своего падения.

Затем они поменялись ролями. Теперь Какаши начал стремительно терять высоту. Гай, оказавшись ниже, сгруппировался, выпустил короткий импульс чакры по всему телу, укрепляя свою стойку в воздухе, и подставил скрещенные руки. Какаши ударил по этому живому щиту обеими ногами. Он использовал товарища как трамплин, чтобы оттолкнуться и снова набрать высоту.

А Гай, забрав всю мощь этой отдачи, пушечным ядром отлетел к скале, чтобы через секунду оттолкнуться от камня и возобновить этот безумный цикл.

«Потрясающе, — осознал Хиро, чувствуя профессиональный восторг. — Это не просто спарринг. Это опасный танец на пределе доверия и расчета. Одно неверное движение, неверно рассчитанный вектор удара, если кто-то не подставит блок вовремя и правильно — и они оба просто рухнут вниз».

Они висели в воздухе уже почти полминуты. Для обычного человека — время недолгое. Для шиноби, обменивающихся десятками ударов над пропастью — целая вечность, требующая колоссального расхода кислорода и идеального тактического мышления.

* * *

Тихий, сухой щелчок деревянной фигуры о доску разорвал тишину кабинета.

— Твой ход, — спокойно произнес Иноичи, убирая руку от доски для сёги.

Шикаку Нара сидел напротив старого друга, подперев щеку кулаком. Его взгляд был устремлен на расстановку фигур, но на самом деле глава клана Нара смотрел сквозь них.

Этот день наконец-то настал. Десятое октября.

Их план пока шел своим ходом. Но с того самого момента, как Шикаку подключился к разработке стратегии, на краю его сознания назойливо зудел один вопрос.

Почему Минато так просто, почти обыденно, разболтал ему тайну Фугаку Учихи? Зачем рассказал, что гордый глава Полиции добровольно пустил в свой разум главу Яманака, чтобы доказать верность?

С точки зрения субординации в этом не было никакой нужды. Если бы Хокаге просто посмотрел на него и твердо сказал: «Фугаку абсолютно лоялен, я в этом уверен», у Нара не возникло бы лишних вопросов. Как минимум, он перестал бы рассматривать Полицию как угрозу в грядущей битве. Этого было бы достаточно для работы.

Так зачем раскрывать такие карты?

«Может, Минато всё же допускает вероятность своей гибели? — эта мысль уже не раз посещала стратега. — Что, если он готовит политическую почву для Учиха на случай, если его не станет? Пытается гарантировать, что хотя бы клан Нара, а за ним и весь союз Ино-Шика-Чо, будут относиться к ним без предубеждений?»

Шикаку чуть нахмурился, скользя пустым взглядом по пешкам. Нет. Бред.

За все эти две недели плотной работы бок о бок, Шикаку не уловил ни единого намека на фатализм. Минато точно не собирался умирать. Не с той информацией, что у них была на руках.

Тогда почему?

Шикаку долго крутил эту мысль так и эдак, но, так ни к чему и не придя, привычно попытался её отложить.

«В конце концов, какая разница? Главное, что глава Учиха действительно верен деревне, и это подтвердил Иноичи. Я знаю, что Фугаку можно доверять на сто проц…»

И тут Шикаку осенило. Его глаза расширились, а пальцы, уже потянувшиеся к фигуре, замерли в воздухе.

Ну конечно же.

Шикаку прислушался к собственным ощущениям и понял, что уже полностью доверяет Фугаку. Раньше между ними было лишь профессиональное взаимное уважение, густо замешанное на политических подозрениях. Но теперь всё было по-другому. Зная, на какую жертву пошел глава Учиха ради Конохи, Шикаку больше не видел в нем надменного политика. Он видел в нем верного соратника.

Минато не просто делился секретами. Четвертый тонко и изящно выкорчевал любые семена сомнений, заставив лидеров кланов безоговорочно поверить друг другу перед лицом катастрофы.

— Эй. Ты здесь? — голос Иноичи вырвал его из глубоких раздумий.

Глава Корпуса Дознания внимательно смотрел на друга. Будучи менталистом, Иноичи прекрасно читал людей даже без техник, и зависший над доской Шикаку был явным признаком интенсивной мозговой активности.

— Время почти пришло, — тихо напомнил Иноичи, бросив взгляд на часы. — Ты уверен, что нужно подключать Хиаши?

Вынырнув из раздумий, Шикаку наконец сделал свой ход, передвинув фигуру на доске, и поднял сосредоточенный взгляд на друга.

— Да, — твердо ответил Нара. — Хоть у нас и есть веские основания полагать, что враг, способный провернуть такое, будет действовать один, нам нужно подстраховаться. Я уже отправил ему зашифрованную весточку.

* * *

В одной из непримечательных гостиниц Конохи, в обычном номере с плотно задернутыми шторами, находились пятеро мужчин.

Их лица и одежда были совершенно заурядными — из тех, что не запомнишь, даже если столкнешься с ними на узкой улице.

Один из мужчин негромко, но предельно четко просвещал в основные моменты какого-то плана другого мужчину, сидящего напротив. По тому, как внимательно и сосредоточенно тот слушал, было очевидно, что он оказался здесь впервые и только сейчас вникал в суть происходящего.

Как только вводная часть была окончена и новоприбывший оказался в курсе дела, все пятеро перешли к активному обсуждению. Разговор шел тихо, без лишних эмоций, сугубо по делу. Около десяти минут они потратили на последнюю шлифовку плана: выверяли позиции, синхронизировали действия и закрывали возможные слепые зоны.

Когда всё было решено, обсуждение прекратилось. Мужчины переглянулись, безмолвно подтверждая готовность.

Они встали из-за стола один за другим. Короткий жест — и первый мужчина исчез в хлопке белого дыма. Следом за ним, с интервалом в секунду, растворились второй, третий и четвертый. Новоприбывший исчез последним.

Спустя мгновение в пустом, тихом номере остался лишь медленно оседающий дым.