«Колыбельная для стражей» (джен)

Вечер следующего дня окутал жилую каюту мягким сиреневым полумраком. Фоксвел открыл глаза и несколько минут просто смотрел в потолок, изучая едва заметные трещины на стенах, окрашенных в казённый серый цвет. С одной стороны, было так хорошо — он уже и забыл, когда в последний раз высыпался настолько глубоко. С другой — пришло противное осознание того, что он «переспал»: голова была тяжёлой, а тело словно налилось свинцом.

Он лежал неподвижно, пока мысли, путавшиеся в липком сне, не начали выстраиваться в чёткую, пугающую цепочку воспоминаний. На соседней койке сладко спала Унь, и её мерное дыхание было единственным звуком в комнате.

В этой тишине Фоксвел снова отчётливо вспомнил всё. Ту самую смертоносную колыбельную, которая была искусно зашифрована в целеуказании, полученном от Конкорда. Это не была ошибка — это был смертный приговор, замаскированный под официальный приказ. Вспомнил, как в самый критический момент капитан Фолли своим резким, почти яростным голосом отрезвил их всех, буквально выдернув из ментальной петли. Если бы не капитан, они бы послушно скользнули прямо в пасть аннигилятора.

Перед глазами всплыло осознание страшного факта: их списали со щитов. Для всей галактики они теперь просто призраки, стёртые из списков живых собственным руководством. Фоксвел вспомнил их отчаянный побег — как под командованием капитана они совершили невозможное, выжимая из «Зефиры» запредельные мощности, чтобы оказаться здесь — в месте, которого официально не существует.

Он осторожно приподнялся на локтях, ощущая ломоту во всём теле, и посмотрел на спящую Унь. Теперь они знали правду: их предали те, кому они доверяли. Они выжили там, где должны были погибнуть, и теперь их путь только начинался.

--

Фоксвел затаил дыхание, стараясь превратиться в бесплотную тень. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал приподниматься на койке, боясь, что старые пружины предательски скрипнут. Унь в этот момент издала забавный звук — она так смешно и уютно посапывала, что это напоминало новую, на этот раз абсолютно безопасную и мирную колыбельную.

Его взгляд упал на голографический планшет, лежащий на краю койки Унь. Фоксвелу позарез нужно было отвлечься от тяжёлых мыслей, и он плавно потянулся за гаджетом. Но в полумраке каюты не рассчитал траекторию и случайно зацепил дужку очков Унь, лежавших рядом.

Очки начали медленно соскальзывать к краю. Фоксвел похолодел: если они упадут, звон стекла в этой тишине прозвучит как взрыв. В отчаянном рывке он подкинул вверх хвост, подставляя его под падающий предмет. Очки мягко приземлились на мех, не издав ни звука. Однако от этого резкого движения в тесном пространстве создался поток воздуха, который обдал лицо спящей совушки. Унь недовольно поморщилась и нежно, по-детски причмокнула во сне, но, к счастью, не проснулась.

Выдохнув, Фоксвел осторожно снял очки с хвоста и бесшумно положил их на прикроватную тумбочку.

--

Теперь планшет был у него. Он активировал его на минимальной яркости, и голубоватое свечение озарило его лицо. Пальцы привычно забегали по интерфейсу: он вошёл в архивные папки и начал искать их старые фотографии, сделанные ещё в те времена, когда мир был понятным, а Конкорд казался незыблемым оплотом справедливости.

На экране вспыхнул снимок из Академии. На нём они были совсем молодыми, в ещё не помятой форме, с горящими глазами и наивными улыбками. Фоксвел невольно засмотрелся на эти лица, умиляясь тому, какими беззаботными они выглядели до того, как галактика решила испытать их на прочность. Это мимолётное возвращение в прошлое помогло ему хоть на минуту отогнать липкое напряжение.

Он продолжал листать снимки, и с каждой новой картинкой узел в груди понемногу распутывался. Вот они шумной компанией сидят в баре «Полярная звезда», отмечая свой второй «день рождения» — дату, когда они чудом выбрались из очередной передряги. Лис смотрел на эти улыбки и вдруг поймал себя на горькой мысли: если с прошлым покончено, то что теперь? Кто они в этой новой реальности, где нет приказов, нет званий и нет пути назад?

Его лицо, залитое голубоватой подсветкой, застыло в глубокой задумчивости. Взгляд расфокусировался, блуждая где-то между пикселями старых фото и пугающей неопределённостью будущего.

--

Но сухая реальность бесцеремонно напомнила о себе — в горле так пересохло, что стало трудно сглатывать. «Призраки не чувствуют жажды, а я — чувствую. Значит, нужно жить дальше», — подумал он. Фоксвел так же тихо, стараясь не менять положения тела, потянулся к прикроватной тумбочке. Там стояла его фляга с освежающим синте-соком из ягод калипсо.

Ухватив сосуд, он подтянул его к себе. Не отрывая глаз от экрана, где на фото молодая Унь пыталась скормить кому-то кусок праздничного пирога, Фоксвел аккуратно крутанул крышку. Но фляга, словно издеваясь, предательски громко пшикнула, выпуская скопившееся давление.

Лис замер, но в каюте воцарилась тишина. Он не заметил, что мерное посапывание на соседней койке прекратилось. Унь приоткрыла один глаз и уже несколько секунд внимательно наблюдала за тем, как её рыжий напарник втихаря изучает содержимое её планшета.

Фоксвел уже поднёс горлышко к губам, предвкушая спасительную влагу, как вдруг сова, идеально выбрав момент, негромко и ещё сонно спросила:

— И чтой это мы там ищем, шпион рыжий?

Фоксвел дёрнулся, захлебнувшись первым же глотком. Он едва не выронил и флягу, и планшет, судорожно пытаясь продышаться и не залить всё вокруг соком.

— Кхэ... Унь! — просипел он, вытирая рот рукавом и чувствуя, как уши пылают от смущения. — Ты чего пугаешь?!

— Да я... я просто проверял, не размагнитился ли экран! — засуетился он, пытаясь придать хвосту максимально невозмутимый вид, хотя тот всё ещё подрагивал. — Ладно, сдаюсь. Накрыло просто. Знаешь, проснулся и будто в вакуум провалился. Тревога такая, что дышать тесно. Вот и полез в архивы... Искал что-то из «той» жизни, чтобы убедиться, что мы вообще существовали.

--

Унь с громким стоном удовольствия вытянулась на койке так, что косточки хрустнули, кажется, во всех отделах позвоночника.

— О-о-о, небеса, я уже и забыла, что такое спать без ожидания сирены в ухе, — пробормотала она, а затем смешно сморщила нос. — Но во рту... фу-у, ощущение такое, будто там рота гвардейцев в сапогах переночевала. Дай-ка флягу!

Сделав жадный глоток, она окончательно проснулась и переползла на койку к Фоксвелу. Усевшись плечом к плечу, она бесцеремонно забрала у него планшет. На экране светились вчерашние фото из «Полярной звезды».

— Ой, глянь на Зажигалку! — Унь звонко расхохоталась, ткнув пальцем в застывшее лицо енота, который на снимке пытался одновременно чихнуть и сделать пафосный глоток коктейля. — С такой мимикой ему только в фильмах ужасов играть без грима. Слушай, рыжий, не кисни. Мы выкарабкались из пасти аннигилятора, а ты боишься цифровых теней? Капитан нас вытащил, Грей всё ещё умеет смешить до икоты — прорвёмся!

Она вдруг перевела взгляд в угол экрана, где светился системный хронометр, и её глаза округлились.

— Сколько?! — воскликнула она, едва не выронив планшет. — Фоксвел, мы провалялись почти двадцать четыре часа! Мы сутки просто выпали из реальности! Нас, небось, уже в розыск подали или решили, что мы в летаргии!

— А ведь и правда, — Фоксвел криво усмехнулся, глядя на застывшие цифры. — Мы словно в стазис-капсуле побывали.

Унь нахмурилась и начала быстро водить пальцем по сенсорной панели, переключая вкладки. Её лицо становилось всё серьёзнее.

— Слушай, Фокс... Помнишь, капитан говорил, что нас «выключили»? Похоже, нам действительно не врали. Ни одного входящего. Ни обновлений новостных лент, ни служебных сводок, вообще ничего. Глухо, как в заглушенном реакторе. Мы в информационном вакууме — мир там, за обшивкой, словно перестал для нас существовать.

Фоксвел взял планшет и, сосредоточенно прикусив губу, попытался пробиться через системные протоколы. Он пробовал переподключиться к узлам связи станции, пытался поймать хоть какой-то отражённый сигнал, но экран лишь упрямо выдавал системную ошибку доступа.

— Вот дела... — пробормотал он, откладывая планшет в сторону. — Вообще ничего не получается. Коды Конкорда больше не работают, а местные частоты мы ещё не взломали. Мы официально превратились в слепых котят.

--

Унь решительно спрыгнула с койки и начала искать свои ботинки под кроватью.

— Ладно, сидением в каюте мы связь не восстановим. Наверняка Грей и капитан уже давно на ногах, а мы тут одни сони всё проспали. Пока мы гадаем, они, небось, уже половину станции перестроили. Пошли трапезничать, желудок уже начинает подавать сигналы бедствия громче, чем аварийная сирена!

Она на ходу поправила растрёпанные перья и кивнула Фоксвелу на дверь.

— А ведь ты права, — Фоксвел ободряюще подмигнул Унь. — Пошли, а то я уже начинаю забывать вкус нормальной еды.

Они быстро оделись и вывалились в коридор, снова замирая от странного вида станции «Призрак». Фоксвел огляделся, пытаясь сориентироваться в бесконечных переходах.

— Так, давай вспоминать, кто где осел, — Фоксвел потёр подбородок. — Бьёрн и Зажигалка тогда первыми рванули и застолбили себе каюту в самом начале сектора. Потом уже мы с тобой выбрали свою, а после этого видели, как Фолли и Грей побрели дальше по коридору к себе. Значит, эти двое храпунов должны быть где-то здесь, за углом.

Они побрели к началу жилого блока. Вспоминать номер каюты долго не пришлось — из-за одной из дверей доносился такой мощный, вибрирующий храп, что переборки едва не входили в резонанс. А характерный запах — густая смесь машинного масла, едкого табака и несвежих носков — окончательно подтвердил: цель найдена.

— Ну, точно они, — прошептала Унь, инстинктивно прикрывая нос ладонью.

Они осторожно приоткрыли дверь и заглянули внутрь. В нос тут же ударил резкий, сшибающий с ног запах обжитой берлоги. Зрелище было эпическим: Бьёрн лежал на спине, раскинувшись на всю кровать; одна его огромная лапища свешивалась до самого пола, а сам он выдавал такие рулады в потолок, что плафон над ним мелко подрагивал.

Но Зажигалка превзошёл все ожидания. Он спал на соседней койке в позе эмбриона, нежно, словно самую дорогую реликвию, обняв обеими руками огромный, пыльный сапог Бьёрна. При этом Зажигалка безмятежно посапывал и пускал слюну прямо на грубую кожу голенища.

Унь не выдержала и тихо хихикнула, уткнувшись лицом в плечо Фоксвела. Она ловко схватила лиса за ухо и, аккуратно пятясь, вытянула его обратно в коридор, бесшумно прикрывая за собой дверь.

— Я знала, что они странная парочка, — прошептала она, вытирая слёзы от смеха, — но объятия с сапогом — это даже для Зажигалки перебор. Пойдём быстрее, пока этот запах не пропитал нас насквозь.

--

Фоксвел, едва сдерживая смех, привалился к стене в коридоре и покачал головой.

— А ведь он не шутил! — прошептал лис. — Помнишь, как мы возвращались из «Полярной звезды»? Зажигалка тогда, пошатываясь, во всю глотку грозился, что если Бьёрн не перестанет храпеть, то он будет спать с его сапогом в обнимку — мол, так родной запах цеха его быстрее вырубит. Видишь, мужик слов на ветер не бросает.

Фоксвел на секунду посерьёзнел и добавил, глядя на закрытую дверь:

— Хотя, честно говоря, я удивлён, что Бьёрн его подушкой не придушил за эти сутки. Наверное, сам вырубился без задних ног. Знаешь, Унь... я чертовски рад, что мы с тобой оказались в одной каюте, а не с этими «ароматными» героями. Моя психика бы этого не вынесла.

Унь лукаво прищурилась и легонько пихнула его локтем в бок.

— Ну, со мной тебе точно повезло больше, рыжий. Я хотя бы сапоги не обнимаю, только одеяло иногда перетягиваю. Ладно, пошли искать Грея и Фолли, пока нас тут по запаху не вычислили.

Фоксвел кивнул и сосредоточился, восстанавливая в памяти вчерашний вечер.

— Так, они шли дальше по этому коридору. Фолли вроде присматривал место потише.

Они побрели по длинному переходу, пока Унь вдруг не затормозила.

— Фокс, глянь. Эта дверь... она явно выделяется.

Среди одинаковых серых панелей одна дверь выглядела иначе: на ней не было номера, зато из-под защитного кожуха торчала пара лишних проводов, а индикатор мигал не стандартным жёлтым, а ярко-синим.

— Ставлю свой завтрак, что это логово Фолли, — прошептала она. — Только он мог за сутки успеть «улучшить» стандартный замок.

Они подошли ближе и попытались нажать на сенсор, но панель лишь противно пискнула красным. Капитан явно заблокировал вход для всех посторонних.

— Ну конечно, — хмыкнул Фоксвел. — Просто так не зайдёшь.

Он достал свой портативный дешифратор и начал аккуратно колдовать над контактами. Несколько минут в тишине слышалось только частое щёлканье подбираемого кода. Наконец, система сдалась — замок щёлкнул, и дверь с характерным шипением пневматики медленно отъехала в сторону.

--

Дверь окончательно отъехала в сторону, и ребята замерли на пороге. Комната выглядела так, будто время здесь остановилось много лет назад, законсервировав дух какой-то забытой эпохи. На полу лежал толстый слой пыли, в котором, словно на свежем снегу, виднелись чёткие следы армейских сапог Фолли и Грея. Следы вели к столу и шкафу, нарушая многолетний покой этого места.

В открытом встроенном шкафу висело старое, потрёпанное обмундирование неизвестного образца — тяжёлые куртки с непонятными шевронами, которые не принадлежали ни Конкорду, ни одной из известных фракций. На стенах, прямо поверх облупившейся краски, были развешаны пожелтевшие схемы и чертежи сложных узлов.

В центре комнаты стоял массивный стол, на котором возвышалась шахматная доска. Фоксвел, затаив дыхание, подошёл ближе и залип на фигурах. Партия была незакончена: белые фигуры застыли в одном шаге от мата, но позиция была патовой — патовое бессилие, из которого не было выхода.

— Смотри на кровати... — прошептала Унь, не отрываясь от стен.

Кровати были в полном беспорядке. Одеяла скомканы, бельё раскидано так, будто те, кто здесь спал, вскочили в дикой спешке, услышав сигнал тревоги, который прозвучал много десятилетий назад.

Унь медленно подошла к стене, пытаясь разглядеть и понять суть чертежей. Её пальцы замерли в паре сантиметров от бумаги.

— Фокс, это не просто схемы... Это узлы стабилизации ядра, но на принципах, которые Конкорд запретил ещё до нашего рождения. Откуда это здесь? И почему капитан выбрал именно эту каюту?

Фоксвел молчал, разглядывая шахматного короля. Ему стало не по себе: следы Фолли и Грея были свежими, но сама каюта ощущалась как склеп.

— Думаешь, они знали, что здесь найдут? — Фоксвел обернулся к Унь. — Или они искали именно эту «незаконченную партию»?

--

— Погоди, — Фоксвел присел на корточки, приглядываясь к полу, а затем перевёл взгляд на разобранные постели. — Смотри на кровати, Унь. Они не запылённые! Пыль повсюду: на столе, на шкафу, на чертежах... но не здесь.

Он коснулся рукой скомканной простыни и уверенно добавил:

— На них спали совсем недавно. Следы сапог ведут прямо к кроватям, а бельё раскидано так, будто они вскочили пару минут назад. Они не десятилетия назад исчезли, они сбежали отсюда только что.

Фоксвел выпрямился, тревожно озираясь по сторонам. Каюта, которая мгновение назад казалась заброшенным музеем, теперь ощущалась как место, где за ними могут наблюдать из каждого тёмного угла.

— Если они были здесь и так резко подорвались... — Унь нахмурилась, отрываясь от чертежей. — Значит, либо их вызвал Гарсей, либо что-то случилось на «Зефире». Но почему тогда они не заглянули к нам?

Фоксвел ещё раз посмотрел на шахматы. Белый король всё так же безнадёжно стоял в патовой позиции, окружённый чёрными фигурами, которые за много лет покрылись серым налётом, в то время как белые блестели, очищенные чьими-то пальцами.

— Что-то здесь не так, — прошептал он. — Идём. Нам нужно их найти раньше, чем мы сами во что-нибудь вляпаемся.

Они быстро вышли из комнаты, стараясь не оставить лишних следов, и дверь за ними с тем же шипением закрылась, снова превращая каюту в безмолвный склеп.

--

Оказавшись в коридоре, Фоксвел и Унь на мгновение замерли, глядя на закрывшуюся дверь. Пустота в желудках, которая ещё десять минут назад казалась главной проблемой, внезапно отступила на второй план, вытесненная странным холодком в груди. Догадки роились в голове: почему каюта выглядит как музей? Куда так спешно сорвались Фолли и Грей?

— Послушай, — Фоксвел нарушил тишину, потирая переносицу. — Если их нет здесь, значит, они у Большого Босса. Фолли в первый же день ходил в Цитадель к Гарсею. Скорее всего, они там перетирают за наше будущее или за те чертежи, что ты видела на стене. Пошли туда, я примерно помню дорогу к центральному лифту.

Унь внимательно выслушала его, но не спешила делать шаг в сторону административного сектора. Она осторожно коснулась плеча лиса, призывая его к благоразумию.

— Фокс, притормози, — мягко произнесла она. — Мы на этой станции — никто. Мы призраки, которых пустили пожить из милости. Мы не знаем, чем дышит Гарсей, не знаем его правил. Если мы сейчас ввалимся в Цитадель без приглашения и прервём их разговор, это может плохо кончиться не только для нас, но и для капитана.

Она выразительно посмотрела в сторону технических переходов, ведущих к ангарам.

— Давай лучше направимся в доки. «Зефира» — это единственное место, где мы хозяева. Если на станции что-то затевается или если Фолли и Грей решили что-то проверить, они в первую очередь вернутся к кораблю. Заодно посмотрим, не присматривает ли кто за нашей «девочкой» в наше отсутствие. Это безопаснее, чем лезть на рожон к Гарсею.

Фоксвел на мгновение задумался, глядя на указатель уровней, а затем кивнул, признавая её правоту.

— Справедливо. В доках мы хотя бы будем чувствовать палубу под ногами, а не этот зыбкий пол «Призрака». Идём к «Зефире».

--

Как это часто бывает, новичкам везёт — или сама станция решила поддаться. Фоксвел каким-то чудом интуитивно выбрал технический тоннель, который вывел их прямо на верхний ярус доков. Перед ними открылась панорама ангара, в центре которого, словно раненый зверь, замерла «Зефира».

Корабль выглядел измученным: обшивка в подпалинах, из открытых люков тянулись десятки шлангов и кабелей, похожих на щупальца, подпитывающие жизнь в стальном корпусе. Но в самом доке царила странная, почти кладбищенская тишина.

— Фокс, — Унь остановилась, озираясь. — А где все? Разве тут не должны роиться местные механики? Чтобы привести такую махину в чувство, нужна целая армия техников, а тут ни души. Словно все специально ушли на обед или... просто боятся подходить.

Фоксвел не ответил. Он уже быстро поднимался по трапу. С каждым шагом его глаза округлялись всё больше. Внутри «Зефира» превратилась в нечто неузнаваемое. Там, где раньше были пустые технические ниши, теперь пульсировали блоки неизвестного оборудования. Фолли явно скрывал от них истинную природу корабля, превратив его из обычного судна в настоящую технологическую загадку.

Они дошли до капитанского мостика и замерли. Здесь было абсолютно пусто, но сам мостик изменился до неузнаваемости. Панели управления светились непривычным спектром, а кресла пилотов были окружены дополнительными контурами защиты. Корабль, который они знали, казался лишь оболочкой для чего-то гораздо более мощного и опасного.

— М-да, — Фоксвел криво усмехнулся, проводя рукой по новой консоли. — А я-то думал, капитан нам всё раскрыл. Интересно, тут ещё остались тайны или в следующий раз она вообще сама начнёт с нами разговаривать?

Его шутку прервал резкий звук — приглушённые крики и ругань, доносящиеся из глубины коридора, со стороны моторного отделения. Голоса были злыми и раздражёнными.

— Это они! — воскликнула Унь. — Точно Грей с кем-то сцепился!

Ребята, полные надежды и радости что нашли своих, сломя голову бросились на звук. Они влетели в машинный зал, уже готовые радостно окликнуть Фолли и Грея, но внезапно замерли, как вкопанные. Ступор сковал их движения.

Картина совершенно не оправдала ожиданий. Вместо своих друзей они увидели троих местных механиков Гарсея. Те в ярости пытались отодрать заклинившую панель от главного реактора, осыпая друг друга проклятиями. Грея и Фолли нигде не было, а «Зефиру» буквально потрошили чужаки, совершенно не заботясь о сохранности систем.

— Эй! Вы что творите с нашим кораблём?! — выкрикнул Фоксвел, чувствуя, как внутри закипает злость.

Механики замерли и медленно обернулись, и по их недобрым взглядам стало ясно, что гостям они совсем не рады.

--

Механики, застигнутые врасплох, уже готовы были выплеснуть всё накопившееся раздражение на «наглого лиса». Тот, что покрупнее, угрожающе сжал в кулаке тяжёлый разводной ключ, а двое других начали медленно обходить Фоксвела с флангов.

— А ты ещё кто такой, хвостатый? — прорычал один из них, делая шаг вперёд.

Фоксвел инстинктивно выпрямился, распушив хвост и пытаясь придать себе максимально грозный вид. Он уже набрал воздуха в грудь, чтобы выдать тираду о неприкосновенности частной собственности и чести экипажа «Зефиры», как вдруг произошло странное.

Лица механиков резко изменились. Тот, что с ключом, внезапно побледнел, его ярость мгновенно испарилась, сменившись подобострастной и какой-то испуганной вежливостью. Он торопливо спрятал инструмент за спину и чуть ли не поклонился. Фоксвел на секунду даже воспрял духом — он искренне поверил, что его авторитет и внезапное появление настолько впечатлили местных костоправов, что они решили отступить.

Но триумф длился недолго. В следующую секунду Фоксвел почуял, как по затылку пробежал ледяной холод. Кто-то сверлил его взглядом настолько тяжёлым и прожигающим, что шерсть на загривке встала дыбом. «Унь не могла так смотреть, — пронеслось в голове, — да и механики смотрят не на меня, а куда-то мне за спину...»

— Как состояние? — раздался за спиной глубокий, вибрирующий голос, в котором чувствовалась сталь и привычка отдавать приказы.

Фоксвел и Унь резко обернулись. Прямо в дверях моторного отсека, заполняя собой почти весь проём, стоял Гарсей. Он не смотрел на ребят, его взгляд был прикован к разобранному реактору.

В отсеке повисла звенящая тишина. Все замерли, гадая, к кому именно обращён этот вопрос. Унь, набравшись смелости, тихо переспросила:

— Простите... вы имеете в виду состояние «Зефиры»?

Гарсей медленно перевёл на неё свои тяжёлые глаза.

— Капитан. Как он? — коротко отрезал он.

Унь и Фоксвел окончательно «посыпались». Они переглянулись в полном недоумении.

— В смысле... «как он»? — запинаясь, выдавил Фоксвел. — Капитан Фолли... он же должен быть у вас. Или в каюте. Мы сами его ищем.

Один из молодых механиков, всё это время стоявший в тени, вдруг втянул голову в плечи. Его лицо пошло красными пятнами, а руки начали мелко дрожать. Было видно, что его буквально сжирает совесть. Он не выдержал этого давления и, всхлипнув, сделал шаг вперёд.

— Это всё моя вина! — выкрикнул он, глядя в пол. — Я не проверил герметичность вторичного контура перед тем, как давать нагрузку! Капитан полез туда сам, потому что... потому что я струсил!

--

Гарсей медленно перевёл взгляд на дрожащего молодого механика. Его голос стал тихим, но от этого ещё более пугающим:

— С тобой мы поговорим позже. В Цитадели. Надеюсь, ты уже начал составлять своё завещание.

Механик побледнел ещё сильнее, а Унь и Фоксвел быстро переглянулись. В головах обоих билась одна и та же тревожная мысль: «Сколько же мы спали? И что, черт возьми, тут произошло, пока мы видели десятый сон?»

Гарсей, словно забыв о провинившемся, снова обратился к техникам, кивнув на вскрытый реактор:

— Я жду ответа. Состояние корабля?

Старший механик, вытирая руки ветошью, шагнул вперёд, пытаясь прикрыть собой подчинённого:

— Всё стабильно, господин Гарсей. Угрозы взрыва больше нет, «Зефира» не представляет опасности для доков. Но… — он замялся, — парень не виноват. Эти системы «Зефиры»… они не подчиняются нашей логике. Контуры перестраиваются сами собой, словно корабль живой.

Гарсей резко вскинул руку, обрывая оправдания.

— Вот и отлично. Это всё, что я хотел услышать. Раз угрозы нет — прекратить демонтаж. Переводим все силы в режим наблюдения. Нам всё равно не совладать с этими изменениями, пусть хозяева сами восстанавливают своё корыто, когда придут в себя.

Унь, чувствуя, как сердце уходит в пятки от неопределённости, всё же набралась смелости и буквально выкрикнула свой вопрос, перебивая Гарсея:

— Да где Фолли?! Где Грей?! Что с ними произошло?!

Гарсей посмотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на угрюмое сочувствие.

— В лазарете. Все ответы там, — коротко отрезал он, а затем кивнул в сторону выхода. — Проводите гостей. Живо.

Молодой механик, которого только что обещали «разобрать» в Цитадели, подскочил на месте, видя в этом единственный шанс хоть немного загладить свою вину.

— Я! Я проведу! — запричитал он, семеня к ребятам. — Прошу вас, идёмте скорее, я покажу короткий путь через технические лифты.

Фоксвел и Унь, не задавая лишних вопросов, бросились за ним. В голове пульсировало только одно слово: «Лазарет».

--

Тик — так звали молодого техника из семейства псовых — бежал впереди, едва не спотыкаясь о собственные лапы. Его хвост был поджат, а уши нервно прижаты к голове — он явно искал защиты у Фоксвела и Унь, надеясь, что они смягчат гнев Гарсея.

— Я... я всё расскажу, как было! — выпалил он, тяжело дыша. — Мы пытались привести «Зефиру» в порядок, всё делали по методичке. Давление в контурах начало расти, и я, как учили, перевёл рычаги на усиление охлаждения... Но кто же знал, что на вашем корабле всё устроено шиворот-навыворот?!

Фоксвел на бегу лишь мрачно кивнул:

— Да мы и сами в шоке, Тик. Только вчера узнали, что капитан напичкал нашу «девочку» секретами по самую обшивку.

— Так что в итоге случилось?! — Унь сорвалась на крик, едва поспевая за ними. — Почему они в лазарете?

— Мы своими ошибками активировали какой-то протокол... По сути, запустили таймер детонации! — Тик зажмурился на секунду от воспоминаний. — Была жуткая паника, мы уже прощались с жизнью, но тут из тумана появились эти двое.

Фоксвел криво усмехнулся:

— Ну, это наши... во всей красе. Всегда являются, когда пахнет жареным.

— Ваш капитан, этот большой сергал со шрамом... он орал на нас так, что у меня до сих пор в ушах звенит! — продолжал Тик. — Грозился лично нас удушить, если станция взлетит на воздух.

— Да ближе к делу! — перебила Унь. — Что с ним?!

Тик, ища сочувствия в глазах Унь, заговорил тише:

— Капитан всё исправил в последний момент. Он нырнул в самое пекло, вручную перекрыл заслонки. Но произошёл выброс... Он получил страшные ожоги и отключился прямо в техническом проходе G-4. Дракон вытащил его на себе, а потом примчался врач-каракал с носилками и забрал его. Дальше меня не пустили.

Они добежали до крайнего лифта. Тик дрожащей рукой приложил свою карту к считывателю. Двери со скрежетом разъехались.

— Заходите! — Тик замер у входа, не решаясь войти сам. — Лифт отвезёт вас прямо в холл госпиталя. Пожалуйста... скажите им там, что я не хотел...

Как только Унь и Фоксвел шагнули внутрь, двери закрылись, отсекая испуганную морду механика. Лифт с рывком тронулся вверх, унося их навстречу неизвестности.