Жили у бабуси (джен)

Казалось, только вчера закончились каникулы, как уже наступил февраль. Русские с удивлением отмечали, что мальчики становились явно рассеяннее, а девочки, сбиваясь в стайки, частенько хихикали в укромных уголках.

— Сезонное английское заболевание! — дружно решили ребята и на всякий случай старались держаться в стороне от однокурсников.

«Страшное» началось, когда Баюн, вернувшись с очередной вечерней прогулки, «обрадовал» детей совершенно расфокусированным взглядом и широкой улыбкой.

— Пора принимать меры! — решительно заявила Алёнушка. — А то Баюша тоже где-то подцепил эту неизвестную хворь!

— Да не хворь это! А праздничное настроение! — обиделся черный кот.

— А какой нынче праздник? — недоуменно спросила Василиса.

— Во дают! Масленицу широкую позабыть! — чихнул от удивления Баюн. — Да и это… День влюбленных скоро… Помогите Минервушку порадовать, Афинушку мою, зазнобушку! — внезапно выдал кот.

Новость ребят озадачила. Предложенные «навскидку» варианты подарков кота не устроили. Ему было нужно «чтоб оригинально, практично и при этом не пафосно». Пришлось просить время на обдумывание. В конце концов решили, что раз в моде валяние из шерсти, этим нужно пользоваться. Увы, на полноценные русские валенки не хватало ни времени, ни шерсти Баюна. Поворчав и повздыхав, кот придвинул к себе заботливо вычесанный девочками и подготовленный для работы материал и, орудуя когтем, как иголкой, смастерил сердечко. Его повесили на спряденную из той же шерсти нить, и подарок был готов. Баюн не поддался на уговоры и не позволил девочкам ни расшить кулон бисером, ни попробовать перекрасить.

— Кто ж виноват, что я черным уродился! А оберег зазнобушке будет — загляденье! Ни у кого больше такого нет! — упирался кот.

Девочки настаивать не стали. В конце концов, Баюн знал МакГонагалл куда лучше ребят, ведь они-то ее видели только на лекциях и в Большом зале. На людях профессор держалась подчеркнуто строго, даже холодно. А уж как там с другой стороны точно знает только Баюн, только он, разумеется, никому рассказывать не собирался.

В Большой зал на завтрак спускались уже подготовленные. Поэтому обилие тошнотворно-розовых сердечек, порхающих купидончиков и хитро подмигивающий всем подряд Дамблдор в малиновой мантии, расшитой сердечками не стали неожиданностью для русских ребят. Они даже смогли перебороть себя и сделать вид, что все это им очень нравится.

Вместо доставки традиционных утренних писем и газет совы без устали сновали туда-сюда, рассыпая над головами учеников валентинки. Одна, плавно кружась, опустилась Василисе в тарелку. Подняв измазанный манкой конверт двумя пальцами за уголок, девочка сурово посмотрела на Артёма. Но он слишком натурально подавился от изумления, чтобы предположить, что эта чепуха — его рук дело. Да и не станет «бравый пилот» тратить время на подобные глупости. Надо будет — прямо скажет. А не скажет, так Василиса ему сама намекнет. Ласково, синяком под глазом в форме сердечка, например.

Девочка обвела взглядом зал. Кому понадобилось присылать ей эту чушь? Ну конечно! Василисушка еле заметно поморщилась. Поттер-младший, перехватив ее взгляд, начал картинно подмигивать. Тёмка, нахмурившись, побарабанил пальцами по столешнице, но, кажется, спина Алёнки закрыла его от Джеймса. Жаль, иначе бы он не столь смело себя вел.

— Этот Джек Поттер ведет себя отвратительно! — заявила Василиса, отворачиваясь и брезгливо кладя валентинку на край тарелки.

— Этот Джек-пот сегодня будет ускоренно обучаться манерам, — проникновенно заверил девочку Артём.

— Остынь, Отелло, еще не хватало! — осадил брата Сева. — Успеется. Этот тип никуда не денется, а момент упустим. Где?.. — он протянул руку.

— Вот! — точно в ладонь лег тот самый пузырек с ярлычком из Выручай-комнаты, на мгновение блеснул стеклом и скрылся в рукаве Севы.

— Кто это сюда поставил? — разорялся Рон Уизли, потрясая перед классом пузырьком с насмешливым ярлычком в форме сердечка, гласившим «Выпей меня, если, конечно, не трус». — Я спрашиваю в последний раз!

— Последний был пять минут назад, профессор, забыли? — протянул Сева, чуть раскачиваясь на стуле. Мальчика явно мало заботили приличия. В данный момент результат эксперимента был куда важнее. Под мантией уже ждала тетрадь, где Алёнка и Сева отмечали ход опытов.

— И чего он так завелся? — недоумевали девочки. — Ну, подумаешь, пузырек…

— Это ж рыжий, чего вы хотели? — пожав плечами, тихо откомментировал по-русски Тёма.

Девочки хмуро кивнули.

— Так, значит, это вы, мистер Баббинс! — развернулся к Севке зельевар. — Минус десять очков с Хаффлпафа и отработка на две недели у меня лично!

— За что? — откликнулся мальчик. — Даже если это и я поставил этот пузырек вам на стол, что, кстати, вы не доказали, и что с того?

— Насмешка над преподавателем, мистер Баббинс, в этой школе наказуема! — прошипел Уизли.

— Как вы докажете, что это именно я, и пузырек предназначался именно вам, профессор? — продолжал упорствовать Сева.

Тёмка пнул брата под столом, предупреждая, что тот завирается и нарывается на неприятности. Сева лишь отмахнулся.

«Ох, братишка… Будь я на месте Уизли, одно это наглое поведение уже дало бы мне твердое основание считать тебе виновником! Хотя мы и подстроили это вместе… Ну не надо так явно…» — думал Тёма, изредка ерзая на стуле.

Кажется, нервы зельевара не отличались крепостью. Он схватил Севу чуть повыше локтя и выволок на середину класса.

— Как я докажу? — буквально прорычал Уизли, выхватив палочку. — Легиллименс!

Все произошло слишком быстро, чтобы успеть вмешаться, а некоторые и понять-то ничего не успели. Почему профессор зельеварения забыл, что для применения этого заклинания надо не просто прокричать одно слово, а еще и обладать некоторыми качествами и навыками, Тёма предположить еще мог. Но вот дальнейшее развитие событий не сумел предвидеть никто.

Сева привычно поставил блок, хотя где-то проскользнула мысль, что это не требуется. Однако первая попытка вторжения Уизли в чей-то разум оказалась куда грубее, чем все «допросы» Тёмного лорда в худшем его настроении. Мальчик вскрикнул и, сжав виски, упал на пол, почти мгновенно потеряв сознание.

— СЕВКА! — крикнул Артём, срываясь с места и подбегая к лежащему ничком брату.

В этот же момент палочка зельевара дала трещину и раскололась пополам.

— Моя палочка… — удивленно вскрикнул Рон, рассматривая половинки.

— Сэр, мы отнесем Севку в лазарет! — подергала его на рукав Алёнка.

— Моя палочка! — повторил профессор. Ему сейчас явно было не до урока.

Оставив зельевара горевать в обществе первокурсников, русские девочки быстро сцепили руки в замок, Тёма усадил бесчувственного брата им на «носилки» и вся компания дружно пошла к мадам Помфри.

Медиковедьма, выслушав сбивчивый рассказ, всплеснула руками, уложила Севу на кровать и буквально вытолкала друзей из Больничного крыла, ворча, что «вечно в этой школе что-то происходит, ни минуты покоя!».

Бесцельно прослонявшись по коридору перед лазаретом, русские, наконец, бросили упрашивать мадам Помфри их впустить и поспешили на урок Кощея.

— …и тогда моя палочка сломалась! — закончил Рон.

Гермиона задумчиво почесала кончик носа.

— Ты думаешь, Волдеморт все же не Кощей? Хорошо, давайте еще раз проверим. Если это он, то Гарри увидит класс. Возможно, там не будет Баббинсов, Всеволод в Больничном крыле, да и брат, скорее всего, там же.

— Гермиона, у меня в тот раз вышло случайно, я даже не понял как!

— Не спорь со мной, Гарри Джеймс Поттер! — сердито оборвала его подруга.

Герой Магического мира тяжело вздохнул и попробовал почувствовать связь с сознанием Тёмного лорда.

— Итак, к доске пойдет, к доске пойдет… — Бессмертный водил пером по строчкам журнала. — А, пойдем по списку. Тёмка, выходи!

Артём, пожав плечами, вышел на середину класса.

— Расскажи нам об упырях. Все, что знаешь, — велел Кощей.

Попытку проникновения в сознание мальчик почувствовал где-то к середине своего ответа. Мысленно представив, что он не отвечает урок, а ведет лекцию, и стараясь не смотреть на Кощея, мальчик открылся Поттеру.

— Герми, ну, он это, он! Палочка Рона сломалась от силы заклинания, Баббинсы тут точно ни при чем! — устало сказал Гарри, помотав головой.

Гермиона подозрительно посмотрела на друга, но поверила ему на слово. Не станет же он выгораживать этих странных русских!

— А что было в том пузырьке, Рональд? — поинтересовалась она.

— Яблочный компот, — пожал плечами зельевар. — Всего лишь. Немного приторный, но ничего особенного…

— Ладно, — устало протянула Гермиона. — Я буду в библиотеке, если что…

Через полчаса Глава аврората была несказанно удивлена вбежавшим в библиотеку Роном в распахнутой рубашке и лихорадочно блестящими глазами.

— Миона… Миона, я никогда тебе не говорил, как соблазнительно ты выглядишь на фоне этих старых пыльных книг? — сделал он «комплимент».

Им несказанно повезло, что Ирмы Пинс не было на рабочем месте… Суровая библиотекарша не посмотрела бы на возраст профессора и его жены и отсутствие в этот час учеников…