Последний год (гет)

Тренировка закончилась уже под вечер.

Снег всё ещё шёл, и холодный ветер пробирался даже сквозь форму. Марлин несколько раз за тренировку успела пожалеть, что вообще вышла на поле. Пальцы почти не чувствовались, волосы выбились из хвоста, а после последнего круга хотелось только горячего чая и кровати.

Но вместо кровати её ждал ещё и доклад для профессора Флитвика.

После душа Марлин переоделась, забрала сумку и направилась в библиотеку. Хотелось есть, спать и согреться — желательно одновременно.

В библиотеке было тихо. После шума тренировочного поля эта тишина казалась почти непривычной. За окнами медленно падал снег, а между стеллажами изредка слышался шелест страниц.

Марлин устроилась за дальним столом, достала пергамент и принялась дописывать доклад.

Библиотека в этот час была почти пуста. Большинство учеников предпочитали проводить свободное время в гостиной или во дворе, пользуясь редкими погожими днями, а не сидеть над учебниками. Марлин же выбора особо не имела: доклад по заклинаниям сам себя не напишет, а профессор Флитвик, судя по всему, был совершенно не заинтересован в том, чтобы облегчить студентам жизнь.

Она устроилась за одним из дальних столов, разложив перед собой пергаменты, учебник и несколько дополнительных книг. Голубые пряди то и дело падали на лицо, мешая сосредоточиться. Марлин раздражённо убрала их за ухо и снова склонилась над текстом.

Последние несколько дней она старалась не замечать одного конкретного слизеринца.

Получалось вполне успешно. По крайней мере, она так считала.

— Здесь свободно?

Марлин даже не подняла головы.

— Нет.

Ответ прозвучал быстро и совершенно равнодушно. Она перевернула страницу, сделав вид, что снова погрузилась в чтение.

Регулус Блэк остался стоять возле стола.

— Я не вижу здесь никого, кроме тебя.

— Удивительно.

Он помолчал.

— Значит, место всё-таки свободно?

— Блэк, ты ведь умеешь читать? Там, на двери, написано «библиотека». Если тебе нужно поговорить, попробуй найти кого-нибудь ещё.

Регулус посмотрел на свободный стул напротив неё, а затем всё-таки отодвинул его и сел.

Марлин наконец подняла глаза.

Она несколько секунд смотрела на него, словно пыталась понять, что именно происходит. Потом медленно опустила взгляд обратно к пергаменту.

— Замечательно. Тогда сиди молча.

Регулус сложил руки на столе.

Он, разумеется, мог бы уйти. Более того, ещё несколько недель назад именно так и поступил бы. Но в последние дни он всё чаще ловил себя на мысли, что ему не хватает их разговоров. Не самой Марлин, разумеется. Просто её бесконечной болтовни, нелепых вопросов и привычки комментировать всё, что попадалось ей на глаза.

И, пожалуй, он был обязан признать, что в последний раз поступил с ней несправедливо.

— Что пишешь?

— Ничего.

— Похоже на доклад.

— Какое наблюдательное замечание.

— По заклинаниям?

— Нет, по разведению садовых гномов.

Регулус едва заметно выдохнул..

Он посмотрел на её пергамент. Марлин старательно выводила очередную строчку, совершенно не обращая на него внимания. По крайней мере, делала вид.

— Ты собираешься весь вечер писать?

— У меня есть такое намерение.

— И даже не спросишь, зачем я подошёл?

— Нет.

— Тебе не любопытно?

— Нет.

— Совсем?

Марлин отложила перо и посмотрела на него.

— Блэк, если ты пришёл сообщить, что я ужасно невежлива, то можешь не утруждаться. Я в курсе. Если хотел сказать, что мои волосы выглядят отвратительно, то тоже опоздал: мне уже сообщили об этом примерно все слизеринцы. А если ты просто соскучился по звуку собственного голоса, то я настоятельно рекомендую тебе вернуться в гостиную и найти там слушателей.

Регулус выдержал её взгляд.

— Я хотел извиниться.

Марлин замерла.

На этот раз она не сразу нашлась с ответом. Несколько секунд просто смотрела на него, будто ожидала, что он сейчас усмехнётся и скажет, что пошутил.

— Чего?

— За больничное крыло.

— Прости, что?

— Я был неправ.

Марлин медленно откинулась на спинку стула.

Регулус молча ждал.

Она прищурилась.

— Регулус Блэк, ты себя хорошо чувствуешь?

— Вполне.

— Может, тебя опять отправить в больничное крыло? Кажется, после последнего раза ты немного изменился.

— Марлин.

— Нет, серьёзно. Я просто пытаюсь разобраться. Ты же чистокровный, Блэк. Из древнейшего и благороднейшего семейства, насколько я помню. Как ты вообще можешь разговаривать со мной, маглорождённой, да ещё и извиняться?

Он слегка нахмурился.

— Ты будешь повторять это каждый раз, когда я попытаюсь с тобой поговорить?

— А ты собираешься каждый раз пытаться?

— Возможно.

— Тогда да. Придётся.

Регулус опустил взгляд на её пергамент. Он ожидал раздражения, возможно, колкости, но не был уверен, что сможет так просто убедить её забыть произошедшее. Впрочем, он и не рассчитывал на мгновенное прощение.

— Я не должен был говорить тебе того, что сказал тогда, — произнёс он наконец. — Ты пришла, потому что беспокоилась обо мне. Я это понял. Просто повёл себя так, будто твой поступок ничего не значил.

Марлин перестала крутить перо между пальцами.

— Ты действительно это понял?

Регулус не ответил сразу.

— Да, но я не собираюсь притворяться, будто моё отношение к чистоте крови изменилось за одну ночь.

— О, не сомневайся, я даже не надеялась на такое чудо.

— Но это не значит, что я должен был поступить с тобой так.

Марлин некоторое время молчала. Она явно не знала, что делать с услышанным. Ей было гораздо проще, когда Блэк вёл себя как обычно: холодно, высокомерно и невыносимо. Тогда всё было понятно. Можно было огрызнуться, закатить глаза и спокойно продолжить заниматься своими делами.

А теперь он сидел напротив и извинялся.

Это было подозрительно.

— Ладно, — наконец сказала она. — Допустим, я услышала.

— И?

— И ничего.

— Ты не собираешься отвечать?

— А что ты хочешь услышать? «О, Регулус, спасибо, что снизошёл до общения с грязнокровкой»?

— Я не говорил этого.

— Но, кажется, именно так всё и выглядит.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам и на мгновение прикрыл глаза. Терпение, которое он обычно считал своим достоинством, начинало его подводить.

— Может, мы попробуем быть недодрузьями?

Марлин моргнула.

— Чего? Недодрузья?

— Да. Не друзья-друзья, конечно. У нас всё-таки соперничество факультетов.

Марлин отложила перо окончательно и посмотрела на него с неподдельным изумлением.

— Регулус, я бы могла такое придумать, но ты…

Она осеклась, подбирая подходящее слово.

— Ты вообще понимаешь, насколько странно это звучит?

— Догадываюсь.

— Нет, не догадываешься. Ты сидишь передо мной, предлагаешь дружить… точнее, недодружить, после того как несколько недель назад решил, что разговаривать со мной — ниже твоего достоинства.

— Я не предлагаю дружить.

— Ах, ну конечно. Прости, это совершенно меняет дело.

— Я предлагаю не делать вид, что мы друг друга не знаем.

— Мы и так знаем друг друга.

— Тогда не вижу проблемы.

Он посмотрел на неё, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Марлин заметила это и тут же нахмурилась.

— Даже не думай, что я уже простила тебя.

— Не думаю.

— И что теперь мы будем мило беседовать за завтраком?

— Нет.

— Или гулять вместе по коридорам?

— Тоже нет.

— Тогда что вообще означает твоё предложение?

Регулус ненадолго задумался.

— Иногда разговаривать.

— Когда никого нет поблизости?

— Если тебе так будет удобнее.

Марлин недоверчиво посмотрела на него.

— Ты предлагаешь мне тайком разговаривать с тобой?

— Я предлагаю разговаривать. Не думаю, что для этого нужно составлять расписание.

— А если нас увидят?

— И что?

— Блэк, ты только что сам сказал, что твои взгляды на чистоту крови никуда не исчезли. Думаешь, твои друзья обрадуются, если узнают, что ты проводишь время с маглорождённой гриффиндоркой?

— Меня не особенно интересует, что они подумают.

— Как благородно.

— Не начинай.

— Я даже не начинала. Это было вступление.

Регулус посмотрел на неё с выражением человека, который уже успел пожалеть о собственном решении, но отступать не собирался.

— Так что? — спросил он.

— Что?

— Будем недодрузьями?

Марлин задумалась. Ей всё ещё хотелось отправить его куда подальше. Вспомнить больничное крыло, его слова, собственное обещание больше никогда с ним не разговаривать. И всё же перед ней сидел тот самый Блэк, который сейчас, совершенно добровольно, пытался наладить с ней отношения.

Пожалуй, это было слишком необычно, чтобы просто встать и уйти.

— У меня есть условия, — наконец сказала она.

— Какие?

— Во-первых, ты больше не будешь говорить мне, что я не на своём месте. Во-вторых, если я захочу закончить разговор, ты не станешь удерживать меня своими высокомерными замечаниями. И в-третьих…

— Сколько их всего?

— Я ещё не решила. Не перебивай.

Регулус замолчал.

— В-третьих, никаких внезапных оскорблений моей крови. Я не собираюсь каждый раз гадать, в каком настроении ты проснулся и насколько сильно сегодня ненавидишь маглорождённых.

— Я постараюсь.

— Нет, Блэк. Это не ответ.

Он выдержал паузу.

— Не буду.

Марлин чуть склонила голову.

— Хорошо. А теперь последний вопрос.

— Слушаю.

— Зачем?

Регулус посмотрел на неё.

— Что именно?

— Зачем тебе это? У тебя полно друзей в Слизерине. Можешь разговаривать с ними, сколько захочешь. Уверена, они с удовольствием послушают твои рассуждения о чистоте крови и превосходстве волшебников.

— Мне не нужны ещё одни разговоры о чистоте крови.

— А что тебе нужно?

Он не ответил сразу. Сказать, что ему не хватало её разговоров, казалось слишком откровенным. Признаваться в том, что он несколько раз замечал её в Большом зале и ловил себя на желании подойти, — ещё хуже.

— Ты не такая скучная собеседница, как пытаешься казаться, — произнёс он наконец.

Марлин уставилась на него.

— Это комплимент?

— Не привыкай.

— А я уже хотела записать его в дневник. «Сегодня Регулус Блэк признал, что я не скучная. Наверное, завтра он предложит мне выйти за него замуж».

— Ты невозможна.

— А ты странный.

— Значит, мы квиты.

Марлин всё-таки улыбнулась, но тут же спрятала улыбку за чашкой с остывшим чаем.

— Ладно, — сказала она. — Можешь попробовать.

— Попробовать что?

— Быть моим недодругом. Но пока только на испытательном сроке.

— И сколько он продлится?

— Зависит от твоего поведения.

— Звучит утомительно.

— Можешь отказаться.

— Я уже сел.

— Действительно. Какая трагическая ошибка.

Регулус опустил взгляд на её пергамент.

— Так что ты там пишешь?

— Доклад.

— Я понял. О чём?

Марлин помолчала, словно решая, стоит ли вообще отвечать.

— О чарах, облегчающих повседневную жизнь. Профессор Флитвик попросил привести несколько примеров и объяснить, как они применяются.

— И ты до сих пор не закончила?

— Потому что некоторые люди мешают мне работать.

— Могу помочь.

Она подозрительно посмотрела на него.

— Ты?

— Я умный и могу делать домашнюю работу, даже если она на курс опережает мой.

— Неужели? А я думала, тебя учили только тому, как правильно держать подбородок и презрительно смотреть на окружающих.

— Этому я научился самостоятельно.

Марлин тихо фыркнула.

— Ладно. Тогда скажи, как лучше сформулировать вот это.

Она подвинула к нему пергамент, указав на незаконченный абзац. Регулус наклонился над текстом и начал объяснять, что именно стоит изменить.

Разговор постепенно перестал напоминать допрос. Они обсудили домашнее задание, профессора Флитвика, предстоящие контрольные и даже недавний матч между Когтевраном и Пуффендуем.

— Когтевранцы играли отвратительно, — заметила Марлин, убирая перо в сторону.

— Они проиграли с разницей в семьдесят очков. Не думаю, что им нужно дополнительное напоминание.

Марлин снова взялась за перо, но вскоре отложила его и посмотрела на часы.

— Мне пора. Я обещала встретиться с Лили и Алисой.

— Ты закончила?

— Почти. Осталось переписать вывод.

Она собрала книги, сложила пергаменты в аккуратную стопку и убрала всё в сумку.

— До встречи, Блэк.

— До встречи.

Марлин уже отошла на несколько шагов, когда он окликнул её:

— Маккиннон.

Она обернулась.

— Что?

— Спасибо, что выслушала.

Марлин на секунду растерялась, но быстро вернула себе привычное выражение лица.

— Не благодари раньше времени. Испытательный срок ещё не закончился.

И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.

——————-

Марлин вышла из библиотеки, прижимая к груди несколько книг. За спиной остались тишина, шелест страниц и Регулус Блэк, чьё присутствие в последнее время почему-то мешало ей сосредоточиться даже на самых простых вещах.

Она уже собиралась свернуть к лестнице, когда услышала за спиной торопливые шаги.

— Марлин! Подожди!

Она обернулась.

Эндрю Уилсон, когтевранец на два курса младше неё, почти бегом догонял её по коридору. В библиотеке он сидел за соседним столом, и Марлин успела заметить, как несколько раз он поднимал на неё взгляд, а потом поспешно возвращался к пергаменту. Видимо, всё это время он собирался с духом.

— Привет, Эндрю. Что-то случилось?

— Нет. То есть… я хотел поговорить.

Он остановился перед ней, поправил ремень сумки и ненадолго замолчал. Марлин терпеливо ждала, хотя по его лицу уже можно было догадаться, что разговор дался ему нелегко.

— Ты ведь собираешься на рождественский бал? — наконец спросил он.

— Пока не решила. А что?

— Я подумал, что, может быть… — Эндрю запнулся и бросил быстрый взгляд в сторону библиотеки, словно надеялся, что кто-нибудь выйдет и избавит его от необходимости продолжать. Но коридор оставался пустым. — В общем, я хотел пригласить тебя. Если ты не против.

Марлин удивлённо приподняла брови.

— Меня? — переспросила она.

Эндрю заметно смутился.

— Ну да. Тебя. Если ты, конечно, не собираешься с кем-то другим.

— Нет, не собираюсь. По крайней мере, пока никто не предложил мне ничего заманчивее перспективы провести вечер в компании собственного отражения.

Он улыбнулся, но всё ещё выглядел напряжённым.

— Так что скажешь?

Марлин немного помедлила. Отказывать ему не хотелось — особенно после того, как он, судя по всему, долго решался подойти. Но и давать повод для неверных ожиданий она не собиралась.

— Слушай, Эндрю, я согласна. Но давай сразу договоримся об одном.

Он насторожился.

— О чём?

— Это будет дружеское приглашение. Без тайных смыслов, трагических признаний и ожиданий, что после бала мы сбежим вместе в закат.

Эндрю моргнул, а затем рассмеялся — негромко, с явным облегчением.

— Я вообще-то собирался просто пригласить тебя на бал.

— Вот и прекрасно. Потому что я уже представляю, как пытаюсь объяснить кому-нибудь, что всё началось с одного танца, а закончилось тем, что я разбила тебе сердце. У меня и без того репутация человека, который не умеет держать в руках бокал с пуншем.

— Ты собираешься разбить мне сердце или облить пуншем?

— Зависит от того, насколько ужасно ты танцуешь.

— Тогда мне стоит начать волноваться.

— Определённо. Но не переживай, я буду рядом и постараюсь не наступать тебе на ноги чаще необходимого.

Эндрю улыбнулся уже совершенно свободно.

— Значит, договорились?

— Договорились. Мы идём на бал вместе, веселимся и остаёмся друзьями. Идёт?

— Идёт.

— Отлично. А теперь можешь выдохнуть. А то ты выглядел так, будто собирался просить у Макгонагалл разрешения жениться на мне.

Он покраснел, и Марлин тут же подняла ладони в примирительном жесте.

— Всё, молчу. Больше никаких предположений о твоих намерениях.

— Спасибо, — пробормотал он, хотя улыбка выдавала его с головой. — Тогда увидимся на балу?

— Увидимся, Эндрю.

Он попрощался и направился обратно по коридору — теперь уже не торопясь и явно довольный собой.

Марлин посмотрела ему вслед, поправила книги и двинулась к лестнице.

— Ну класс, — пробормотала она, едва оказавшись одна.

Вот теперь у неё был спутник.

Пусть младше на курс. Пусть просто друг. Пусть всё было совершенно невинно и не требовало никаких объяснений.

Марлин даже не собиралась придавать этому значения.

Хотя…

Она нахмурилась и ускорила шаг, мысленно оборвав саму себя.

Нет. Эндрю пригласил её на бал, она согласилась. Они заранее всё обсудили, и никто никому ничего не обещал. В этом не было ни капли повода для беспокойства.

Марлин поморщилась.

——————-

Марлин ворвалась в спальню с таким видом, словно только что стала свидетельницей ограбления Гринготтса.

— Вы не поверите, что произошло!

Лили, сидевшая на кровати с раскрытым учебником на коленях, подняла голову. Алиса, которая пыталась распутать цепочку от кулона, замерла с ней в руках.

— Судя по твоему лицу, — заметила Лили, — либо ты наконец получила письмо из Министерства магии, либо снова умудрилась с кем-то поссориться.

— Хуже, — объявила Марлин и бросила книги на свою кровать. — Блэк извинился передо мной.

Алиса выронила цепочку.

— Что?!

Лили медленно закрыла учебник.

— Подожди. Какой Блэк?

Марлин посмотрела на неё с выражением крайнего недоумения.

— Сколько, по-твоему, у меня знакомых Блэков, которые способны испортить мне настроение одним своим появлением?

— Регулус? — уточнила Алиса.

— Именно.

Подруги переглянулись.

— Он извинился? — переспросила Лили.

— Да. Словами. Вполне разборчиво. Я даже проверила, не ударилась ли головой, когда он подошёл.

— И за что?

Марлин сняла мантию и повесила её на спинку стула.

— За больничное крыло. Сказал, что был неправ, что я пришла, потому что беспокоилась о нём, а он повёл себя так, будто это ничего не значило.

— Вот это неожиданно, — пробормотала Алиса.

— Не то слово. Я, признаться, сначала решила, что он заболел. Потом подумала, что, возможно, его подменили. А потом он и вовсе предложил мне снова быть недодрузьями.

Лили моргнула.

— Кем?

— Недодрузьями. Это что-то вроде друзей, но у нас соперничество факультетов. Так вот, мистер Блэк, видимо, решил возродить это удивительное объединение.

Алиса рассмеялась.

— И что ты ответила?

— Спросила, не сошёл ли он с ума. Хотя, если честно, вопрос был вполне закономерный. Вы только представьте: чистокровный Блэк добровольно садится за один стол с маглорождённой и ещё просит её с ним общаться!

— И ты согласилась? — осторожно спросила Лили.

— На испытательный срок, — уточнила Марлин. — С условиями. Никаких замечаний о моей крови, никаких внезапных оскорблений и никаких попыток указывать мне, когда заканчивать разговор.

— Звучит вполне разумно.

— Я тоже так считаю. Хотя пока не уверена, что он сам понимает, на что подписался.

— А зачем он вообще решил помириться? — спросила Алиса.

Марлин пожала плечами.

— Не знаю. Сказал, что я не такая скучная собеседница, как пытаюсь казаться.

Лили улыбнулась.

— По-моему, это почти комплимент.

— Для Блэка — возможно, высшая форма признания. Думаю, ещё пара встреч, и он начнёт здороваться со мной в коридоре.

— Не торопи события, — усмехнулась Алиса. — Ему, наверное, и так пришлось нелегко.

— Вот именно. Я старалась не перегружать его впечатлениями.

Девушки рассмеялись, и Марлин, наконец, уселась на свою кровать, вытянув ноги.

— В общем, это первая новость.

Лили приподняла брови.

— Первая? Есть ещё?

— Разумеется. Неужели вы думали, что я ворвалась сюда ради одного только Блэка?

— С тобой никогда нельзя быть уверенной, — заметила Алиса.

Марлин выдержала небольшую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Меня пригласили на бал.

Алиса выронила цепочку.

— Что?!

— Именно так я и отреагировала. Правда, без цепочки.

— Кто? — одновременно спросили подруги.

Марлин выдержала небольшую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Эндрю Уилсон. Когтевранец, шестой курс. Сегодня сидел в библиотеке неподалёку от нас, а потом специально вышел следом и окликнул меня в коридоре. Представляете? Он, кажется, чуть не забыл собственное имя, пока пытался меня пригласить.

— Как мило! — Алиса прижала ладони к груди. — И ты согласилась?

— Разумеется. Но прежде чем вы начнёте строить планы на мою свадьбу, я уточнила, что мы идём по-дружески.

Лили усмехнулась.

— Конечно. А то мы ведь уже собирались выбирать имена детям.

— Очень смешно, Эванс. Я просто не хочу, чтобы он неправильно меня понял. Эндрю славный, и мне совершенно не хотелось ставить его в неловкое положение. Поэтому мы договорились, что идём вместе, веселимся и не придаём этому лишнего значения.

— И ты не переживаешь, что он младше тебя на два курса? — спросила Алиса.

— А что мне делать? Проверять его табель успеваемости перед каждым танцем? — Марлин стянула мантию и повесила её на спинку стула. — К тому же я предупредила его, что могу облить пуншем.

Лили рассмеялась.

— Бедный мальчик. Он хоть знает, на что подписался?

— Сказал, что рискнёт. Мне кажется, у него большое будущее.

Алиса всё ещё улыбалась, но вдруг задумчиво посмотрела на Марлин.

— Знаешь, я рада, что ты согласилась. А то ты так уверенно заявляла, что пойдёшь одна, что я уже начала подозревать, будто ты собираешься весь вечер прятаться за колонной и критиковать чужие танцы.

— Я могу делать это и со спутником. Даже удобнее: будет кому приносить мне тыквенный сок.

— А ты сама? — Лили прищурилась. — Неужели совсем не волновалась, что тебя никто не пригласит?

— Лили, дорогая, я волнуюсь исключительно о том, чтобы не отдавить кому-нибудь ноги. Всё остальное — мелочи.

— Разумеется, — протянула та, явно не поверив ни одному слову.

Марлин показала ей язык и принялась разбирать книги, старательно изображая полное равнодушие к теме разговора.

Но Алиса уже переключилась на другое.

— А Джеймс? — спросила она, обращаясь к Лили. — Он тебя пригласил?

Лили замерла.

— Нет.

— Совсем?

— Алиса, если бы он меня пригласил, я бы, наверное, об этом знала.

— Но вы же теперь друзья, — осторожно напомнила Марлин. — Ходите рядом, , Джеймс смотрит на тебя так, будто ты лично изобрела квиддич. Что ему ещё нужно — официальное приглашение от директора?

— Не знаю, — вздохнула Лили. — Может, он думает, что я не хочу, чтобы он решал за меня. С Поттера станется.

— После всего, что было между вами, я бы его поняла, — хмыкнула Марлин.

— Спасибо за поддержку, Маккиннон.

— Всегда пожалуйста.

Лили закрыла учебник и на мгновение задумалась. Потом её лицо вдруг изменилось: сомнение сменилось решимостью, а в зелёных глазах появился знакомый блеск, который обычно предвещал неприятности для всех, кто оказывался у неё на пути.

Она решительно поднялась с кровати.

— Так. Всё. Хватит.

Алиса удивлённо посмотрела на неё.

— Что хватит?

— Ждать, пока Джеймс Поттер догадается, что я хочу пойти с ним на бал. — Лили поправила волосы и направилась к двери. — Ну всё, Поттер. Я беру всё в свои руки.

Марлин медленно повернулась к Алисе.

— Вот теперь мне действительно интересно, чем закончится этот вечер.

— Думаешь, она пойдёт и сама его пригласит? — шёпотом спросила Алиса.

— Нет, — так же тихо ответила Марлин. — Думаю, бедный Поттер даже не успеет понять, что произошло, прежде чем окажется на балу, с приглашением в кармане и обещанием танцевать весь вечер.

— Я всё слышу! — донеслось от двери.

— Мы на это и рассчитывали! — крикнула Марлин.

Лили покачала головой, но улыбку скрыть не смогла. На пороге она обернулась к подругам, словно хотела добавить что-то ещё, однако передумала и вышла в коридор с таким видом, будто уже составила план действий.

Алиса проводила её взглядом.

— Надеюсь, у них всё получится.

— У них всё получится, — уверенно сказала Марлин. — Вопрос только в том, кто из них первым потеряет дар речи.

Она села на кровать и потянулась за книгой, которую принесла из библиотеки.

И всё же мысли ненадолго вернулись к другому разговору — к библиотечному столу, серым глазам и человеку, которому она совсем не собиралась рассказывать о своём приглашении.

Марлин нахмурилась и раскрыла учебник.

Это было совершенно неважно.

По крайней мере, она очень старалась в это верить.

———————

Лили нашла Джеймса в гостиной Гриффиндора. Он сидел рядом с Сириусом, вытянув ноги к камину, и с увлечением рассказывал что-то о предстоящем матче. Судя по довольному выражению лица, речь шла о его очередном гениальном плане, который остальным членам команды предстояло оценить уже на поле.

Лили остановилась рядом с креслом.

— Джеймс, ты занят?

Он тут же поднял голову.

— Для тебя? Никогда.

— Даже если я попрошу тебя сделать что-нибудь совершенно скучное?

— Тогда мне придётся проявить невероятную силу духа, но я справлюсь.

Сириус фыркнул, не отрываясь от книги.

— Не верь ему, Лили. Он однажды назвал мытьё котла захватывающим занятием, лишь бы произвести на тебя впечатление.

— Это было действительно захватывающе, — возразил Джеймс. — Особенно когда ты случайно поджёг собственный рукав.

— Мы не будем обсуждать этот случай.

Лили улыбнулась, но взгляда с Джеймса не отвела.

— Я хотела немного прогуляться. Составишь мне компанию?

Он на мгновение замер, будто вопрос оказался куда серьёзнее, чем она предполагала.

— Конечно.

— Только давай без Сириуса. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Сириус наконец оторвался от книги.

— Какое оскорбительное заявление. Я умею хранить секреты.

— Ты вчера рассказал всему столу, что Питер в первом классе пытался приручить жабу, — напомнил Джеймс.

— Это была важная историческая информация.

— Вот именно, — сказала Лили. — Поэтому без Сириуса.

— Предательство, — вздохнул тот, но в улыбке не было ни капли обиды.

Джеймс поднялся, на ходу поправляя мантию.

— Ну что, Эванс? Веди. Обещаю не задавать вопросов, пока мы не окажемся в безопасном месте.

— А если я передумаю и решу ничего не рассказывать?

— Тогда я буду вынужден говорить сам. Уверен, ты не хочешь подвергать себя такой опасности.

Лили рассмеялась и направилась к выходу. Джеймс поспешил следом, бросив Сириусу через плечо:

— Не скучай!

— Постараюсь пережить! — крикнул тот.

Уже в коридоре Лили незаметно улыбнулась. Всё шло именно так, как она задумала. Осталось только найти подходящий момент — и набраться смелости сделать то, на что она решилась ещё несколько минут назад.

Вскоре она остановилась перед дверью заброшенного класса и толкнула её плечом.

— Вот сюда.

Джеймс заглянул внутрь, затем вопросительно посмотрел на неё.

— Ты привела меня в пустой класс?

— А ты ожидал оркестр?

— От тебя можно ожидать чего угодно, Эванс.

— Считай, что это сюрприз.

— Мне уже нравится.

Он вошёл первым и оглядел помещение. Здесь давно не проводили уроков: парты были сдвинуты к стенам, на доске сохранились едва различимые следы старых заклинаний, а высокие окна занимали почти всю дальнюю стену.

За стеклом раскинулся зимний Хогвартс. Снег укрыл двор, крыши и башни замка, а последние лучи солнца окрашивали небо в нежно-розовые и золотистые оттенки.

Джеймс подошёл к окну и забрался с ногами на широкий подоконник.

— Красиво.

Лили устроилась рядом.

— Очень.

Некоторое время они просто смотрели на заснеженный двор. Внизу несколько младшекурсников бросались снежками, а у входа в замок кто-то пытался отряхнуть мантию от снега, попутно возмущаясь на весь двор.

Джеймс тихо рассмеялся.

— Похоже, кто-то проиграл снежную битву.

— Или выиграл. Иногда разница не так уж велика.

— Ты говоришь как человек, который никогда не проигрывал.

— Я предпочитаю не участвовать в заведомо проигрышных мероприятиях.

— Значит, мне стоит записать тебя в команду на следующий матч?

Лили толкнула его плечом.

— Не мечтай.

Джеймс улыбнулся и снова повернулся к окну.

Рядом с Лили ему всегда было легко. Когда-то он отчаянно пытался сделать каждый разговор особенным, каждую встречу — незабываемой, а каждую шутку — достаточно удачной, чтобы она наконец посмотрела на него иначе. Теперь всё стало проще. Они могли спорить о квиддиче, смеяться над глупостями, молчать, не испытывая неловкости.

Они стали друзьями.

И, как ни странно, Джеймс обнаружил, что ему действительно хорошо в этой роли.

Конечно, он всё ещё любил Лили. Вряд ли это чувство могло исчезнуть только потому, что он перестал за ней бегать. Но теперь он не собирался требовать от неё ответа, которого она, возможно, сама ещё не знала.

Если ей было хорошо рядом с ним, этого пока хватало.

— О чём думаешь? — спросила Лили.

— Ни о чём.

Она повернулась к нему.

— Врёшь.

— Хорошо. Думаю о том, что впервые за несколько лет у меня нет желания сделать что-нибудь невероятно глупое.

Лили рассмеялась.

— Наконец-то.

— Не радуйся раньше времени. Я могу наверстать упущенное завтра.

— Даже не сомневаюсь.

Она снова толкнула его плечом, и Джеймс засмеялся.

— Знаешь, — сказал он, — мне нравится, когда мы вот так проводим время.

— В заброшенных классах?

— В твоей компании, Лили. Хотя класс тоже неплохой. Тихо, красиво, никто не пытается заставить меня решать уравнения.

— Вот почему ты сюда и пришёл с таким энтузиазмом.

— Я пришёл, потому что ты меня позвала.

Ответ прозвучал просто, без привычной улыбки и без попытки превратить собственные слова в шутку.

Лили посмотрела на него внимательнее.

— Ты действительно изменился, Джеймс.

Он пожал плечами.

— Наверное, повзрослел. Ужасная вещь, никому не рекомендую.

— Не уверена, что ты имеешь право рассуждать о взрослении.

— А вот это уже обидно. Я, между прочим, очень серьёзный человек.

— Ты вчера пытался убедить профессора Макгонагалл, что опоздал на урок, потому что твои ботинки поссорились друг с другом.

— И это была убедительная версия.

— Ты получил дополнительное задание.

— Но она хотя бы выслушала меня до конца.

Лили снова рассмеялась. Джеймс смотрел на неё с улыбкой, и в его взгляде было столько искренней нежности, что она вдруг отвела глаза.

Раньше он казался ей невыносимым. Слишком шумным, самоуверенным, назойливым. Он постоянно старался привлечь её внимание, словно не мог вынести мысли, что она способна прожить хотя бы один день, не подумав о нём.

А теперь Джеймс просто сидел рядом.

Не пытался произвести впечатление. Не требовал, чтобы она смотрела только на него. Не превращал каждую минуту в очередную попытку добиться её расположения.

И Лили неожиданно поняла, что начала замечать то, чего прежде не хотела видеть.

Как внимательно он слушал, когда она говорила о чём-то важном. Как легко мог рассмешить её, даже если день складывался неудачно. Как всегда оставался рядом, не заставляя её чувствовать себя обязанной за это.

— Джеймс?

— М?

— Ты действительно больше ничего от меня не хочешь?

Он нахмурился.

— В каком смысле?

Лили помедлила.

— Раньше ты постоянно пытался… ну, ты понимаешь.

— Добиться, чтобы ты меня полюбила?

Она кивнула.

Джеймс ненадолго задумался, глядя на свои руки.

— Я ведь не перестал тебя любить, Лили. Просто понял, что не могу заставить тебя чувствовать то же самое. Да и не хочу.

Она молчала, внимательно слушая, но сердце предательски стучало так громко, что Лили надеялась, что Джеймс не услышит.

— Мне нравится быть твоим другом, — продолжил он. — Мне нравится разговаривать с тобой, проводить время вместе. И я не хочу потерять это только потому, что мне хотелось бы большего.

Он улыбнулся краешком губ.

— Конечно, иногда я всё ещё надеюсь, что однажды ты посмотришь на меня и подумаешь: «Какой замечательный парень этот Поттер. Как же мне повезло».

— Не помню, чтобы я когда-нибудь думала именно так.

— Дай мне время. Я работаю над этим.

Лили улыбнулась, но взгляд её остался серьёзным.

— А если ты так и останешься для меня другом?

Джеймс посмотрел ей в глаза.

— Тогда я всё равно буду рад, что ты есть в моей жизни.

Он произнёс это без пафоса, будто ответ был очевидным.

И почему-то именно это тронуло Лили сильнее всего.

Она привыкла к его громким заявлениям, к шуткам, к демонстративным попыткам произвести впечатление. Но сейчас перед ней сидел совсем другой Джеймс — тот, который не пытался получить что-то взамен своей привязанности.

— Ты стал очень странным, Поттер, — тихо сказала она.

— Мне уже говорили.

— И мне это нравится.

Джеймс замер на мгновение, а затем осторожно улыбнулся.

— Осторожнее, Эванс. Я могу неправильно это понять.

— Не бойся. Не поймёшь.

— Вот и хорошо.

Он снова повернулся к окну, предоставляя ей возможность сменить тему, если она захочет.

Но Лили не хотелось менять тему.

Она смотрела на его растрёпанные волосы, на знакомый профиль, на то, как спокойно он сидел рядом с ней, совершенно не подозревая, что в её голове что-то меняется.

Ей вдруг захотелось узнать, каково это — быть рядом с Джеймсом, не друзьями, а чем-то большим.

Не потому, что он долго добивался её внимания. Не потому, что все вокруг уже давно считали их подходящей парой. И даже не потому, что она боялась однажды пожалеть о своём решении.

Просто потому, что ей самой этого хотелось.

— Джеймс?

— Да?

Он повернулся.

Лили несколько секунд смотрела на него, собираясь с духом. Странное дело: она могла без колебаний спорить с профессорами, отчитывать однокурсников и вступаться за друзей, но сейчас простое движение давалось ей труднее, чем любое из этих занятий.

— Ты можешь закрыть глаза?

Джеймс подозрительно прищурился.

— Просто закрой.

— Лили, если ты собираешься превратить меня в жабу, я хочу, чтобы ты знала: Сириус будет ужасно надо мной смеяться.

— Джеймс!

— Всё, всё.

Он послушно закрыл глаза, хотя улыбка всё ещё играла на его губах.

Лили придвинулась ближе и на мгновение замерла, рассматривая его лицо. Джеймс больше не шутил. Кажется, он даже перестал дышать, ожидая, что она задумала.

Тогда Лили наклонилась и мягко поцеловала его.

Джеймс застыл.

Когда она отстранилась, он медленно открыл глаза.

Несколько секунд они молчали.

— Ты… — начал он.

Лили почувствовала, как к щекам приливает жар.

— Да.

— Ты меня только что поцеловала?

— Поразительная наблюдательность, Джеймс.

Он моргнул, словно надеялся, что происходящее наконец обретёт хоть какое-то разумное объяснение.

— Но почему?

Лили улыбнулась.

— Потому что захотела.

Джеймс провёл рукой по волосам. На его лице сменяли друг друга растерянность, неверие и осторожная надежда.

— Я не понимаю. Я ведь уже смирился с тем, что мы просто друзья.

— А я, кажется, нет.

Он посмотрел на неё так, будто боялся даже пошевелиться.

— То есть ты…

— Не заставляй меня произносить целую речь, — попросила Лили, нервно улыбаясь. — Я и без того чувствую себя так, словно забыла все слова, которые когда-либо знала.

Джеймс тут же кивнул.

— Конечно. Никаких речей. Я умею молчать.

Лили выразительно посмотрела на него.

— Иногда, — поправился он.

Она засмеялась, и напряжение наконец немного отступило.

Лили протянула руку и осторожно переплела свои пальцы с его. Джеймс посмотрел на их руки, потом снова на неё. Улыбка медленно расползлась по его лицу.

Он улыбался уже совершенно открыто — так счастливо, что Лили невольно рассмеялась.

— Что? — спросил Джеймс.

— Ничего.

— Ты смеёшься надо мной?

— Немного.

— Ничего. Я готов простить тебе практически всё.

— Какое великодушие.

— Я всегда был великодушным.

— Не припомню.

— Просто ты раньше не замечала моих достоинств.

Лили покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Я закрывала на них глаза.

Он мгновенно замолчал и сжал её руку чуть крепче.

Несколько секунд они сидели рядом, не торопясь нарушать тишину. За окном медленно кружились снежинки, укрывая двор всё более плотным белым покрывалом.

Потом Джеймс вдруг выпрямился.

Лили заметила, как он собрался с духом, и с любопытством посмотрела на него.

— Что ты задумал?

Он повернулся к ней. В его глазах всё ещё жила растерянность, но теперь к ней примешалась решимость.

— Лили…

— Да?

— Ты будешь моей девушкой?

Она замерла.

Джеймс слегка покраснел, но не отвёл взгляда.

— И… пойдёшь со мной на бал? В качестве моей пары, я имею в виду. Хотя, если ты согласишься только на первое, я, конечно, переживу. Наверное. Когда-нибудь.

Лили почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она рассмеялась, пытаясь справиться с внезапным волнением, и крепче сжала его руку.

— Да, Джеймс.

Он замер.

— Да?

— Да. Я буду твоей девушкой. И пойду с тобой на бал.

На несколько мгновений Джеймс просто смотрел на неё, словно хотел запомнить каждую черту её лица, каждое слово, каждую секунду этого вечера.

— Я всё ещё не верю, — признался он наконец.

— Придётся привыкать.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Он осторожно коснулся ладонью её щеки, словно всё ещё оставлял ей возможность передумать, и наклонился ближе. На этот раз Лили сама потянулась ему навстречу.

Поцелуй вышел нежным и немного неловким — таким, каким и должен был быть первый поцелуй двух людей, которые слишком долго учились понимать друг друга.

Когда они отстранились, Джеймс не стал произносить громких обещаний и не попытался превратить этот момент в очередную шутку. Он лишь прижал её руку к своей и улыбнулся — широко, совершенно по-детски счастливо.

Лили рассмеялась, глядя на него.

— Ты сейчас выглядишь так, будто выиграл Кубок по квиддичу.

— Нет, — ответил Джеймс. — Это гораздо лучше.

Она снова поцеловала его — коротко, почти смущённо, — и Джеймс окончательно потерял способность подбирать слова.

Впрочем, Лили решила, что сегодня ему можно простить даже это.

За окном продолжал идти снег. В пустом классе было тихо и тепло, а Джеймс Поттер, наконец получивший то, о чём мечтал столько лет, всё ещё держал её за руку, будто боялся проснуться.

Лили прислонилась головой к его плечу.

И впервые за долгое время ей не хотелось никуда спешить.