Цена выбора (гет)

Ночь прошла беспокойно. Северус долго ворочался, не находя себе места: простыни сбились в комок, подушка казалась слишком жёсткой, а мысли — слишком громкими. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова возникала Лили: её голос, взгляд, лёгкое движение качелей. Предвкушение и осторожная надежда сменялись страхом, неловкостью, почти физической неуверенностью.

Казалось, в нём борются два человека — шестнадцатилетний мальчишка, который снова чувствует слишком остро, и взрослый скептик, слишком хорошо знающий, чем заканчиваются такие чувства.

Он злился на себя, на собственное тело, которое реагировало быстрее разума, на память, которая подсовывала запах её волос и тепло её плеча. Всё это было слишком живым, слишком настоящим. Уснул он лишь под утро, измученный, на смятых простынях.

Проснувшись, Северус поднялся почти автоматически. Привёл себя в порядок, собрал вещи и направился к Малфоям. Как и вчера, он проигнорировал тяжёлый отцовский взгляд из‑подлобья и неловкий намёк на пару фунтов «для поправки здоровья». Даже не замедлил шаг. Он просто вышел из дома, чувствуя, как утренний холод чуть отрезвляет мысли — но не до конца.

Дом Малфоев снова встретил оглушительной помпезностью и показной роскошью. Мрамор, золото, зеркала — всё сияло так ярко, будто стремилось ослепить гостя. Эльф в ливрее чопорно поклонился, предложил «ожидать наследника Люциуса в гостиной» и исчез, оставив после себя лёгкий аромат дорогого одеколона.

Через четверть часа Северус начал откровенно скучать. Он уже успел рассмотреть каждую статуэтку, каждый узор на ковре, когда дверь наконец распахнулась. Но на пороге появился не Люциус.

Абракас Малфой вошёл так, будто комната принадлежала только ему. Его взгляд скользнул по Северусу — снисходительно, с лёгкой брезгливостью. И неудивительно: школьная мантия Снейпа была уже коротковата, рукава — чуть потерты. Ничего более приличного в доме не нашлось.

Абракас сел рядом, не скрывая оценки.

— Значит, вот кого метит Лорд сейчас… Мальчишка, — протянул он. — Как твоя фамилия, парень?

— Снейп. Северус Снейп, милорд.

— Снейп… — Малфой нахмурился. — Родословная?

— Мать — Эйлин Принц. Отец — магл.

Абракас резко скривился, будто попробовал что‑то кислое.

— Принц… — Абракас задумчиво прищурился. — Да, я помню её. Тихая, способная девочка. Дамблдор тогда как раз увлёкся своими исследованиями… любви, кажется. Её силы, её ритуалов.

Он усмехнулся уголком губ.

— Говорили, он работал с какими‑то древними артефактами, экспериментальными формулами. И Эйлин ему помогала. Ассистировала.

Малфой наклонился чуть ближе.

— Один из опытов, кажется, прошёл не так, как он рассчитывал. Ничего смертельного, конечно. Но девочка после этого стала… другой.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ничего личного. Дамблдор всегда был одержим силой любви. Даже слишком.

Взгляд его стал холоднее.

— Забавно, что в итоге она связалась с маглом. Видимо, профессор недооценил побочные эффекты своих формул. Её ведь изгнали, насколько я помню?

Северус выдержал насмешливый взгляд.

Он уже знал, что Малфои умеют жалить не хуже змей.

Снейпу ужасно хотелось ударить это высокомерное, самодовольное лицо — желание вспыхнуло резко, почти физически. Но он взял себя в руки быстрее, чем успел подняться пульс. Глубокий вдох, зубы сжаты, выражение — безупречно холодно‑вежливое. С мерзавцами такого сорта он общаться привык. А вот о семье — о своей семье — слышал впервые, и это мгновенно вытеснило раздражение.

— А что случилось с семьёй Принцев? — спросил он ровно, будто речь шла о чьей‑то абстрактной родословной.

Абракас лениво повёл плечом, словно обсуждал погоду.

— Семьи больше нет. Вымерли. Эйлин была последним ребёнком в роду. Для родителей это была трагедия, уверяю тебя. Скандал был такой, что о нём не слышал только мёртвый.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло искреннее сожаление — редкое, почти неуместное в его лице.

— Гордость отца взяла своё. Девочку изгнали чуть ли не босиком, в одном платье. И всё. Была семья — и нет семьи. Сколько знаний, сколько артефактов пропало… — он покачал головой. — Наверняка гоблины на всё наложили лапы. А может, и нет. Кто сейчас проверит?

Взгляд его скользнул по Северусу… слишком оценивающе, чтобы быть случайным.

Северус уловил это мгновенно.

Интерес Малфоя был заметен, как вспышка в темноте.

Он отметил это про себя — спокойно и профессионально. Не время разбираться сейчас. Подумать об этом можно позже, в тишине.

Неизвестно, сколько ещё собирался Малфой‑старший испытывать терпение Снейпа, но за дверью послышалось голоса и звонкий смех. Через мгновение великолепная пара — Люциус и Нарцисса — степенно вошли в распахнувшиеся двери, старательно удерживая чопорное выражение лица, хотя улыбки так и норовили прорваться.

— Папа, ты совсем замучил нашего гостя, — лениво протянул Люциус. — Развлеки Нарциссу, пожалуйста, ей скучно, а я пока побеседую с моим другом Северусом о делах.

— Другом? — Абракас иронично усмехнулся, но поднялся. — Хорошо. Я с удовольствием составлю компанию твоей прекрасной жене.

Он галантно подал Нарциссе руку, и они вышли в сад.

Как только дверь закрылась, лицо Люциуса мгновенно изменилось — лёгкая светская маска исчезла, уступив место серьёзности.

— Есть разговор, — сказал он тихо