Цена выбора (гет)

Пламя в камине еще не успело сменить цвет на обычный, а Северус уже пересек порог лаборатории. Все было как обычно: тяжелые медные вытяжки гудели под потолком, пахло озоном, разогретым металлом и горькой полынью.

В центре зала, у массивного верстака, стоял Люциус Малфой в окружении своих людей. Их боевое облачение и темные мантии выглядели слишком вызывающе на фоне сверкающей белизной стен. Рядом Крессвелл что-то быстро записывал в блокнот, а Оливия проверяла крепления трубок на приборе.

— Снейп, наконец-то, — Люциус коротко кивнул, постукивая тростью по каменному полу. — У нас гости. Из самой гущи событий.

Дирк указал на дальнюю лавку, где, сжавшись в комок, сидела женщина. На её руках был сверток, из которого доносился прерывистый, свистящий хрип. Женщина выглядела дико: грязные лохмотья, затравленный взгляд и руки, перепачканные землей и кровью.

— Она из стаи Сивого, — быстро заговорил Дирк. — Сбежала три часа назад. Сказала, что её муж сам подставил ребенка под клыки Фенрира по его первому требованию. Чтобы «доказать верность стае».

Северус почувствовал, как сердце в груди застучало, словно старый механизм. Мысль о собственном будущем ребенке, которая всю неделю не давала ему покоя, сейчас превратилась в ледяную иглу.

«Сам... подставил... под клыки».

— Она пришла к нам, потому что слышала о Мэри Боунс, — продолжил Дирк, понизив голос. — Говорит, что сдаст Сивого со всеми потрохами и укажет вход в логово, но только если мы очистим кровь её сына. Полнолуние завтра, Северус.

Снейп подошел к женщине. Она не шелохнулась, только крепче прижала к себе младенца. Северус осторожно, стараясь не делать резких движений, откинул край одеяла. На плече годовалого мальчика зияла рваная рана, обведенная характерным багрово-серым ореолом.

— Оливия, канюли. Дирк, активируй руны на фильтрах, — голос Северуса звучал пугающе ровно. — Вызывайте Артура, я поговорю с Лили. Начинаем прямо сейчас.

Снейп повернулся к Малфою:

— Люциус, если она не врет о координатах, мы должны немедленно собрать отряд. Сивый не дурак — он сразу уведет стаю.

— Она не соврет, — Малфой холодно взглянул на женщину. — Ей некуда возвращаться. И все уже здесь.

Ребенка уложили на стол рядом с магическим насосом. Оливия, чьи руки работали с привычной точностью, быстро подключала гибкие трубки. Северус подошел к прибору. Творение Артура Уизли выглядело грубо: медный корпус, массивный маховик, который заменял магловское электричество, и ряды стеклянных банок с серебряными весами внутри. Но Снейп знал — несмотря на брутальный вид, эта конструкция работает «нежнее», чем любое заклинание.

— Начинаем, — скомандовал он.

Артур запустил маховик. Раздался низкий, ровный гул. Кровь медленно поползла по трубкам, проходя через первый блок серебряных фильтров. Через несколько секунд руны, начерченные Дирком, вспыхнули тусклым голубым светом.

— Есть контакт, — прошептал Дирк, не отрываясь от диагностики. — Зараженные клетки пошли.

В стеклянной банке сбоку начали появляться те самые «светлячки» — крошечные мерцающие точки, которые серебряные весы тут же вытягивали из общего потока. Система работала ровно, без рывков, перекачивая жизнь через очищающее пламя серебра.

Северус стоял, положив руку на корпус прибора, и чувствовал вибрацию маховика. Он смотрел на младенца, который под действием усыпляющих чар дышал теперь спокойнее. Лили подошла со стороны изголовья, её лицо было сосредоточенным и бледным, положила руку Северусу на плечо.

— Кинлохран, — внезапно подала голос женщина с лавки. Она смотрела на прибор с суеверным ужасом. — Они в шахтах Кинлохрана. Сивый засел на нижних ярусах. Там три входа, но два завалены... Я покажу. Только спасите его.

Люциус удовлетворенно прищурился.

— Шахты Кинлохрана. Это объясняет, почему авроры ничего не нашли. Там природное экранирование магии. Кварцевые жилы и глубина.

— Как только цикл завершится, — Северус перевел взгляд на Малфоя, и в его черных глазах отразилось голубое сияние рун, — мы отправимся туда.

Снейп чувствовал, как внутри него смыкаются две ярости. Одна — профессиональная, охотничья, за Римуса и за шрамы на собственном теле. Другая — новая, отцовская, куда более беспощадная. Мысль о том, что какой-то мужчина мог добровольно подставить свое дитя под зубы Сивого, вызывала у него почти физическую тошноту. Человек, который мог отдать своего ребенка монстру, не заслуживал права дышать. А монстр, который принимал такие дары, должен был быть выжжен под корень.

— Люциус, собирай людей, — бросил Северус, не отрываясь от манометра. — Мы не будем ждать конца процедуры. Атакуем сейчас. Оливия, Лили — парень на вас. Дирк, контролируй фильтры.

Насос продолжал мерно гудеть, вытягивая из маленького тела проклятие, а Северус уже проверял палочку. В его голове больше не было сомнений или политических раскладов. Только холодное понимание: он идет уничтожать заразу, которая смеет угрожать детям. Кинлохран станет для стаи Сивого братской могилой.

*

Пять струй густого черного дыма хищно скользили над заснеженными хребтами Шотландии. На фоне девственно-белых склонов они казались глубокими порезами на чистом холсте. Магия полета, лишенная метлы, давала преимущество в маневренности и внезапности — то, что было необходимо для удара по логову зверя.

Первая струя резко пошла на снижение, взбивая снежную пыль, остальные последовали за ней, обретая человеческие формы.

— Вон там. Видишь? — Люциус указал затянутой в черную кожу рукой на едва заметный провал в скале.

Черная дыра, уходящая вглубь горы, выглядела безжизненным зевом. Оглушительная тишина вокруг нарушалась лишь свистом ветра.

— Слишком тихо, — процедил Северус, перехватывая палочку. — Ни меток, ни сигнальных чар на входе.

— Или они уверены в своей безнаказанности, или нас ждут, — Малфой кивнул своим людям. — Входим. Острожно.

Они двигались по узкому туннелю, ежесекундно готовые к нападению. Стены шахты дышали холодом и сыростью, а запах… запах псины, гнили и немытых тел становился всё сильнее. Впереди забрезжил тусклый свет факелов.

Когда отряд вошел в главную пещеру, охрана среагировала мгновенно. Два огромных оборотня в человеческом обличье прыгнули из тени, оскалив зубы.

— Ступефай! Инкарцеро! — голос Северуса хлестнул, как бич.

Короткий, яростный бой продлился не больше минуты. Маги работали слаженно и жестоко. Вспышки заклинаний выхватывали из темноты перекошенные морды, пока все охранники не оказались обездвижены и туго стянуты магическими путами.

Когда пыль осела, и Люциус зажег «Люмос», открывшаяся картина заставила даже бывалых «родственников» помрачнеть.

В глубине пещеры, в условиях, которые нельзя было назвать даже скотскими, теснились люди. Несколько десятков женщин, стариков и совсем маленьких детей. Они сидели прямо на промерзшей земле, укрывшись каким-то тряпьем. В воздухе стоял тяжелый дух болезни и безнадежности. Мужчин среди них почти не было.

Северус медленно прошел мимо импровизированных загонов. Он смотрел на детей — грязных, с потухшими глазами, — и внутри поднималась холодная, расчетливая ярость. Он вспомнил Мэри Боунс. Вспомнил ребенка в лаборатории. Вспомнил Лили.

— Соберите их всех в центре! — скомандовал Малфой. Его брезгливость боролась с профессиональным интересом.

Люциус подошел к одному из связанных охранников и, не церемонясь, пнул его носком сапога.

— Где твой хозяин, псина? Где Сивый?

Оборотень лишь сплюнул кровь, с ненавистью глядя на Малфоя. Люциус направил палочку ему в переносицу.

— У меня мало времени и очень скверное настроение. Где он?

— Его нет... — прохрипела одна из женщин, поднявшись с земли. Она едва держалась на ногах. — Сивый ушел. Час назад.

Северус резко обернулся к ней:

— Куда? С кем?

— Забрал самых сильных мужчин, — она закашлялась. — Сказал, что у него есть «особое дело» в долине. Ушел за час до того, как вы посыпались с неба.

Люциус выругался, его лицо исказилось от досады.

— Мы опоздали, Северус. Он словно почуял.

Снейп подошел к выходу из пещеры, глядя на темнеющее небо.

— Час назад... Он не просто ушел, Люциус. Он знал, что мы придем. Кто-то предупредил его, или у этого зверя инстинкты острее, чем мы думали.

Он обернулся к пленникам.

— Оставьте здесь двоих охранять этих людей. Нам нужно понять, куда он направился. «Особое дело» Сивого — это всегда кровь. И я боюсь, что на этот раз целью может быть не случайная деревня.