Последний год (гет)

К середине декабря Хогвартс окончательно преобразился.

На перилах лестниц появились еловые гирлянды, в коридорах пахло хвоей и чем-то сладким, а зачарованный потолок Большого зала почти каждый вечер затягивало облаками, из которых медленно сыпался снег. Снежинки исчезали ещё до того, как успевали коснуться столов, но младшекурсники всё равно время от времени пытались поймать их ладонями.

До рождественских каникул оставалось совсем немного. Ученики с нетерпением ждали праздника, преподаватели — видимо, каникул не меньше, а старшекурсники обсуждали предстоящий бал с таким увлечением, словно от выбора спутника зависела их дальнейшая судьба.

Впрочем, кое-что в Хогвартсе уже определилось.

Лили Эванс и Джеймс Поттер теперь официально были вместе.

Для Марлин и Алисы это не стало неожиданностью. После того как Лили вернулась в спальню с подозрительно довольным видом и сообщила, что у неё есть новость, которую они ни за что не угадают, выяснилось, что Джеймс наконец-то получил своё долгожданное приглашение на бал. Правда, прежде чем девочки успели вытянуть из Лили подробности, она добавила, что теперь они встречаются, и спрятала лицо в подушку, не желая отвечать на дальнейшие вопросы.

Разумеется, это не помогло.

Алиса расспрашивала её почти до отбоя, а Марлин, хоть и старалась сохранять серьёзность, не упустила возможности напомнить подруге, сколько лет Поттер добивался хотя бы одного её благосклонного взгляда.

С тех пор прошла неделя, и, судя по всему, Джеймс решил наверстать упущенное время.

— Нет, вы только посмотрите на них, — произнесла Алиса за завтраком.

Марлин оторвалась от тоста и проследила за её взглядом.

За гриффиндорским столом Джеймс что-то увлечённо рассказывал Лили, одновременно пытаясь намазать маслом кусок хлеба. Получалось плохо: он то и дело отвлекался, чтобы посмотреть на девушку, а Лили, заметив это, с улыбкой отбирала у него нож.

— Джеймс, если ты продолжишь размахивать руками, мы останемся без завтрака, — предупредила она.

— Я просто пытаюсь донести до тебя всю серьёзность ситуации.

— Ты рассказываешь мне, как Сириус чуть не упал с лестницы.

— Он не просто чуть не упал. Он продемонстрировал совершенно новый способ спускаться с третьего этажа.

— Он поскользнулся на собственном шарфе.

— Детали, Эванс. Не отвлекайся от сути.

Лили рассмеялась и протянула ему спасённый тост.

Джеймс тут же улыбнулся ей — так довольно, будто она вручила ему кубок за заслуги перед школой.

— Они невыносимы, — заключила Алиса.

— Кто бы говорил, — отозвалась Марлин. — Ты уже три дня обсуждаешь, какое платье надеть на бал, хотя до него ещё две недели.

— Это совершенно другое.

— Разумеется. У тебя хотя бы есть уважительная причина для беспокойства. Вдруг платье не понравится Фрэнку?

Алиса замолчала и посмотрела на неё с укоризной.

— Он даже не будет на балу.

— Вот именно. Значит, можешь выбрать любое.

— Марлин!

Та рассмеялась и вернулась к завтраку.

Алиса действительно скучала по Фрэнку. Иногда она получала от него письма, и тогда следующие полчаса ходила с такой улыбкой, что Марлин начинала подозревать: Долгопупс научился каким-то особенно эффективным чарам. Но на рождественский бал он приехать не мог, и Алисе предстояло провести вечер без него.

Лили, заметив её расстроенное лицо, потянулась через Марлин и сжала руку подруги.

— Мы будем с тобой, — сказала она. — И если кто-нибудь наступит тебе на платье, Джеймс вызовет его на дуэль.

— Почему это я? — возмутился Джеймс, услышав последние слова.

— Потому что ты мой парень.

Он задумался.

— Справедливо.

— И потому что ты сам предложил вчера вызвать на дуэль Питера за последний кусок пирога.

— Это было дело принципа.

— Конечно, дорогой.

Марлин медленно повернулась к Алисе.

— Ты слышала? Она назвала его дорогим.

— Я слышала, Марлин.

— А я просто хочу, чтобы вы оба знали: если вы продолжите в том же духе, мне придётся искать себе новых друзей.

— Удачи, — ответила Лили. — Мы предупредим остальных, чтобы не принимали тебя.

Джеймс рассмеялся и, прежде чем Марлин успела придумать достойный ответ, придвинул к Лили блюдце с джемом.

— Ты ведь любишь клубничный, да?

— Я люблю клубничный, когда его не размазывают по всему столу.

— Я учту.

Он поднял руки в знак капитуляции, но, когда Лили отвернулась к Алисе, незаметно подвинул к ней ещё один тост.

Марлин покачала головой.

— Если бы мне кто-нибудь сказал год назад, что я буду наблюдать за тем, как Джеймс Поттер добровольно делится завтраком, я бы решила, что у него отобрали палочку.

— Он всегда умел быть хорошим, — заметила Лили, услышав её слова. — Просто иногда слишком старался это доказать.

Джеймс на мгновение перестал улыбаться и посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, понятное только им двоим.

— А ты всегда умела замечать то, что остальные пропускали, — ответил он.

Лили смутилась и толкнула его коленом под столом.

— Ешь свой завтрак, Поттер.

— Слушаюсь.

Алиса прикрыла улыбку чашкой, а Марлин решила, что с неё на сегодня достаточно нежности.

К сожалению, Хогвартс не собирался давать ей передышку.

К обеду слухи о предстоящем бале добрались даже до тех, кто прежде не проявлял к нему никакого интереса.

В библиотеке две пуффендуйки спорили, можно ли надеть на праздник мантии с чарами изменения цвета. В коридоре возле кабинета чар третьекурсник пытался выяснить у старосты, обязательно ли приходить со спутником, если тебя пригласил человек, с которым ты разговаривал всего два раза. А у лестницы на четвёртый этаж Марлин случайно услышала, как две слизеринки обсуждали, кто из их однокурсников уже успел пригласить девушек.

— По-моему, половина школы сходит с ума, — сказала она, догнав Лили и Алису после занятий.

— Это потому, что половина школы ещё не знает, с кем пойдёт, — отозвалась Алиса. — А другая половина делает вид, что ей всё равно.

— Тогда я принадлежу к третьей половине. Мне всё равно, и я не собираюсь это скрывать.

Лили посмотрела на неё с улыбкой.

— Конечно. Поэтому ты вчера трижды спрашивала, будет ли на балу достаточно тыквенного сока.

— Это вопрос безопасности. Я не могу веселиться на пустой желудок.

— А Эндрю знает, что его ждёт?

— Эндрю знает, что я могу облить его пуншем. Я считаю, что предупредила его обо всех существенных рисках.

— Как благородно с твоей стороны.

— Я вообще очень заботливая.

Они свернули в коридор, ведущий к внутреннему двору. За высокими окнами кружился снег, а возле подоконника двое младшекурсников пытались уговорить зачарованную метлу самостоятельно убрать рассыпанные перья.

Метла, судя по всему, не разделяла их энтузиазма.

— Кстати, — вспомнила Алиса, — вы слышали про Кэти Джонсон?

— Что на этот раз? — спросила Марлин.

— Говорят, она собирается на бал с Ричардом Монтегю.

Лили удивлённо подняла брови.

— С Монтегю? Они же всё время спорят.

— Вот именно! — Алиса оживилась. — На прошлой неделе он заявил, что она совершенно не разбирается в квиддиче, а она ответила, что он играет так, будто держит метлу не той стороной.

Марлин прыснула.

— И после этого он её пригласил?

— Судя по всему, да.

— Может, у них просто своеобразный способ ухаживать друг за другом, — предположила Лили.

— Если это ухаживание, я предпочитаю остаться старой девой, — заявила Марлин.

— Ты говорила то же самое о браке ещё в прошлом году, — напомнила Алиса.

— И пока не вижу причин менять мнение.

Лили выразительно посмотрела на неё.

— Ты идёшь на бал с Эндрю Уилсоном.

— Это не имеет никакого отношения к браку.

— Разумеется.

Марлин прищурилась, но Лили уже смеялась, пряча лицо за шарфом.

Они продолжили путь, обсуждая Кэти и Монтегю. Алиса была уверена, что к самому балу они успеют поссориться, помириться и снова поссориться как минимум дважды. Лили предполагала, что Монтегю просто не умеет разговаривать с девушками, которые ему нравятся. Марлин же считала, что если человек не способен отличить приглашение на танец от вызова на дуэль, ему лучше провести праздник в компании учебника по этикету.

— А вы слышали, что Флитвик собирается устроить танцевальный конкурс? — вдруг спросила Лили.

— Нет, — ответила Алиса. — Кто тебе сказал?

— Джеймс.

Марлин медленно повернула голову.

— И с каких пор Поттер стал источником достоверной информации?

— Он услышал это от одного из старост.

— А староста услышал от кого-то, кто услышал от первокурсника, который видел во сне Дамблдора в танцевальных туфлях?

Лили рассмеялась.

— Возможно.

— Вот и я о том же.

Но, несмотря на все шутки, Марлин чувствовала, как приближение праздника постепенно меняет привычный ритм школьных дней. Даже самые обыкновенные вещи казались немного другими: прогулки после занятий становились длиннее, разговоры у камина — оживлённее, а возвращение в спальню по вечерам всё чаще сопровождалось обсуждением нарядов, музыки и того, что вообще принято делать на рождественских балах.

Особенно если идёшь туда с человеком, которого знаешь не слишком хорошо.

Впрочем, Марлин не собиралась об этом беспокоиться.

Эндрю был милым. Они договорились, что идут по-дружески. На этом вопрос можно было считать закрытым.

Если бы только некоторые люди перестали смотреть на неё с таким выражением лица, будто она скрывала государственную тайну.

В тот же вечер в гостиной Гриффиндора царило необыкновенное оживление.

Кто-то играл в волшебные шахматы, кто-то пытался выучить заклинание, которое должно было украсить праздничную мантию мерцающими звёздами, а возле камина собралась компания старшекурсников, обсуждавших, кто из преподавателей лучше всех танцует.

— Спорим, Макгонагалл умеет танцевать вальс? — сказал один из мальчиков.

— Макгонагалл умеет всё, — отозвалась Лили, устроившись рядом с Джеймсом на диване.

— А Дамблдор? — спросил Питер.

Сириус задумчиво посмотрел в огонь.

— Я бы поставил на то, что он умеет танцевать так, что никто не решится сказать ему об обратном.

— Это не ответ, — заметил Джеймс.

— Это единственный разумный ответ.

Лили засмеялась и положила голову Джеймсу на плечо. Он на мгновение отвлёкся от разговора, посмотрел на неё и улыбнулся, прежде чем снова повернуться к друзьям.

Этот жест был таким естественным, что никто уже не обращал на него особого внимания.

Почти никто.

Сириус, конечно, заметил. Он вообще замечал всё, что могло стать поводом для шутки. Но на этот раз промолчал, лишь обменявшись с Ремусом понимающим взглядом.

Ремус едва заметно улыбнулся и вернулся к книге.

Джеймс тем временем что-то тихо спросил у Лили. Она ответила, не поднимая головы, и он поправил край её шарфа, который сполз на плечо.

— Мерлин, — пробормотал Сириус. — Ещё месяц назад я бы не поверил, что доживу до дня, когда Джеймс Поттер добровольно поправит кому-то шарф вместо того, чтобы рассказывать о своих подвигах.

— Не завидуй, Блэк, — отозвался Джеймс.

— Я не завидую. Я наблюдаю за редким природным явлением.

Лили подняла голову.

— Сириус, если ты продолжишь, я расскажу всем, как ты однажды пытался очаровать собственное отражение.

На этот раз замолчал уже Сириус.

Джеймс медленно повернулся к нему.

— Что?

— Ничего.

— Сириус.

— Это была научная работа!

Лили расхохоталась, а Джеймс потребовал немедленно рассказать подробности. Сириус возмущался, Ремус пытался сохранить серьёзность, Питер задавал вопросы, от которых положение Блэка становилось всё безнадёжнее.

И всё это время Лили сидела рядом с Джеймсом, улыбаясь так спокойно и счастливо, словно именно здесь и должна была находиться.

Позднее, когда большая часть гриффиндорцев разошлась по спальням, Марлин лежала на кровати и пыталась решить, стоит ли начинать новую книгу или лучше оставить это удовольствие на каникулы.

Алиса сидела за столиком и писала Фрэнку письмо. Лили расчёсывала волосы перед зеркалом, время от времени улыбаясь собственным мыслям.

— Ты опять улыбаешься, — заметила Марлин.

Лили встретилась с ней взглядом в отражении.

— Имею право.

— Безусловно. Просто хотела убедиться, что мы не пропустили какую-нибудь важную новость.

— Никаких новостей.

— А Поттер знает, что ты так счастлива?

— Марлин!

Алиса рассмеялась над письмом.

— Оставь её. Пусть человек насладится первыми неделями отношений.

— Я и не мешаю. Я любуюсь.

— Ты невыносима.

— Зато любима.

Лили покачала головой, но улыбку скрыть не смогла.

Некоторое время в спальне было тихо. За окном падал снег, а где-то внизу слышались приглушённые голоса возвращавшихся с поздних занятий учеников.

— Знаете, — сказала Алиса, складывая письмо, — мне кажется, в этом году Рождество будет хорошим.

— Потому что Джеймс наконец-то перестал выглядеть так, будто каждый разговор с Лили — его последний шанс на жизнь? — уточнила Марлин.

— И поэтому тоже. Но вообще… — Алиса задумалась. — Просто всё как-то меняется. Даже если совсем немного.

Марлин посмотрела на подругу и кивнула.

В этом Алиса была права.

Лили и Джеймс нашли друг друга, хотя ещё недавно никто из них не был уверен, что это когда-нибудь случится. Алиса продолжала ждать писем от Фрэнка, старательно делая вид, что расстояние её не беспокоит. Эндрю пригласил Марлин на бал, и теперь у неё был спутник, с которым можно было спокойно провести вечер.

А где-то в слизеринской гостиной Регулус Блэк, вероятно, занимался своими делами и совершенно не думал о том, с кем пойдёт на бал Марлин Маккиннон.

По крайней мере, она надеялась, что так и есть.

— А ты о чём задумалась? — спросила Лили.

— О том, что до каникул осталось совсем немного.

— И?

— И что я собираюсь провести их в полном покое. Никаких уроков, никаких домашних заданий и никаких слизеринцев.

Лили многозначительно посмотрела на неё.

— Конечно, Марлин.

— Что значит это «конечно»?

— Ничего.

— Эванс.

— Я молчу.

Марлин бросила в неё подушку. Лили ловко поймала её и, смеясь, вернула обратно.

За окном всё шёл снег. В замке зажигались огни, портреты начинали свои вечерние разговоры, а приближение Рождества обещало новые встречи, неожиданные признания и множество событий, о которых пока никто не подозревал.

Марлин укрылась одеялом и закрыла глаза.

До бала оставалось совсем немного.

И она была совершенно уверена, что всё пройдёт именно так, как она задумала.

Ну, почти.

-

Снег укрыл двор, крыши и статуи ровным белым покрывалом. На ветвях деревьев блестел иней, а над озером тянулся лёгкий туман. Холодный воздух щипал щёки, и даже привычные дорожки вокруг замка казались непривычно тихими.

Марлин как раз свернула в пустой коридор, когда увидела Регулуса.

Он остановился.

— Привет, Маккиннон.

— Привет, Блэк.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.

— Куда идёшь? — спросила Марлин.

— Собирался в библиотеку.

— Снова?

— Некоторые люди всё ещё пытаются закончить учебный год без долгов.

— Некоторые люди слишком серьёзно относятся к учёбе.

— А некоторые предпочитают надеяться на чудо.

— Пока работает.

Регулус усмехнулся.

Марлин посмотрела в окно, за которым медленно кружились снежинки.

— Я хотела немного пройтись. До комендантского часа ещё есть время.

Она помолчала секунду, словно обдумывая следующую фразу, а затем повернулась к нему:

— Не хочешь со мной?

Регулус едва заметно замер.

Он хотел.

Но в голове тут же появилась совершенно ненужная мысль: а если кто-нибудь их увидит? Особенно кто-нибудь из Слизерина, кому непременно захочется поинтересоваться, что он забыл в компании Маккиннон.

Он несколько секунд молчал, пытаясь придумать причину отказаться.

Не придумал.

— Хорошо.

Холод сразу ударил в лицо, стоило им выйти из замка, но Марлин только улыбнулась. Снег тихо поскрипывал под ногами, а из окон Большого зала на дорожки ложились тёплые прямоугольники света.

— Как же я люблю зиму, — сказала она.

Регулус посмотрел на неё.

— Почему именно зима?

— Потому что сейчас она.

— Логично.

— Но если подумать, я вообще люблю все времена года.

Регулус рассмеялся.

— То есть тебе нравится всё.

Марлин улыбнулась и подняла лицо к падающим снежинкам.

— Весну люблю за то, что всё начинает оживать. Лето — за тепло. Осень — за цвета. А зиму…

Она посмотрела на заснеженный двор.

— За ощущение, будто всё вокруг становится немного тише.

Регулус несколько секунд молчал, разглядывая дорожку перед собой.

— Это, пожалуй, единственное хорошее объяснение любви к зиме, которое я слышал.

— А ты?

— Что я?

— Какое время года любишь?

Регулус пожал плечами.

— Не думал об этом.

— Ты вообще когда-нибудь позволяешь себе думать о чём-нибудь бесполезном?

— Допустим, сейчас.

Марлин на секунду замолчала, а потом улыбнулась.

— Значит, прогулка всё-таки полезная.

— Не сказал бы.

— Конечно.

Они продолжили идти по заснеженному двору. Марлин, ничего не подозревая, рассказывала ему, как однажды в детстве пыталась слепить снеговика и в итоге построила нечто больше напоминавшее кривую картошку.

— Мой отец сказал, что это самое оригинальное произведение искусства, которое он когда-либо видел, — закончила она. — А потом сфотографировал его и отправил родственникам.

— Звучит как проявление родительской любви.

— Звучит как шантаж. Каждый год перед Рождеством он напоминает мне об этом.

Регулус улыбнулся, представив снеговика, которого Марлин, судя по её рассказу, лепила с тем же упорством, с каким теперь спорила с ним о каждой мелочи.

Он поймал себя на том, что ему нравится её слушать.

Даже когда она перескакивала с одной истории на другую, забывала, с чего начала, и возвращалась к первоначальной мысли спустя несколько минут. С ней не нужно было подбирать слова, следить за каждым жестом или беспокоиться, что случайное замечание будет воспринято как слабость.

По крайней мере, сегодня.

В какой-то момент Регулус остановился, набрал снег в ладонь и быстро слепил небольшой снежок.

Марлин заметила слишком поздно.

Снежок прилетел ей прямо в плечо.

Она замерла.

Медленно повернулась к нему.

— Ты на меня напал?

Регулус пожал плечами.

— Не знаю, о чём ты.

— Блэк!

— Возможно, это был ветер.

Марлин прищурилась.

— Ах так.

Она наклонилась и набрала снег.

— Стой смирно.

Регулус посмотрел на снежок в её руке.

— Зачем?

— Будет честно, если я попаду в тебя. Тогда мы будем квиты и спокойно продолжим прогулку.

— Очень сомнительная система правосудия.

— Стой.

Он всё-таки замер.

Марлин прицелилась и бросила.

Снежок попал ему прямо в плечо.

— Вот.

Регулус стряхнул снег с мантии.

— Теперь квиты?

— Абсолютно.

— Хорошо.

Марлин довольно улыбнулась и отряхнула ладони.

— Знаешь, я так и знала, что ты приятный собеседник.

Регулус повернул к ней голову.

— Неужели?

— Ага. Просто за всеми этими колкостями ты старательно прячешь свою нормальную сторону. Поэтому я и пыталась тебя разговорить ещё с самого начала.

— То есть все эти месяцы ты просто проверяла свою теорию?

— Разумеется. И, как видишь, оказалась права.

— Самоуверенно.

— Зато справедливо. Можешь даже поблагодарить меня за настойчивость.

— Не дождёшься.

— Ничего, я умею ждать.

Регулус покачал головой, но улыбку скрыть не сумел.

Они снова пошли рядом.

На этот раз он не стал больше бросать снежки.

Хотя очень хотелось.

— Кстати, — произнесла Марлин спустя некоторое время. — Ты уже решил, с кем пойдёшь на бал?

Регулус повернул к ней голову.

— Решил.

— И кто же?

— Малисбер.

— О, — протянула Марлин. — Не удивлена. Хороший выбор.

— Верно.

Марлин кивнула, словно получила вполне ожидаемый ответ.

— Ну, тогда всё складывается. Вы будете отлично смотреться вместе.

— Надеюсь, — спокойно ответил Регулус.

— А ты уже придумал, что наденешь?

— Пока нет.

— Как так? До бала осталось совсем немного. Неужели ты собираешься выбирать одежду в последний момент?

— Уверен, переживу.

— Не сомневаюсь. Хотя Малисбер, возможно, будет другого мнения.

— Думаешь?

— Уверена. Девушки обычно уделяют таким вещам больше внимания.

Регулус усмехнулся.

— А ты?

— Что я?

— Уже выбрала платье?

— Почти. Осталось определиться с некоторыми деталями.

— Значит, всё-таки уделяешь этому внимание.

— Конечно. Я же не собираюсь приходить на бал в школьной форме.

— Было бы необычно.

— И весьма практично. Но, боюсь, Макгонагалл не оценила бы.

Они прошли ещё несколько шагов. Марлин поправила шарф, который ветер успел немного распустить, а затем продолжила:

— Кстати, я тоже иду не одна.

Регулус посмотрел на неё.

— Да?

— Меня пригласил Эндрю Уилсон.

Он помнил это имя. Когтевранец, с которым Марлин познакомилась в Хогсмиде после того, как облила его сливочным пивом.

На мгновение внутри неприятно кольнуло.

Регулус тут же отогнал эту мысль. Эндрю был её другом. Марлин могла пойти с кем угодно, и его это совершенно не касалось. К тому же он сам пригласил Малисбер. Было бы довольно глупо испытывать недовольство из-за чужого приглашения.

— Уилсон? — переспросил он.

— Да. Тот самый когтевранец, на которого я пролила сливочное пиво.

— Помню.

— Он оказался довольно милым. И, кажется, не держит на меня зла.

— Великодушно с его стороны.

— Не начинай. Я уже извинилась.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Ты не умеешь читать мысли.

— Зато прекрасно умею читать выражения лиц.

Регулус покачал головой.

— И вы идёте вместе?

Марлин улыбнулась и снова посмотрела на заснеженные деревья.

— Да. Вообще, я рада, что он меня пригласил. Не хотелось бы весь вечер стоять у стены и делать вид, что мне весело.

— Ты бы всё равно нашла, чем себя занять.

— Например?

— Комментировала бы чужие наряды.

— Это отличная идея. А ещё я могла бы оценивать танцы.

— И выставлять баллы?

— Разумеется. По десятибалльной шкале.

— Надеюсь, ты не собираешься оценивать меня.

— Теперь, когда ты об этом сказал, придётся.

— Тогда постараюсь не танцевать.

Марлин рассмеялась.

Разговор снова вернулся к обычным мелочам. Они обсуждали предстоящие каникулы, рождественские украшения в замке и то, насколько неудачно домовики выбрали место для огромной ёлки в вестибюле.

Регулус почти забыл о коротком уколе, который испытал, услышав имя Эндрю. Почти.

Ему не нравилось, что эта мысль вообще возникла. Он прекрасно понимал, что Марлин не обязана ни с кем советоваться о своих планах, а их общение пока оставалось всего лишь дружеским. Он сам не собирался придавать ему большее значение.

В конце концов, у него была Малисбер.

И этого вполне достаточно.

Когда они вернулись к замку, снег уже перестал идти. На дорожках остались следы их прогулки, а из Большого зала доносились голоса и звон посуды — ужин вот-вот должен был начаться.

Марлин остановилась у ступеней.

— Спасибо за прогулку, Блэк.

— Не за что.

— Увидимся завтра?

— Вероятно.

— Какой ты разговорчивый.

— Стараюсь не утомлять тебя.

— Поздно. Я уже устала.

Регулус усмехнулся.

— Тогда до завтра, Маккиннон.

— До завтра!

Марлин скрылась за дверью замка.

Регулус задержался на ступенях, глядя ей вслед. Затем поправил воротник мантии и направился внутрь.

До рождественского бала оставалось ещё две недели. Впереди были занятия, домашние задания и, вероятно, ещё несколько таких прогулок.

Он не видел причин придавать этому какое-либо значение.

Они просто начинали общаться.

Как друзья.