Ахерон (джен)

Они смотрели друг на друга всего секунду. Через мгновение глаза ангела закатились, и он, захлебываясь надрывным кашлем, рухнул на землю. Кровь расплавленным золотом кипела в нем изнутри, превращая ледяные руки в раскаленные. Ученый приоткрыл рот, явно пытаясь что-то сказать, но не смог произнести и слова, снова сжимая зубы от нестерпимой боли. Перед глазами его плыли пятна, тело корчилось в судорогах, по лицу стекали жгучие слезы.

— Квен! Зачем?! — Луиза вскочила и бросилась на Правителя с кулаками. — Зачем ты это сделал?! Ему и так было плохо!

— Он просил меня сам, — тот лишь развел руками, отстраняясь. Удары девушки не наносили ему совершенно никакого урона.

— Он... идиот! И ты тоже! — выкрикнула она в ярости. — Ты не Бог Жизни! Ты дьявол! Дьявол-убийца!

— Умная смертная, — Бог усмехнулся. — В твоих словах равная доля лжи и истины.

— Ты...

От продолжения оскорблений ее отвлекло странное гудение.

Правитель обернулся в ту сторону. По его окаменевшему лицу девушка догадалась, что что-то не так. Обломки нимба, столь небрежно отброшенные в сторону ангелом и богом, теперь покрылись сетью светящихся трещин, из которых вырывались оранжевые искры.

— Что происходит? — Луиза перевела подозрительный взгляд на бога. — Все-таки решил нас добить?

— Нет, — тот нахмурился. — Это...

Нимб взорвался раньше, чем он успел закончить. Огромное количество энергии с ужасающей силой вырвалось наружу вместе с багровым огненным облаком. По округе прокатился оглушительный грохот. Правитель отпрянул, Луиза бросилась на землю, прикрывая собой любимого, который, казалось, уже не дышал. Ударная волна неумолимо приближа...

— И он еще говорил мне что-то об уничтожении мира?! — на фоне огня стремительно мелькнули черные перья.

С огромным трудом приоткрыв глаза, Квентин стал свидетелем невероятного зрелища. Кто-то словно пустил кинопленку задом наперед. Облако пламени медленно съеживалось, уменьшаясь, энергия сжималась внутри невидимого барьера, удар затихал. А посреди усмиренного хаоса, расправив шесть черных крыльев, стоял божественный принц. Нет, больше не принц. Ахерон, новый Бог Смерти.

На миг ангелу показалось, что он видит вокруг себя фигуры вооруженных людей, и крыльев за спиной принца нет, есть лишь маленький мальчик, беспомощно раскинувший руки перед лицом надвигающейся катастрофы... но, прежде чем ученый успел что-то понять, видение пропало, унося с собой и его сознание.

— И что здесь происходит? — юный бог обернулся. — Отец, ты знал, что этот взрыв мог бы снести половину Ра...

Юный бог осекся на полуслове, прерванный громким плачем Луизы. При виде мертвого ангела у него внутри словно что-то оборвалось.

— Отец... зачем? — одними губами пробормотал он.

— Он виноват сам, — бог вскинул голову, по привычке прикрывая лицо рукавом. — Сила желания — великая сила.

— Что? Что такого он у тебя попросил?!

— Убить его и оставить в живых её.

— И ты послушался?!

— Я сделал то, что должен был.

— Но почему так... жестоко? За что? Он же просто влюбился! — голос предательски сорвался на крик.

— Успокойся, Ахерон.

— Нет, я не успокоюсь! У меня на глазах человек умирает! Я понимаю — копьем, понимаю — раны... но зачем было срывать ему энергию?! Для чего?!

— Успокойся.

— Ты Бог Жизни, отец! — по лицу молодого бога протянулись две мокрые дорожки. — Зачем ты это сделал... Зачем...

— Этого Бога Жизни, — Правитель указал на себя другой рукой, — больше нет. Я лишился сил. Навсегда.

— Но... как?! И почему? — юный бог замер. Только сейчас он понял, что больше не чувствует ауры отца.

— Потому что родился новый Бог Жизни.

И тут Ахерон всё понял.

Правитель смотрел на него карими человеческими глазами.

— Но почему?! Отец! Ты же хотел...

— Передумал, — складки белого шелка скрыли от чужих глаз улыбку бывшего бога. — Считай, что просто не желал кое-кого расстроить.

— Но... — юный бог тихо всхлипнул. — Разве... то есть... ты ради этого... так?

— Ты недоволен, дитя?

— Нет, просто... Прости меня, пап!

Правитель Земли вздрогнул.

— Пап?

— Ага, — сын слабо улыбнулся ему сквозь слезы. — Так у людей обращаются к отцу.

— Вот как, — понимающе протянул тот. — Тогда как люди зовут своих детей?

— Обычно по имени. Но иногда они придумывают милые прозвища.

— Что ж... не плачь, Великий Бог Смерти. Ты ни в чем не виноват.

— Пап! Не такие прозвища! — Ахерон фыркнул.

— Тебе не нравится?

— Люди предпочитают уменьшительные слова.

— Ясно. Тогда что насчет... «человечек»?

— Годится, — бог вытер заплаканное лицо рукавом толстовки. — Это большая честь для меня.

В этот момент Луиза тихо ойкнула и принялась тереть глаза, проверяя, не чудится ли ей. Вокруг Квентина начало потихоньку скапливаться золотое свечение.

— Отойди, девочка, — Правитель тронул ее за плечо. — Не стоит ему мешать.

— Не трогайте меня! — девушка отшатнулась, снова замахиваясь на него кулаком.

— Тише, стой! — вмешался Ахерон, перехватывая ее руку. — Он жив!

— Не врите мне! Этот...

— Нет. Он его не убил. Скорее наоборот, — юный бог улыбнулся. — Смотри!

Тело ученого медленно поднялось в воздух. Из его ран потокам хлынул золотой свет, такой яркий, что остальным пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

— Qu'est-ce qui se passe?! — в ужасе вскрикнула девушка.

— Все хорошо, — медленно произнес бог, стараясь звучать как можно убедительнее. — Все будет в порядке.

— Ох...

Сияние медленно угасло. Когда Луиза открыла глаза, Квентин стоял перед ней. Живой и невредимый. А за его спиной виднелись две пары ослепительно белых крыльев.

— Квен! — Луиза бросилась к любимому. Тот обнял ее, будто в полусне. — Ты живой? Ты в порядке?! Что это было?!

— Я... не знаю, — ошеломленно пробормотал тот. — Я просто... просто...

— Просто стал богом, — хмыкнул Ахерон. — Наверное, стоит тебя поздравить?

— Стал... что?!

— Богом, ангел, — Правитель Земли скрестил руки на груди. — Меня больше не занимают дела людей.

— Дела людей?

— Перевожу для непонятливых, — бог Смерти закатил глаза. — Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай, высшие силы в помощь!

— Но... но я же просто человек!

— Не просто. Ты был человеком, который верил, — с этими словами бывший бог отвернулся.

— Да расслабься, — Ахерон хлопнул ученого по плечу. — Мы с тобой теперь в одной лодке.

— Так ты тоже...

— Ага. Уже Бог. Как ощущения? Жесть, да?

— Я думал, что умру! — после этих слов девушка прижалась к ученому так, будто он мог испариться в любую секунду.

— Ты пытался. Но не в мою смену!

— Боги что, посменно работают?!

— Ага, может, еще менеджера позвать?

— Отстань, — отмахнулся от смеющегося инженера Квентин. — Дай в себя прийти!

— Человечек, можно тебя на минуту?

Оба новоиспеченных бога одновременно подпрыгнули.

— Это меня, — поспешил разъяснить ситуацию Ахерон. — Да, отец?

— «Отец»? — на лице Правителя промелькнуло разочарование. — Снова?

— Да, пап, — юный бог улыбнулся. — Так чего ты хотел?

— Послушай меня, мой человечек. Власть над мирами теперь в ваших руках. Постарайтесь их не разрушить.

— Чтобы сломать снова, надо сначала починить!

— Об этом не беспокойся. Проблема с аномалиями почти решена.

— Что? Но как? — Квентин и Луиза одновременно вздрогнули.

— Подскажу вам в последний раз, — Правитель улыбнулся. — Существует несколько способов избавиться от аномалии. Самый простой, конечно, убить.

— А кроме? — напрягся Ахерон.

— Есть и другой. Те, кого искренне любит бог, получают защиту Вселенной, какое бы место в ней ни занимали. Вам надо лишь доказать свою привязанность.

— Легко! — хлопнул в ладоши ученый. — Погодите, а... а как?

— Вы должны разделить энергию.

— Думаешь, стало понятнее?!

— Парень, ну ты же Бог! — инженер шлёпнул себя ладонью по лбу. — Коснись и пожелай! Силы тебе подчиняются!

— А последствий у этого нет? Ей больно не будет?

— Квен, я потерплю! — подала голос девушка, сжимая его руку в своих. — Только давай уже покончим с этим!

— Если передать немного, ничего страшного не случится, — Правитель кивнул.

— Ладно, — сдался Квентин. — Уговорили. Луи, ты?

— Готова, — она улыбнулась. — Иди ко мне. Сделаем всё красиво.

— Человечек, — Правитель приобнял сына, мягко разворачивая его к себе. — Я слышал, людей смущает, когда на такое смотрят.

— Да, папа, — тот прижался к нему, уже совершенно в-открытую наслаждаясь теплом рук родного человека. — Поцелуи — дело серьезное.