Цена выбора (гет)

С минуту Дамблдор стоял, низко опустив голову. Что он успел передумать в это время — останется только его тайной. Но затем он гордо поднял голову и произнес тихим голосом:

— Признаю поражение. Эту партию мне не выиграть...

Голос его окреп.

— Послушайте меня все! Для Британии наступают темные времена. Лицемеры и проходимцы торжествуют, тогда как добро преследуется. Но мы будем ждать, и когда чёрные тучи сгустятся вновь — будем готовы.

Он обвел зал взглядом, в котором уже не было гнева — лишь глубокая, вековая печаль человека, который внезапно оказался лишним на этом празднике победителей.

— Но сейчас — я ухожу. Я отказываюсь от места председателя Визенгамота и прошу лишь одного — позволить мне продолжить дело всей жизни — учить детей.

С этими словами Дамблдор сел в свое кресло и, казалось, полностью потерял интерес к происходящему. Зал захлестнула волна шепота, но старый волшебник больше не смотрел ни на судей, ни на Люциуса, который замер на трибуне, наслаждаясь моментом своего абсолютного, задокументированного триумфа.

*

Даже если бы все свечи в зале погасли, в нем все равно осталось бы светло — так светились радостью лица Малфоя и Огдена. Для них этот триумф был окончательным: враг повержен, кресла получены, а репутация —чиста как никогда.

Лишь Северус обеспокоенно ловил взглядом взгляд Люциуса. Поймав, он едва заметным кивком отозвал его в сторону, в глубокую тень одной из колонн, подальше от ликующей толпы.

— Что? — Люциус обернулся к нему и улыбка его светилась, как новогодняя елка. Голос был полон самодовольства. — Ты видел его лицо, Северус? Это конец! Полный крах!

— Нельзя оставлять ему Хогвартс! — почти зашипел Северус, и в его голосе было столько напряжения, что Малфой невольно отшатнулся. — Ничего не изменится, Люциус! Если он вернется в замок, через десять лет мы получим новое поколение «борцов с тьмой», таких же как те, что стояли сегодня на трибунах. Факультеты продолжат натравливать друг на друга, а в умы детей продолжат вливать яд его идей. Оставить ему школу — значит дать ему армию в будущем!

Малфой, казалось, не совсем понимал, о чем Северус говорит. В его мире победа измерялась влиянием в Министерстве и количеством золота в сейфах, а школьные парты казались чем-то бесконечно далеким от реальной власти. Но спорить он не стал — слишком уж убедительно горели глаза Снейпа.

— Хорошо, Северус. Я попрошу Огдена, — Люциус бросил короткий взгляд на ликующего председателя. — Но не уверен, что получится. Ему сейчас абсолютно безразличен Хогвартс... его внуки и правнуки давно взрослые. Для него это просто старая школа, не стоящая лишнего скандала после того, как Дамблдор сам отдал всё остальное.

Люциус зашептался с удивлённо поднявшим брови Огденом, то и дело кивая в сторону застывшего в тени Снейпа. Лицо председателя выражало сомнение, он явно считал это излишней жестокостью к поверженному льву, но напор Малфоя и вескость его аргументов сделали своё дело.

Огден нехотя кивнул и с тяжелым стуком ударил молотком по столу.

— На рассмотрение выносится предложение мастера Снейпа о лишении Альбуса Дамблдора поста директора Хогвартса! — объявил он.

В зале поднялся шум, переходящий в возмущенный гул. Многие из тех, кто только что яростно поддерживал идею лишить Дамблдора политической власти и кресла председателя, сейчас искренне не понимали важности этого шага. Для большинства присутствующих Хогвартс был лишь школой, а Дамблдор — почтенным старцем, чей педагогический талант не подвергался сомнению даже его врагами. Они не видели того, что видел Северус: фундамента, на котором строилась вся будущая оппозиция. Идея лишить старика последнего утешения — влияния на детские души — казалась многим излишней местью, граничащей с тиранией.

*

— Уважаемые судьи, — произнёс Северус, заняв трибуну. Он говорил подчёркнуто чётко, стараясь пробиться сквозь апатию зала; судьи лениво перебирали бумаги, явно считая дело завершённым.

Когда мы предлагаем лишить Альбуса Дамблдора должности директора, речь идёт не о мести и не о желании добить политического противника. Я говорю как человек, лишь недавно покинувший эти стены: Хогвартс находится в состоянии глубокого системного кризиса.

Огден скучающе подпёр щеку рукой, но несколько человек в первом ряду перестали шептаться и прислушались.

— При Дамблдоре школа перестала быть храмом знаний, превратившись в личную мастерскую директора. Вместо объективного обучения он занимается социальной инженерией, вкладывая в головы детей лишь те идеи, которые считает нужными. Это начинается с академической базы: мы видим постоянное упрощение программы и фактический запрет на целые пласты магических знаний.

Снейп подался вперёд, пытаясь поймать взгляд хоть одного из судей.

— Но опаснее всего то, что за этим вакуумом скрывается идеологический умысел. Дети лишены информации о мире, в котором им предстоит жить; они ничего не знают о его подлинной истории, культуре и вековых традициях.

Особенно болезненно это бьёт по маглорождённым. Не получая фундаментальных знаний о магическом обществе в школе, они выходят в мир, который им чужд и непонятен. Они боятся нашей реальности и, закономерно, пытаются «исправить» или подогнать её под себя вместо того, чтобы стать её частью. Именно в этом искусственном отчуждении, а вовсе не в «снобизме чистокровных», кроются корни их неудач и социальных конфликтов после школы.

В зале стало тише. Ленивое безразличие сменилось неуютным осознанием.

— Эта деградация поддерживается и кадровой политикой: мы видим чехарду преподавателей и абсурдные методы их подбора, когда к обучению допускаются люди, совершенно для этого не приспособленные. Но и это — лишь инструмент. Главная цель директора — создать вокруг учеников информационный пузырь.

Дамблдор сознательно поощряет вражду между факультетами, искусственно демонизируя Слизерин. Он выстраивает образ «чистокровного врага» лишь для того, чтобы ограничить общение остальных учеников с теми, кто владеет полнотой картины и может оказать на них «неправильное» влияние. Ему не нужны разносторонне развитые маги — ему нужны преданные сторонники, запертые в рамках его личной картины мира и готовые бороться за его идеалы.

Результат этой системы налицо: выпускники с минимумом знаний, но с твёрдой уверенностью, что наш мир порочен и его нужно разрушить. Эту систему необходимо сломать. Но сделать это, пока её архитектор остаётся в кресле директора, невозможно.

Северус замолчал, ожидая реакции. Судьи теперь не спешили расходиться, переваривая услышанное.