Хищная не-проблема (джен)

Сапфир Шорс прибыла на ферму «Сладкое яблоко» в собственной карете — золочёной, с бархатными шторами и кьюти-гербом на дверце. Выехала она в сопровождении двух ассистентов — молодых пони в одинаковых тёмных жакетах, с блокнотами и флаконами в копытах. И всё было бы прекрасно, если бы не одно обстоятельство.

Духи.

Сапфир Шорс, королева поп-музыки, решила, что для такого случая — поездки в деревенский спа-салон к гепарду — нужен особый аромат. И выбрала новейшую, самую дорогую, самую модную серию парфюма, которую ей прислали на пробу перед выходом новой коллекции. Флакон был тяжёлый, хрустальный, с золотой крышкой. Запах был... сильным. Очень сильным.

Лотос и Алоэ почувствовали его ещё до того, как карета остановилась у ворот. Запах шёл волной — тяжёлый, густой, приторный, с нотами чего-то, что, возможно, должно было пахнуть цветами, но пахло скорее химической лабораторией, смешанной с сахарной пудрой.

— Что это? — спросила Алоэ, прижимая копыто к носу.

— Не знаю, — ответила Лотос, и её голос уже звучал гнусаво. — Но, кажется, у меня начинается аллергия.

К тому моменту, когда Сапфир Шорс вышла из кареты, обе сестры уже чихали. Их носы заложило, из глаз текли слёзы, и они с трудом могли дышать.

— Добрый день! — пропела Сапфир, оглядывая ферму с лёгким снисхождением. — Я записана на процедуру.

— Д-да, — выдавила Лотос. — Проходите.

Ассистенты Сапфир, вышедшие следом, выглядели ещё хуже. Один из них, молодой пегас с блокнотом, покачивался на ногах, как пьяный, и его глаза были мутными. Второй, единорог с флаконом в магии, с трудом держал этот флакон — магия мерцала и гасла, как перегорающая лампа.

— М-мы... мы... — попытался сказать пегас, но не смог даже начать фразу. — М-мы... привезли... духи...

— Мы чуем, — ответила Алоэ, вытирая слёзы.

* * *

Отказать клиенту спа-салон не имел права. Деньги были получены заранее, услуга должна быть предоставлена в полном объёме. Лотос и Алоэ переглянулись, и в их взглядах читалась одна и та же мысль: «Мы не можем это отменить. Но мы можем это пережить».

Стоически превозмогая аллергию, они провели Сапфир в амбар. Уложили её на матрас. Нанесли масло — стараясь дышать через раз и не чихать на клиентку. Затем Лотос отошла к двери и позвала:

— Лайри! Лайри, иди сюда!

Сапфир лежала на матрасе, с нетерпением глядя на дверь. Её ассистенты встали в углу, всё ещё в полубессознательном состоянии. Грэнни Смит, уловившая зловоние «благовония» еще на подходе, заглянула в амбар, оценила ситуацию, чихнула и увела обоих ассистентов в дом Эпплов — отпаивать оздоровительными настойками.

В амбар вошёл Лайри.

И остановился.

Он поднял голову, понюхал воздух. Потом понюхал ещё раз. Его морда вытянулась, уши прижались, а хвост задёргался.

Гепард опустил нос к полу и начал изучать следы. Медленно, внимательно, шаг за шагом обнюхал каждый отпечаток копыта, каждую трещинку в полу. Подошёл к месту, где стояли ассистенты, понюхал, отшатнулся. Подошёл к Лотос и Алоэ, понюхал их, и в его глазах появилось выражение, которое можно было перевести как: «И вы тоже?»

Лотос шепотом отметила:

— У него крайне скептичная морда.

Наконец Лайри подошёл к Сапфир Шорс. Она лежала на матрасе, намазанная маслом, и смотрела на него с нетерпением.

— Ну? — сказала она. — Я жду.

Лайри склонился над ней. Он понюхал её плечо, спину, затылок. Он задержался на секунду дольше, чем обычно. Потом отстранился, посмотрел на неё, и его морда выразила нечто, что не нуждалось в переводе.

Он издал громкое, протяжное:

— Бле-е-е!

Звук, который издаёт кот, чувствующий что-то столь отвратительное, что не может этого вынести.

Лайри встряхнулся всем телом, развернулся и пошёл к двери. Мимоходом одарив Лотос и Алоэ красноречивым взглядом: «Вы сдурели?!»

И вышел.

В морозный, веющий снежной свежестью день.

* * *

Сеанс был сорван.

Сапфир Шорс села на матрасе, и на её морде было выражение, которое бывает у пони, впервые столкнувшейся с тем, что мир не вращается вокруг неё одной.

— Что это значит? — спросила она. — Он ушёл? Он не будет вылизывать?

— Простите, — сказала Лотос, и её голос всё ещё звучал гнусаво. — Кажется, ему не понравился запах.

— Запах? — Сапфир принюхалась к себе. — Это новейшая серия парфюма! Она нравится всем!

— Может быть, — сказала Алоэ, вытирая слёзы. — Но не гепардам.

Сапфир нахмурилась.

— Я заплатила за процедуру. Я хочу её получить.

— Мы вернём вам деньги, — сказала Лотос, беря перо и бумагу. — Мы не можем предоставить услугу, если животное отказывается.

Сапфир принялась вытирать масло полотенцем.

Один из ассистентов, молодой пегас, вернулся в амбар первым. Он выглядел уже почти нормально, хотя его глаза всё ещё слезились.

— Мы поможем вам одеться, — сказал он Сапфир.

— Не надо, — ответила она, но он уже подошёл и начал поправлять её накидку.

Алоэ подошла к Сапфир и тихо сказала:

— Причина провала — ваши духи. Животному не понравился запах.

Сапфир замерла.

— Мои духи? — переспросила она. — Это новейшая серия. Она...

— Она отвратительная, — сказал ассистент-пегас.

Сапфир повернулась к нему.

— Что?

— Она отвратительная, — повторил он, и в его голосе не было ни капли почтения. — Я работаю с вами два года, и я никогда не говорил этого. Но сейчас скажу: эти духи — худшее, что я когда-либо нюхал. От них у меня болит голова. От них у Лотос и Алоэ аллергия. От них ваш гепард сбежал. Это не парфюм. Это химическое оружие.

Сапфир замолчала.

Она смотрела на ассистента, на его сердитую морду, на слезящиеся глаза Алоэ, на сопли Лотос, на пустой матрас, где должен был лежать Лайри. И она вспомнила.

Вспомнила, как гепард встряхнулся и ушёл. Как он посмотрел на неё. Как он сказал «бле-е-е».

Она привыкла к этим духам. Она носила их уже неделю. Она не чувствовала их — она просто знала, что они дорогие, модные, новейшие. Она не думала о том, как они пахнут для других.

— Я... — она замолчала.

Лотос протянула ей акт возврата денег.

Сапфир посмотрела на бумагу. Потом на камин, который горел в углу амбара. Потом снова на бумагу.

Она взяла акт, подошла к камину и бросила лист в огонь.

— Не надо возврата, — сказала она. — Я сама виновата.

Она повернулась к ассистентам.

— Простите меня, — сказала она. — Я не думала.

Пегас кивнул. Возвратившийся единорог, всё ещё немного вялый, кивнул тоже.

Сапфир вышла из амбара. У ворот фермы её ждала карета. Она села внутрь, закрыла дверцу и посмотрела на себя в маленькое зеркальце.

Она не могла почувствовать свои духи. Но она видела реакцию других. И этого было достаточно.

Она взяла флакон, лежащий на бархатном сиденье. Проверила, плотно ли закрыта крышка. Покрутила её, убедилась, что ни капли не просочится. Потом завернула флакон в шёлковый платок и убрала в дорожную сумку — глубоко, на самое дно, подальше от всего.

— Больше никогда, — сказала она тихо. — И это не для них. Это для меня.

Пони-ассистенты залезли в салон, карета тронулась. Лотос и Алоэ стояли у ворот и смотрели ей вслед. Лайри вышел из своего амбара, потянулся, зевнул и улёгся на снег, подставляя бока морозному воздуху.

— Он вернулся, — сказала Алоэ.

— Он всегда возвращается, — ответила Лотос.

Она посмотрела на следы колёс, оставшиеся на снегу, и улыбнулась.

— Может, это и к лучшему.