| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Этой весной Асме исполнилось тридцать четыре года.
Давно овдовевшая, теперь она посвящала свободное время только дочери. Но дочь больше всего любила книги и одиночество. Часто она сидела в своей комнате и с кем-то разговаривала.
Асма не удивлялась этому. Она видела в дочери себя.
После летнего отпуска Асма приехала домой отдохнувшая, загорелая, с таинственной искоркой в глазах. Фаина Альбертовна пыталась выведать у дочери: может быть, у неё появился новый поклонник? Но дочь шутя, отвечала, что у неё каждый день появляются поклонники, ведь она певица.
Утром Асма покрыла ногти чёрным лаком. Заведя мотор своего автомобиля, она поехала на птичий рынок. Она никогда раньше не бывала там.
Асма не скоро нашла торговца курами. Он не узнал в ней оперную диву, потому что Асма неброско оделась и к тому же сильно похудела. Она, не торгуясь, купила чёрную курицу.
— Женщина, возьмите сдачу! Куда же Вы?
Но Асма уже захлопнула дверцу автомобиля.
Дома на неё навалилась тишина.
Она отнесла клетку с кудахтавшей курицей в спальню и поставила около стены.
Ей нужно было успокоиться, но она не могла. Она была сама не своя.
Часы показывали час дня. Асме захотелось есть. Она съела немного изюма и орехов. Она уже сорок дней не ела ни мяса, ни рыбы, не пила даже молока. Выпив апельсинового сока, певица убрала всё с письменного стола и приготовилась к ритуалу.
Время летело, как будто угадывая желание Асмы, чтобы поскорее наступила ночь.
Когда Асма в очередной раз посмотрела на часы, они показывали без пятнадцати минут пять. Самое время пить чай.
Асма села за стол, взяла листок бумаги и ручку. Она сама удивлялась, как спокойна её рука, как ровен её почерк.
Она положила записку на крышку рояля, чтобы её сразу заметили.
Домработница давно ушла. Фаина Альбертовна сидела в своей квартире и смотрела сериал. Даниил и Анжела ещё не вернулись из отпуска. Ахлям читала книгу в детской.
Асма осталась одна в спальне.
* * *
Асма слышала голос, как много лет назад. Она не хотела слышать ничего, кроме этого голоса. Он звал, обещал, ласкал…
Асма начала готовиться в полночь.
Она вымылась, распустила волосы и встала посередине комнаты.
Она надела атласные туфли, алое свадебное платье и фату. На безымянном пальце блестело гладкое обручальное кольцо.
Асма зажгла лампаду и поставила её около зеркала. Она давно научилась не бояться огня. Глаза женщины стекленели. Взмах ножом — и голова курицы отлетела в противоположный угол комнаты, под рояль. Кровь, стекая по пальцам, наполняла чашу. Асма бросила бьющееся тело птицы на коврик перед кроватью. К одежде прилипло несколько перьев.
Асма была спокойна.
Перед ней промелькнула вся её жизнь. Детство…музыкальная школа…театр…нет голоса…чудесный подарок…её дочь…её муж…И вот теперь Шайтан зовёт её с собой.
Лампада замигала и начала чадить. В спальне стало душно.
* * *
Асму похоронили через три дня.
В гробу, обитом розовым бархатом, лежало тело певицы. Она была в своём свадебном красном платье. Людмила Ивановна нашла её в этом платье, и на общем совете было решено хоронить её в нём. За гробом шли Фаина Альбертовна, Даниил, Анжела и Ахлям. За ними шли Рада, Павел, Николай и Марисса.
Кружился первый снег.
Я видел, как хоронили Асму. Её правая рука сжимала зелёный палантин — последнее, что Асма успела схватить. Окоченевшую руку было невозможно разжать. Пришлось похоронить её с обручальным кольцом.
Так Асма осталась со мной.
* * *
Заголовки журналов и газет гласили: «Известная оперная певица найдена мёртвой», «Почему Асма Муканова не дожила до сорока лет?», «Кто виновен в смерти оперной певицы Асмы Мукановой?».
Одни считали, что её довёл муж-тиран. Другие спорили с ними, доказывая, что умерла она, уже будучи вдовой, и во всём виновен её амбициозный младший брат. Они считали, что он хотел устранить претендентку на наследство. Третьи беспокоились о судьбе Ахлям.
Но никто не знал правды.
* * *
Дорогие автомобили были страстью Даниила.
Выпускник факультета управления, он вызывал восхищение у Анжелы. Он ей казался идеальным, совсем как те молодые люди, которые красуются на обложках журналов: шапка тёмных кучерявых волос, живые карие глаза, мускулистое загорелое тело.
В этот вечер Даниил и Анжела долго собирались на кинопремьеру. Девушка не могла решить: подойдёт ли песцовая шубка к платью абрикосового цвета? Нет, ни в коем случае! Тогда не будут выгодно выделяться светлые локоны. Лучше тогда надеть манто из енота и бордовый костюм…Сидя в автомобиле, Анжела смотрела в маленькое зеркальце и подводила губы карандашом. Наконец, она убрала его в сумочку. Оказавшись на трассе, Даниил прибавил газу. Их автомобиль вдруг начало заносить.
— Какого лешего?! — вспылил Даниил. — Я же совсем недавно колодки менял…
— Дэн, давай ехать тише. — посоветовала девушка, критически оглядывая ногти. Их всё же надо было покрасить не золотым лаком, а бордовым или хотя бы красным.
Даниил послушно сбавил скорость.
Но автомобиль не послушался его.
* * *
Толпа людей потянулась длинной очередью к выходу. Около могил остались только две женщины. Одна — лет шестидесяти, в соболиной шубе — вытирала слёзы. Другая — девушка-подросток в чёрной одежде — молча разглядывала надгробия.
Женщина положила на могилу сына четыре пёстрых гвоздики. Вытерев слёзы, она сказала:
— Пойдём, Ахлям. Холодно.
— Мне не холодно. — ответила Ахлям.
Женщина направилась к выходу. Ахлям пошла было за ней, но у самых ворот оглянулась. Ей показалось, что кто-то смотрит на неё. И она не ошиблась.
На неё смотрел я.
Высокая, стройная и зеленоглазая, Ахлям не была похожа ни на Бекменовых, ни на Юдиных, ни на Мукановых.
Ахлям подошла и уткнулась лицом в моё пальто. Она не плакала. Я погладил её по голове. Из-под берета были видны красновато-каштановые волосы.
— Папа, я знала, что ты не бросишь меня одну.
Я сказал:
— Конечно! Иди, тебя ждёт бабушка.
Ахлям подошла к такси и немного о чём-то подумала, прежде чем сесть в него. Бабушка курила длинную сигарету. Докурив её, она кашлянула в носовой платок. На платке она увидела кровь.
Пока водитель вёл автомобиль сквозь снегопад, она спросила внучку:
— Ахлям, с кем ты сейчас разговаривала?
Ахлям ответила честно:
— Со своим отцом.
Фаина Альбертовна нахмурила выщипанные брови:
— Вечно ты несёшь ерунду. Твой отец погиб, ты же знаешь…
Фаина Альбертовна закашлялась, затем вытерла рот и смазала помаду. Она говорила с трудом. Чтобы что-то разобрать, надо было придвинуться к ней почти вплотную.
Но Ахлям не слушала её, а только мечтательно улыбалась.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|