Акустика тишины, или как накормить полтергейста. (гет)

Арина медленно разжала пальцы, всё еще сжимающие пустоту. Холодный воздух двора больше не казался враждебным — он просто был. Она посмотрела на свои руки: костяшки сбиты, на левой щеке горит отпечаток чужой пятерни, а запястье пульсирует тупой болью при каждом ударе сердца.

Реальный мир за спиной вдруг стал плоским и картонным, декорацией к дешевому триллеру. Там были разбитые бутылки, запах пива и необходимость объяснять участковому, почему она снова позволила это с собой сделать. Здесь же пахло озоном и старым камнем. Здесь правила устанавливал тот, кто мог превратить человека в дым одним щелчком пальцев.

Девушка наклонилась, подбирая чудом уцелевший бумажный пакет из «Булочной». Сметана превратилась в хлопья, яйца стали омлетом прямо внутри скорлупы, но сыр, хлеб и вакуумная упаковка нарезки остались целы. Этого хватит. Арина сделала шаг по направлению к тропинке, ведущей на вокзал, окончательно покидая реальный мир ради этого серого безвременья.

Тишина вновь медленно окутывала её тело, впитывая звуки шагов. Она была уже не пугающей, а обволакивающей — словно тяжелое пуховое одеяло, которое наконец-то положили на замерзающего ребенка. Арина дошла до знакомых дубовых скамеек, уже готовая сбросить пакеты на пол и лечь прямо в пальто на жесткое дерево, спать так, свернувшись клубком.

Она почти дошла до середины зала, когда одна из боковых дверей — та самая, массивная, деревянная дверь с латунной ручкой, ведущая, как ей казалось, в глухую стену — чуть скрипнула. Створка приоткрылась ровно на ладонь, словно от сквозняка, которого здесь быть не могло.

Не особо заморачиваясь логикой происходящего — после предложения призрака поспать у него дома порог удивления Арины сломался окончательно, — девушка шагнула в ту сторону.

За дверью оказалось служебное помещение. Узкая комната без окон, освещенная одинокой тусклой лампочкой под потолком. Вдоль стен стояли две узкие больничные кушетки, застеленные клеенкой. Рядом возвышалась стопка старых шерстяных одеял, остро пахнущих хозяйственным мылом и нафталином.

И, к её удивлению, там была сменная одежда. Очевидно, вещи принадлежали работникам вокзала, остававшимся на ночные смены десятилетия назад. По крою было сразу видно — они из прошлого века: плотные темно-синие брюки со стрелками, которые нужно было гладить через марлю, и несколько мужских рубашек из грубого хлопка. Арина никогда не выбирала одежду для себя сама — всегда покупал партнер или диктовал Крюков — поэтому она не привыкла привередничать. Это была чистая натуральная ткань. Этого достаточно.

В одной из смежных комнатушек обнаружилась уборная — тесный закуток с раковиной желтоватого фаянса и мутным зеркалом над ней. Вода текла только ледяная. Арина плеснула себе в лицо, смывая кровь с разбитой губы и грязь со щеки. Отражение смотрело на нее огромными, дикими глазами загнанного зверя.

Вернувшись в основную комнату, она села на край кушетки. Действовать приходилось одной рукой — правое запястье отзывалось вспышками боли на каждое движение. К её счастью, за зеркалом нашлась старая аптечка в металлическом ящике. Внутри лежали пожелтевшие бинты и пузырек с йодом. Девушка аккуратно стянула рукав водолазки, зафиксировала сустав тугой, но терпимой повязкой. Движения были механическими, отработанными годами домашнего насилия — привести себя в порядок, пока никто не видит.

Переодеваться пришлось сидя. Старая рубашка Егора осталась грязной грудой на полу. Арина натянула на себя тяжелые брюки — они оказались чуть велики в талии, пришлось затянуть ремень на последнюю дырку — и фланелевую рубашку в бледную клетку. Ткань приятно царапала кожу, напоминая о детстве и безопасности. Одежда висела на ней мешком, рукава пришлось подвернуть, но Арина почувствовала себя... Целой.

Она забралась на кушетку прямо в обуви, подтянула колени к груди и укрылась до подбородка колючим шерстяным одеялом. Пахло пылью, мужским потом (старым, выцветшим) и чем-то неуловимо родным. Под нос, обращаясь то ли к призраку, то ли к самой себе, то ли к пустой комнате, она прошептала невнятно:

— Спасибо... тепло...

Глаза начали слипаться сами собой. Организм, переживший шок, адреналиновый выброс и последующее падение напряжения, сдался окончательно. Мышцы отказались держать голову. Арина провалилась в сон мгновенно, едва её затылок коснулся жесткой подушки в несвежей наволочке. Последней мыслью перед тем, как тьма окончательно поглотила сознание, было спокойное осознание: сегодня ночью Денис ее не найдет. Сегодня ночью она спит под защитой того, чье имя означает «Утешение».