Цена выбора (гет)

Солнечный луч нахально пробивался сквозь занавески, подсвечивая золотом рыжие пряди, рассыпавшиеся по подушке. Северус замер, боясь пошевелиться. В животе всё еще порхали те самые пресловутые бабочки, о которых он читал лишь в сопливых романах, и это пугающее, до сих пор непривычное чувство заставляло сердце биться в каком-то восторженном ритме.

Он осторожно, почти благоговейно, убрал непослушный завиток с лица Лили. Она лежала у него на плече — теплая, раскрасневшаяся, абсолютно его. В этот момент Северусу казалось, что он способен на всё: переписать законы магии, разогнать тучи над всей Британией или, по крайней мере, спеть что-нибудь глупое.

— Лили, — негромко позвал он, и голос его дрогнул от избытка чувств. Она приоткрыла один глаз. — Переезжайте с Гарри ко мне. У меня надежный дом, там уютно... защита высшего уровня, и...

Он осекся. Лицо Лили, еще секунду назад светившееся негой, стремительно принимало выражение строгой учительницы начальных классов. Она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз.

— Северус, — в её голосе зазвенели кристаллики льда. — Ты мой друг, и я ценю твою заботу...

Она выразительно обвела взглядом их, мягко говоря, не совсем одетые тела, и добавила с убийственной серьезностью:

— Но мне кажется, честной и незамужней девушке не пристало подобное сожительство. Это... неприлично.

Мир вокруг Северуса с грохотом рухнул. Бабочки в животе мгновенно сгорели в кислоте привычного страха. Лицо его начало менять цвета с пугающей скоростью: от багрового, как герб Гриффиндора, до смертельно бледного, напоминающего стены в подземельях. Паника, разочарование и ледяное отчаяние накрыли с головой.

«Она отказывает. Опять. Всё было ошибкой», — билось в его глазах.

Видя, что Северус близок к обмороку или стихийному выбросу магии, Лили тяжело вздохнула.

— Похоже, с метафорами у тебя всё так же плохо, как и в школе, — сказала она, хотя в глубине её глаз мелькнул оттенок настоящего страха за его состояние. — Ладно. План такой. Сейчас я выйду, а потом зайду обратно. И ты, как приличный молодой человек, предложишь мне выйти за тебя замуж.

Она с головой нырнула под одеяло, превратившись в копошащийся холмик.

— Я выхожу! — донесся её приглушенный голос. — Можно уже заходить?

— Можно... — выдавил Северус голосом, который звенел от невероятного напряжения.

Ему казалось, что он делает это целую вечность, хотя прошла всего секунда. Лили открыла глаза и ахнула.

На полу у кровати стоял на одном колене совершенно другой человек. Исчез растрепанный, растерянный юноша — перед ней был строгий мастер зелий в безупречном черном сюртуке, застегнутом на все пуговицы, с накрахмаленным воротничком и идеально уложенными волосами. В руках он сжимал огромный, пахнущий свежестью букет белых лилий.

Северус был бледен до прозрачности, а его глаза горели тем лихорадочным блеском, который бывает у людей перед прыжком в бездну. Он коротко откашлялся, пытаясь вернуть себе дар речи.

— Лили... — голос его окреп, наполнился той самой бархатистой глубиной, которая всегда заставляла её замирать. — Лили, я люблю тебя больше всего на свете. И даже больше самой жизни. Согласна ли ты... стать моей женой?

Он смотрел на неё так, словно от её ответа зависело, взойдет ли завтра солнце над этим миром.

Лили с победным визгом бросилась на него прямо с кровати. Северус едва успел подхватить это обрушившееся на него счастье, которое в один миг смяло и его безупречный костюм, и его напускную строгость. Они повалились на ковер, и букет лилий рассыпался вокруг них белоснежным ореолом.

Кое-как удержав равновесие, Северус вопросительно посмотрел на уткнувшуюся ему в лицо копну рыжих волос. Лили подняла голову, и они практически соприкоснулись носами — так близко, что он видел каждую золотистую искорку в её глазах.

— Да, Северус, — выдохнула она, и её дыхание обжёгшее его губы, окончательно развеяло остатки его многолетних страхов. — Я выйду за тебя замуж.