Второй курс. If we could turn back time (гет)

Напряжение в гостиной Боунсов, казалось, можно было резать ножом. Несмотря на то что Августа с Амелией обменивались дежурными дружескими фразами, Джером ощущал себя словно на поле боя, где за маской союзника может скрываться невольный враг.

Амелия не скрывала, что не сильно рада их визиту. Всё Министерство во главе с Визенгамотом стояло на ушах из-за событий в Хогвартсе, и Амелия, возглавлявшая департамент магического правопорядка, а также участвовавшая в заседаниях Визенгамота, была занята буквально круглые сутки. Поэтому выбитый Августой дружеский визит Лонгботтомов был крайне несвоевременным, что очень хорошо отражалось в недовольно поджатых губах Амелии.

Джером в разговоре почти не участвовал. Он лишь слушал, прикрыв глаза словно от наслаждения вечерним чаем, а на самом деле прислушивался к собственным ощущениям, пытаясь понять, был ли в этом доме крестраж. Лёгкий зуд и покалывание в пальцах говорили о том, что кто-то в этом доме точно взаимодействовал с тёмным артефактом. Но такого сильного отторжения, как при столкновении с первым крестражем или на платформе, Джером не ощущал, а это означало, что, скорее всего, здесь его не было.

«Или уже не было», — поправил его назойливый внутренний голос. Безрассудно списывать со счетов такую возможность было нельзя, так что нужно было проверить все варианты.

— А где сейчас Сьюзен? — словно невзначай поинтересовалась Августа, уводя разговор с министерских дел на детей, как они и договаривались с Джеромом ещё до этой встречи. — Просто в доме так тихо… Разве они с подругой остановились не у вас?

— Сью сегодня у Мэгги. Её родители прислали письмо, что возвращаются сегодня, — Амелия сделала глоток чая. — Я была очень занята с утра, так что не смогла аппарировать с ними. А Сьюзен сама предложила проводить подружку на «Ночном рыцаре».

Августа посмотрела на подругу с лёгкой тревогой и чуть качнула головой.

— И как ты не побоялась их отпускать одних?

Амелия тихо вздохнула, отставляя чашку с блюдцем на кофейный столик.

— Августа, я всё понимаю, Невилл окаменел, и я искренне сочувствую вам с Джеромом, — ровно произнесла Амелия тоном человека, которому за последние дни пришлось сказать это слишком много раз. — Но это не повод бояться любой тени! Девочки сейчас не в Хогвартсе, так что никакой опасности больше нет. Расследование завершено, и к виновным…

— Вина этих мальчиков ещё не доказана, Амелия, — устало перебил её Джером, потирая висок. — Или это уже официальная позиция Министерства?

Амелия перевела на Джерома удивлённый взгляд, приподняв бровь. Августа легонько коснулась руки Джерома, которую тот сам не заметил как сжал в кулак. Повисла напряжённая тишина.

— Прости его, Амелия, — поспешила извиниться за мужа Августа. — Джерри очень тяжело переживает случившееся с Невиллом.

— И тем больше меня удивляет, что он защищает тех, кто ему навредил, — качнула головой, отводя взгляд от Джерома, Амелия.

— Я просто считаю, что нельзя на ровном месте считать детей преступниками, — произнёс Джером, сузив глаза.

— Аврорат считает иначе, — пожала плечами Амелия, даже не пытаясь спорить или отстаивать своё мнение. — Они провели расследование и предоставят доказательства на открытом заседании. Так что будут тебе факты.

— Очень жду, — коротко сказал Джером, вновь беря в руки чашку с чаем, тем самым показывая, что эта тема закрыта.

— Полно, хватит уже об этом, — взмолилась Августа. — Мы пришли проведать тебя, Амелия, а не устраивать ещё одно заседание.

Джером неопределённо пожал плечами. Выдержка подводила его, а раздражение из-за вновь упущенного крестража нарастало… Но Августа была права, как и всегда. Они пришли разведать обстановку, а не делать из Амелии врага.

Он вздохнул, но примирительно улыбнулся. Им была нужна информация, так что своё мнение следовало держать при себе, позволяя Августе вести диалог.

— Прошу прощения, Амелия, я зря вспылил, — ему с трудом дались эти фальшивые слова.

— Ничего страшного, — устало, но без раздражения отмахнулась Амелия. — Будь я на вашем месте, я бы тоже места себе не находила. Но, слава Мерлину, Сьюзен беда обошла стороной!

Она сделала глоток чая и продолжила уже с лёгкой обеспокоенностью.

— Но вот её подружке повезло меньше, — со вздохом сказала она. — Бедняжка собственной тени боится, плохо спит. Сьюзен очень за неё волнуется.

— Мерлин, бедная девочка, — охнула Августа.

— Но с ней всё будет в порядке, — уверенно произнесла Амелия. — Несколько недель в кругу семьи — и она пойдёт на поправку.

Джером едва удержался от едкого комментария, спрятав недовольную гримасу за чашкой. Амелия, при всей своей активности и показательном участии в жизни Хогвартса через Министерство и Визенгамот, была на удивление безразлична к судьбе даже подруги своей племянницы, что уж говорить о прочих детях.

— Сьюзен расскажет родителям Мэгги, что случилось в школе. Будет лучше, если они услышат это не от запуганной дочери, а от её подруги, наблюдавшей всю ситуацию со стороны, — словно само собой разумеющееся, произнесла Амелия.

— Не лучше было бы тебе самой выкроить время и навестить Джонсов? — с удивлением переспросила Августа.

— Сью у меня взрослая не по годам, — отозвалась Амелия. — Ответственная. Собранная. Она умеет быть рядом, когда кому-то тяжело. Так что с этим она разберётся.

* * *

Дом Джонсов встретил их неуютной, давящей пустотой и затхлым воздухом. Родителей Мэгги ещё не было.

Сьюзен неторопливо отряхивала снег с ботинок на коврике перед входной дверью, пока Мэгги тянулась к номеру дома, чтобы перепрятать за ним ключ, которым открыла входную дверь.

Сьюзен смотрела на это с недоумением. Она представить себе не могла, что магглы, уезжая надолго, будут хранить ключи от дома в месте, где их может найти буквально кто угодно! Это казалось дикой безответственностью или наивностью.

— Мам, пап! — едва переступив порог, Мэгги решила точно убедиться, что родителей ещё нет. Дом ответил звенящей тишиной.

Разумеется, их не было. Сьюзен лично исправила их письмо, заменив время возвращения с вечера на утро. Колдовать дома она не могла, так что пришлось обойтись корректирующим зельем и попыткой подделать почерк. Благо Мэгги не вглядывалась в каждую букву, а лишь обрадовалась, что родители наконец, возвращаются и, как и предсказывала Сьюзен, захотела вернуться домой поскорее.

Она начала болтать без умолку ещё в «Ночном рыцаре». Сперва расспрашивала о магии автобуса, затем — о безопасности такого способа перемещения, затем — переключилась на истории о детстве, о доме, о родителях. Она трещала без остановки, и Сьюзен в какой-то момент просто перестала её слушать, лишь кивая в редкие паузы, где подразумевался её ответ.

Мэгги её утомляла. Она не могла справиться со своим страхом другими способами, и стоило диалогу стихнуть — вновь начинала дрожать от собственных мыслей или плакать. Так что Сьюзен стойко продолжала терпеть это бесконтрольное колдорадио, жалея, что не может наложить Муффлиато, чтобы просто насладиться тишиной.

Они прошли внутрь дома, оставив пальто и сумки на вешалке у входа.

— Проходи, присаживайся, — Мэгги махнула рукой в сторону накрытого пледом дивана. — Видимо, родители задерживаются, так что придётся подождать. Будешь чай? — спросила она, останавливаясь в дверях кухни.

— Да, конечно, — с облегчением согласилась Сьюзен, в надежде, что это ненадолго заставит Мэгги умолкнуть.

— У нас есть с чабрецом, эрл грей, ромашковый… — начала громко перечислять, гремя ящиками, Мэгги.

— Я доверяю твоему вкусу, — прокричала в ответ Сьюзен, усаживаясь на диван в небольшой гостиной.

— Вот, держи.

Спустя пару минут стеклянная кружка с нарисованной на ней Эйфелевой башней появилась прямо перед носом у Сьюзен. Кажется, Мэгги говорила, что её родители много путешествуют.

— Спасибо, — Сьюзен с благодарностью приняла чашку чая и с удивлением отметила закрученную вокруг ручки нить. — А что это? — уточнила она, вглядываясь в тёмную жидкость, куда уходил второй конец толстой нитки.

— А, это же пакетик с чаем, — продемонстрировала на своей кружке Мэгги, вытащив за эту нитку неприглядный мешочек, внутри которого, судя по всему, были мелкие чайные листья. — Обычно родители заваривают в чайнике, но я не дотянулась до него на верхней полке, так что…

Вслед за крупицей интересной информации вновь последовал поток разнообразных бесполезных фактов, и Сьюзен снова перестала слушать, кивая в удачные моменты и неспешно похлёбывая чай, который оставлял желать лучшего.

Мэгги что-то продолжала рассказывать — про родителей, про путешествия, про то, как странно быть дома одной, — а потом вдруг замолчала. Повисла неловкая пауза, и Мэгги поспешно нарушила её.

— Слушай… — она покрутила в пальцах нитку от чайного пакетика. — А давай во что-нибудь поиграем?

Сьюзен подняла на неё взгляд.

— Поиграем?

— Ну да, — Мэгги быстро кивнула. — Пока родителей нет. А то как-то… — она пожала плечами, не договорив. — Просто ждать скучно.

Сьюзен отпила ещё немного чая и поставила кружку на столик.

— И во что ты предлагаешь поиграть?

— В прятки, — сказала Мэгги сразу же, словно боялась, что, если замешкается, Сьюзен, которая обычно была слишком серьёзной, передумает. — Мы часто играли с родителями в детстве. Дом большой, и мест много.

Она огляделась по сторонам, будто уже выбирая, где можно спрятаться.

— Чур, я прячусь! — Мэгги подскочила с дивана, звонко хлопнув в ладоши. — А ты считай до десяти… Нет, до двадцати!

— Хорошо, — Сьюзен встала вслед за подругой.

— Встань в прихожей у двери и не подглядывай! — Мэгги раскомандовалась, и Сьюзен с усмешкой отправилась в указанном направлении.

— Раз, два… — она встала у двери и закрыла глаза.

Дом был слишком тихим — Сьюзен не слышала шагов Мэгги и не догадывалась, где та спряталась. Что же, тем интереснее.

— Я иду искать.

* * *

— Ты, похоже, очень гордишься Сьюзен, — с улыбкой отметила Августа.

— Конечно, горжусь, — не стала отрицать Амелия. — Она вся в меня! Не паникует, поддерживает друзей. Неудивительно, что Мэгги с ней спокойнее, — Сьюзен всегда держится так, словно все под контролем.

Джером поджал губы. Червячок сомнения подтачивал его изнутри, не позволяя легко согласиться с Амелией и вежливо поддакивать хвалебным одам о её племяннице, требовал доказательств. Которых пока не хватало.

* * *

Мэгги привыкла к тому, что её редко встречали дома. Она с восьми лет училась в школе с пансионом: по будням жила там, а по выходным возвращалась домой, если родители были в Англии. Или должны были быть. Нередко она возвращалась в пустой дом: рейс из какой-то страны, которую не найти на карте мира даже с лупой, задерживался, случались накладки со стыковочными перелётами или самолёт просто отменяли. Но она не переживала — это было не впервой. Она включала свет во всём доме, заваривала чай, запускала любимую передачу и ждала сколько потребуется. Потому что стоило самолёту приземлиться в Хитроу, как мама сразу же бежала к ближайшему автомату, чтобы позвонить Мэгги и сказать, что они прилетели и скоро будут дома — чтобы та не волновалась.

И Мэгги привыкла не волновать их в ответ — у родителей и без того была нервная и опасная работа. Мама была репортёром, так что почти без исключения любое значимое событие в мире требовало её присутствия. А папа был фотокорреспондентом и сопровождал её во всех этих приключениях с камерой наперевес, запечатлевая поворотные моменты в истории, о которых маме доводилось рассказывать. Они чаще спали в самолётах, чем в собственной постели, переживая за несправедливо угнетённых людей в чужой стране.

На этом фоне проблемы и страхи Мэгги казались ей ничтожными. Зачем расстраивать родителей тем, что соседка по комнате дразнит её и ворует конфеты, когда дети в бедных странах, откуда возвращались родители, могли не попробовать ни одной конфеты за всю свою жизнь?

Родители были так горды, когда профессор Макгонагалл сообщила им, что их дочь — волшебница, что даже не признались той, что никогда этого не замечали. Все магические выбросы Мэгги случались, когда их не было рядом: обидчица из маггловской школы долго вычищала из сумки внезапно растаявшие и запачкавшие все тетради конфеты; у учительницы, которая могла прикрикнуть на детей, в одночасье сел голос, когда она хотела публично отчитать Мэгги; а когда мальчишки задирали за то, что её родители не смогли прийти на ежегодную выставку в школе, на них упала штукатурка. Но ни один из этих инцидентов не связали с Мэгги — и потому родителей об этих конфликтах даже не ставили в известность. Так что для них она просто в одночасье стала ещё более одарённым ребёнком. И Мэгги всегда старалась соответствовать: учиться лучше, вести себя взрослее, быть ответственной, не жаловаться. Родители относились к ней как к взрослой, и она очень боялась подвести их своим страхом.

Поэтому сейчас, переступая порог пустого дома, Мэгги снова становилась той самой идеальной дочерью, несмотря на почти бесконтрольный страх, бушевавший в душе. Знакомая прихожая вместо уютной и встречающей казалась промозглой и тесной, коридор ощущался бесконечно долгим, кухонные полки — непривычно высокими. Мэгги не полезла на стул, чтобы дотянуться до заварочного чайника, потому что ей казалось, что с её дрожью в коленях она не устоит на нём. Но она совершала привычные действия, как ритуал, успокаивая себя и убеждая, что сейчас она возьмёт в руки пузатую кружку с жирафом, привезённую мамой из Кении, заварит в ней любимый чай, усядется на диван, закутается в шерстяной плед, поставит тёплую кружку на колени и будет ждать. Привычно. Обычно. Без страха. Но рутинная последовательность дала сбой, потому что диван оказался занят Сьюзен, и Мэгги ничего не оставалось, кроме как сесть в папино кресло, которое всегда казалось ей слишком жёстким.

Она продолжала говорить обо всём подряд, лишь бы заглушить собственные мысли. С одной стороны, дома дышалось чуть проще. Здесь её точно не мог достать таинственный монстр или противные близнецы — Мэгги уже не знала, кто хуже! Но от одной мысли о возвращении в школу её начинало мутить, поэтому она изо всех сил старалась отвлечься, продолжая рассказывать Сьюзен всё, что приходило на ум.

Сьюзен была замечательной подругой. Она умела слушать, не перебивала, не осуждала, поддерживала её, просто находясь рядом. Мэгги не спрашивала, дождётся ли Сьюзен вместе с ней возвращения родителей, потому что боялась отказа. Но Сьюзен и не думала уходить — напротив, устроилась на диване, поддерживала разговор, с интересом расспрашивала о маггловском мире. Мэгги было приятно, что теперь она могла стать для неё проводником в новый мир, в благодарность за то, что Сьюзен вела её за руку, когда сама Мэгги делала первые шаги в магическом мире.

Мэгги говорила и говорила, пока не заметила, что на двадцать её фраз едва ли приходится одна от Сьюзен, и ей резко стало крайне неловко. Повисла неловкая давящая пауза, нарушаемая лишь тиканьем часов и стуком сердца в ушах Мэгги. А вдруг она наскучила Сьюзен или утомила её? Кровь прилила к щекам, заставив Мэгги покраснеть от стыда, и она спешно отвела взгляд, придумывая, чем бы ещё занять время, чтобы дать Сьюзен передышку от неё.

Взгляд скользнул по бумажной перегородке, привезённой родителями из Японии, и Мэгги невольно улыбнулась, когда вспомнила, как в шесть лет она спряталась за ней, а папа битых полчаса делал вид, что не может её найти, хотя её силуэт был очень хорошо подсвечен лампочкой за её спиной. Так что идея предложить сыграть в прятки показалась ей спокойной и безопасной: весь дом был наполнен хорошими воспоминаниями, и Мэгги надеялась, что Сьюзен не будет искать её так долго, как это делал папа, и что преследующий её страх уступит место азарту.

Сьюзен согласилась легко. Мэгги, воодушевлённая предстоящей игрой, сперва убедилась, что Сьюзен не подглядывает, после чего на цыпочках прокралась по коридору: густой ковролин скрадывал её шаги, не давая Сьюзен даже намёка, в какой стороне искать.

— Пять, шесть…

Дойдя до холла, Мэгги огляделась: идти на второй этаж не хотелось, скрипучая пятая ступенька выдаст её с головой; в гостиной она могла спрятаться разве что за ширмой, которая уже доказала свою несостоятельность в качестве укрытия; на кухне был тот самый стул, на который она побоялась взобраться…

— Девять, десять…

Оставался только подвал. Мэгги бережно повернула ключ, придерживая его обеими руками и контролируя поворот, чтобы тот не щёлкнул, дав Сьюзен подсказку. Дверь тихо отворилась — мама всегда пилила папу, чтобы тот смазывал петли, — и Мэгги поспешила спрятаться за ней, встав на верхнюю ступеньку, и, прежде чем прикрыть за собой дверь, аккуратно переключила выключатель, чтобы не остаться в темноте.

— Тринадцать, четырнадцать… — голос Сьюзен стал чуть тише, когда дверь закрылась, и Мэгги быстро сбежала вниз по ступенькам.

В подвале было прохладно — он ещё не успел прогреться, потому что вряд ли миссис Мейбл, соседка Джонсов, включила отопление раньше, чем вчера. Родители всегда экономили электричество и не прогревали дом в своё отсутствие.

Мэгги поёжилась от пробежавшей по спине мурашки и поспешила вглубь подвала, обходя стоящий ближе к лестнице стеллаж, на котором было несколько маминых банок с джемом, приготовленным вместе летом перед концом каникул, и с папиным любимым маринованным луком, который мама всегда делала впрок.

В глубине подвала вдоль двух стен стояли полки. Мама любила всё организовывать, так что коробки на них были подписаны её аккуратным почерком: «Новогодние украшения», «Тетради Мэгги за 1988-1990 гг.», «Старые фотоаппараты», «Инструменты». Вся их заархивированная жизнь была отсортирована и разложена по полочкам. У стены стояли три велосипеда: два старых, побольше, и новый, блестящий, — родители купили его для Мэгги только в начале этого лета, когда она переросла свой старый. Старые чемоданы, все в наклейках посещённых стран и аэропортов, стояли у стены: у одного сломалась молния, у другого отвалилась колёсико. Папа всё обещался починить, но на это уже два года не хватало времени.

Мэгги аккуратно отодвинула чемоданы, поставила их углом друг к другу и сама юркнула за них, присев на корточки, обхватив колени руками и затаив дыхание. Сьюзен уже должна была отправиться на поиски, и Мэгги не хотела выдать себя раньше времени.

Она сидела, изучая наклейки на чемоданах и стараясь вспомнить, где находится та или иная страна, когда раздался звук открывающейся двери. Мэгги задержала дыхание, сдвинувшись так, чтобы в щель между чемоданами видеть лестницу, по которой медленно спускалась Сьюзен.

Щёлкнул выключатель, и подвал погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым светом, едва пробивавшимся через узкое окошко под самым потолком.

Мэгги похолодела. Без тёплого освещения одинокой лампочки подвал становился зловещим. Велосипеды превращались в неведомых чудовищ, норовивших укусить Мэгги за пятку, белые коробки казались надгробиями, а раздавшийся в тишине голос Сьюзен прозвучал слишком гулко:

— Я иду искать.

* * *

— Мне кажется, трагедии в школе можно было бы избежать, если бы родители воспитывали своих детей в большей строгости. Вот взять в пример Сью: она собранная, ответственная, знает правила и не нарушает их и даже следит за окружающими. Если бы больше детей были такими же проактивными, никаких хулиганов в Хогвартсе бы не осталось.

Джером скрипнул зубами, но промолчал. Амелия уже не в первый раз упоминала близнецов, как источник всех бед, и Джерому становилось всё сложнее держать себя в руках, когда он знал правду, но не мог озвучить её напрямую.

— Амелия, все дети проходят через бунтарский период, — мягко осадила её Августа. — Посмотрим, как начнёт бунтовать Сьюзен через пару лет. Я вот в четырнадцать грозилась родителям уйти из дома, если они не отменят мою помолвку с Блэком.

— И я помню, что это ни к чему не привело, — сухо констатировала Амелия. — Помолвка состоялась, а твой бунт вылился лишь в головную боль для твоих родителей. Что лишь подтверждает мой тезис: будь рядом с тобой такая ответственная подруга, как Сью, она бы убедила тебя в том, что ты не права и не имеешь права трепать нервы родителям и портить их репутацию.

Августа тяжело вздохнула и отвела взгляд. Разговор больше не имел смысла.

* * *

Том устало опустил палочку и смог, наконец, перевести дух. Стащенная Сьюзен палочка одной из старшекурсниц слушалась неохотно, но пользоваться её собственной палочкой для ритуала было попросту неосмотрительно — с неё ещё не был снят Надзор.

Том отложил палочку на полку к дневнику и первым делом собрал длинные волосы в низкий хвост — теперь, когда это тело принадлежало ему, он не намеревался терпеть собственные неудобства. И лишь когда длинные пряди перестали лезть в лицо, он, наконец, переключился на оценку ситуации.

Меган лежала на полу по центру небольшого подвала, в который она столь любезно спустилась самостоятельно, избавив Тома от необходимости придумывать предлог. Ритуал был бескровным, но Том все равно не хотел оставлять магических следов в основном доме, на случай если сюда для галочки нагрянут авроры. Исходя из того, как спустя рукава провели расследование в школе, Том сомневался, что кому-то вообще придёт в голову проверить дом магглорожденной. Тем не менее он принял меры предосторожности.

Грудь Меган едва заметно приподнималась. Она была жива, но совершенно истощена магически. Она потеряла сознание от страха, стоило Тому подойти ближе к её ненадежному укрытию, избавив его от необходимости править ей воспоминания. За это он был ей благодарен, как и за магическую силу, которую он смог использовать в качестве подпитки для ритуала обмена.

Мысль использовать крутившуюся вокруг Сьюзен Меган пришло спонтанно, когда Том понял, что не успеет собрать достаточное для обмена количество силы из окаменевших детей. Закрытие школы и выдача окаменевших детей родителям спутали его планы, когда он понял, что в январе в школе не будет удобных источников для постепенного наполнения дневника силой, а выпускать василиска вновь было бы неосмотрительно, когда он сделал все, чтобы свалить вину на близнецов. Так что действовать нужно было сейчас или никогда, и Меган была идеальной жертвой, чтобы списать её истощение на стресс, о котором слышала вся школа.

Том отлевитировал Меган наверх, уложив на диван, и снова спустился в подвал. У него оставалось одно незаконченное дело. Он взял дневник в руки и уселся на ступеньки, раскрывая его на первой странице.

«Всё получилось?» — на пожелтевшей от времени странице проступил вопрос, написанный округлым почерком Сьюзен.

Том тяжело вздохнул. Подражать такому почерку будет утомительно, когда он сам привык писать мелко и аккуратно.

«Да,» — коротко вывел он в ответ кончиком палочки.

«Спасибо тебе, Том.»

Сьюзен всегда была довольно многословной, изливая Тому душу, пока они были в зеркальном положении. Так и сейчас, она продолжила:

«Я уверена, из тебя получится лучшая Сьюзен Боунс, нежели из меня. Ха-ха.»

Уголок рта Тома едва заметно дернулся — в признании иронии. Он поднес палочку к странице и вывел ответ:

«Спасибо за доверие.»

Сьюзен начала писать что-то ещё, какие-то вежливые глупости, предложение обращаться к ней, если будут вопросы о её жизни, наказание не портить её репутацию, сдать СОВы и ТРИТОНы на высшие оценки, чтобы утереть нос выскочке Грейнджер…

Том не стал читать дальше. Сьюзен была наивной, полагая, что Том продолжит хранить дневник с её душой подле сердца, развлекать её разговорами о том, как дальше живёт «Сьюзен Боунс» и её друзья, и делиться с ней сокровенным, как делилась с ним она сама. Она достаточно доверяла Тому, чтобы тот, находясь в её теле, мог и без её участия получить доступ к её воспоминаниям, так что она исчерпала свою пользу.

Том обещал лишь поменять их местами: стать лучшей версией Сьюзен, а ей уступить место в дневнике. Но о том, что станет с дневником после этого обмена — они не говорили. Сьюзен в своей правильности не допускала даже мысли, что Том навредит ей, когда он так много помогал ей в последние месяцы, и в этом была её роковая ошибка. Она поверила ему на слово, не стребовав клятвы, не обезопасив себя. Наивное, удобное дитя.

Том встал одним плавным движением и небрежно бросил дневник туда, где всего пару минут назад лежала Меган. Взмах палочкой — и дневник вспыхнул. Адское пламя Том научился контролировать в четырнадцать, поэтому сейчас, даже с чужой палочкой, ему не составило труда удержать огонь в пределах небольшого круга, в котором с потусторонним воем плавился дневник, выпуская из себя тонкую струйку тёмного дыма, в котором Тому померещилось неверящее лицо Сьюзен, прежде чем дым рассеялся, а дневник осыпался на пол кучкой пепла.

— Эванеско, — безразлично произнёс Том, уничтожая последние улики.

Он поправил чемоданы, поставив их на место, разогнал пыль на полке, куда клал дневник, и поднялся по лестнице, затворив за собой дверь.

Он надевал зимние сапоги, когда тишину дома нарушил резкий звенящий звук. Том рефлексивно выхватил палочку, прежде чем распознал в виновнике шума маггловский телефон. Следовало поторапливаться — Меган упоминала, что её родители звонят, когда приземляются в аэропорту.

Он набросил зимнее пальто, но не стал застегивать, решив, что это будет корректнее для образа напуганной подруги. Взмахом чужой палочки он отлевитировал Меган ко входной двери, спрятал краденую палочку в голенище сапога и достал палочку Сьюзен. Для несовершеннолетних волшебников, попавших в беду, простой взмах палочкой не возбранялся.

Так что Том, посмотрев в зеркало в прихожей, нацепил на лицо маску встревоженности и лёгкой паники, после чего подхватил Меган под руки и, не используя магию, потащил её наружу, взмахивая палочкой и призывая «Ночной рыцарь.»

— Моей подруге стало плохо! Отвезите нас в Мунго, пожалуйста!

* * *

Внезапно появившийся в гостиной Патронус нарушил неловко повисшую тишину.

— Мадам Боунс, просим вас незамедлительно прибыть в больницу Святого Мунго. К нам поступила пациентка без сознания, своевременно доставленная вашей племянницей.

Патронус едва рассеялся, а Амелия уже стояла на ногах, по давно отработанной привычке. Если с сообщением спешили, не доверив его даже сове,— значит дело не терпит отлагательств.

— Мне нужно в Мунго, — безапелляционно произнесла она, призывая мантию. — Была рада видеть вас обоих, но вам пора.

Джером встал с дивана первым и подал руку Августе, помогая той встать.

— Амелия, — начала было Августа. — Если нужна помощь…

— Не сейчас, — отрезала та. — Я разберусь в ситуации и приму необходимые меры.

Амелия шагнула к камину, не дожидаясь ответа, и первой исчезла в зелёном пламени, уверенная в том, что Лонгботтомы справятся с тем, чтобы покинуть её дом без сопровождения.

Августа хотела было что-то сказать, но Джером коротко качнул головой, чтобы не начинать опасное обсуждение на чужой территории.

— Идём, Ави, — Джером шагнул к камину вслед за хозяйкой дома и спустя несколько секунд вышел уже на ковёр в своём кабинете, подавая руку, чтобы встретить переместившуюся следом Августу.

— Джерри, ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила Августа, едва оказавшись в стенах родного дома.

— Боюсь, что да, — коротко кивнул он, оперевшись на край стола. — Слишком уж удачное совпадение.

— И кто, ты думаешь, связан с дневником? — осторожно спросила Августа.

— Я не хочу уподобляться Амелии и обвинять кого-то без доказательств, — нахмурился Джером, скрестив руки на груди. — Думаю, мне стоит навестить Авенира, чтобы подтвердить свои догадки.

Августа согласно кивнула.

— А я пока поговорю с Луной — может быть, она замечала что-то странное в поведении этих девочек. Они же с её факультета.

— Замечательный план, — Джером нежно обнял супругу и поцеловал её в лоб. — Я скоро вернусь, надеюсь, с хорошими вестями.

Кабинет целителя Филларда оказался пуст, когда Джером вышел из камина. Прождав Авенира около десяти минут, Джером не выдержал и, набросив на себя чары отвлечения внимания, выскользнул в больничный коридор.

Из подслушанных разговоров целителей Джером узнал, что Авенир сейчас занят снятием проклятия с незадачливого волшебника, решившего позариться на фамильные украшения. Из них же он узнал, что племянница мадам Боунс с подругой были определены к целителю Кромсбери, и что маггловские родители второй девочки уже устроили скандал, едва переступив порог больницы в сопровождении дежурного целителя. И Джером мог их понять — они отдали дочь в незнакомый мир, в котором они бессильны, и доверили её безопасность взрослым из этого мира, а те не справились.

Джером аккуратно огибал снующих по коридорам младших целителей в лимонных мантиях, чтобы не привлекать их внимание. Прошёл кто-то мимо и прошёл — чары отвлечения внимания не скрывали его, но заставляли смотреть в другую сторону, а ему и этого было достаточно. Болтливые целители с третьего этажа растрепали коллегам, что сама мадам Боунс сейчас на первом этаже больницы в палате для экстренных пациентов, так что Джером торопливо спускался вниз, надеясь застать Боунсов и Джонсов на месте.

Следы тёмной магии он почувствовал ещё на подходе к палате — живот скрутило узлом, но гораздо слабее, чем на Гриммо. Остаточный, исчезающий след намекал, что дневника он здесь снова не найдёт, что было досадным стечением обстоятельств. Так что Джером торопился, чтобы хотя бы со стороны взглянуть на ситуацию в палате, чтобы оценить состояние и поведение подозреваемых им девочек.

Уже почти добравшись до палаты экстренной помощи, Джером уверенным шагом завернул на пустую лестничную клетку, убедился, что его никто не видит, наложил на себя дезиллюминационное заклинание и заглушил свои шаги, как учил Невилла. Вступать в лишнюю конфронтацию с Амелией в его планах не было, так что подстраховаться было не лишним.

Теперь, когда его скрывал целый ворох чар, Джером, наконец, приблизился к палате. Узкие стёкла в двери, которые целители использовали для наблюдения за пациентами, пришлись как нельзя кстати.

Внутри было довольно людно. Бледная девочка с тёмными кругами под глазами лежала на больничной койке без сознания — видимо, это и была Мэгги, что гостила у Боунсов. Сьюзен, поникшая, с раскрасневшимися глазами, сидела на стуле рядом с подругой и держала ту за руку. Двое незнакомых магглов, которых выдавала нетипичная для волшебников одежда, что-то бурно предъявляли Амелии, которая стояла, скрестив руки на груди и поджав губы. Джером прекрасно мог представить, что она испытывала в этот момент, когда её явно обвиняли в произошедшем с их дочерью. Заглушающие чары на двери скрывали от Джерома детали разговора, но он мог приблизительно догадаться о его содержании по открывавшейся перед ним пантомиме.

Мужчина раздражённо ткнул пальцем в плечо Амелии — наверняка с комментарием, что это она виновата в состоянии Мэгги.

Амелия поджала губы и оттолкнула его руку тыльной стороной ладони. Уж что-что, а брать на себя чужую вину она бы ни за что не стала. Она махнула рукой Сьюзен, чтобы та подошла, и приобняла её за плечи, защищая. Амелия продолжала что-то говорить, крепче сжимая плечо племянницы.

Мужчина сжимал и разжимал кулаки, явно недовольный тем фактом, что ему не на ком выместить злость за состояние дочери. Его жена успокаивающе положила руку ему на плечо и, перехватив взгляд мужа, покачала головой — не время для скандалов. Она присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со Сьюзен, после чего взяла её руки в свои, что-то проговаривая. Джером мог предположить, что это были слова благодарности, по тому, как Сьюзен неловко поступила взгляд и кивнула, а Амелия гордо похлопала её по плечу.

Мужчина же благодарности супруги не разделял, вместо этого отошёл к койке дочери и нежно провёл по её волосам. Сьюзен неловко высвободилась из рук Амелии и подошла к больничной койке, вновь беря подругу за руку. Мужчина, видимо, что-то произнёс, так как Сьюзен замерла, слушая, а затем мелко вздрогнула, когда он коснулся её плеча.

Голоса приближающихся целителей заставили Джерома посторониться, вжимаясь в стену чуть в стороне от палаты, чтобы не выдать себя.

Дверь в палату распахнулась, до Джерома донеслись обрывки диалога:

— …мы думали, она будет в безопасности! — обвиняющий мужской голос был перебит усталым голосом Амелии.

— Мистер Джонс, в Хогвартсе произошёл скандал с превышением полномочий директора. В настоящий момент Аврорат ведёт расследование этого дела, и виновники будут наказаны, — как на заседании произнесла она.

— И вы думаете, после такого заявления мы разрешим ей вернуться в школу?! — продолжал возмущаться мужчина. — Элли, твой оффер из Штатов ещё не отозвали?

Остаток диалога Джером не услышал, потому что дверь вновь закрылась, отрезая его от происходящего. Он вернулся к окошку, но за спинами целителей ничего не было видно, так что он с разочарованным вздохом отошёл к противоположной стене коридора и облокотился на неё.

Ждать пришлось недолго — несколько минут спустя дверь распахнулась, выпуская наружу Амелию и Сьюзен, неспешно направившихся по коридору в сторону приёмного покоя. Шлейф остаточной тёмной магии тянулся как за Сьюзен, так и из-за двери, где осталась Мэгги, к огромному разочарованию Джерома — он надеялся найти однозначного виновника. Но крестража здесь не было.

— И что теперь будет с Мэгги? — жалобно спросила Сьюзен, беря тётю за руку.

— Целители вмиг поставят её на ноги. А дальше — решат её родителям.

Амелия потянула племянницу ближе и приобняла за плечи.

— Мистер Джонс упомянул Штаты… — задумчиво произнесла Сьюзен, шмыгнув носом.

— Не удивлюсь, если они решат перевести Мэгги в Ильвермони, раз кредит их доверия к Хогвартсу исчерпан, — отозвалась Амелия, покачав головой. — Если они решат переехать, ты ничего не сможешь сделать, так что не кори себя заранее.

Сьюзен тихо вздохнула.

— Если они так и поступят, я буду скучать по Мэгги… Но, возможно, ей правда будет лучше в другой школе, где она не будет бояться каждой тени.

Амелия мягко улыбнулась и потрепала Сьюзен по волосам.

— Какая же ты уже взрослая… Ты ведь знаешь, что я тобой горжусь? — уточнила она, с теплом в голосе.

Сьюзен коротко кивнула.

— Вот и славно! Ты сегодня поступила абсолютно верно, доставив Мэгги в Мунго.

— Всё, как ты меня учила, — чуть улыбнулась Сьюзен, пересобирая растрепавшиеся от чужих прикосновений волосы в низкий хвост. — Никогда не оставайся в стороне.

Следовать за ними к каминам Джером не стал, вместо этого свернув в пустой коридор, отменив дезиллюминационное заклинание и направившись к лестнице наверх. Чары отвлечения внимания работали исправно, и никто не обращал на него внимания, пока он возвращался назад в кабинет к целителю Филларду.

Сьюзен была нормальной, по крайней мере, не выглядела как жертва крестража, какой её описывал Невилл. В его воспоминаниях Джинни была бледной тенью себя, постоянно боялась, не могла вспомнить, где она была, зачем куда-то шла и лишь подсознательно понимала, что ужасы в школе — её рук дело, пусть и не помнила, как именно это произошло.

И под это описание куда больше подходила Мэгги, которая сейчас без сознания лежала в палате целителя Кромсбери. Так что искать крестраж, судя по всему, нужно было у неё.

Джером подождал Авенира ещё около пяти минут, после чего решительно отправился через камин домой. Нужно было связаться с аврором Келсби и попросить его об услуге.