Цветущее пламя (джен)

Небо хмуро взирало на нерадивых путников, проливаясь мелкой, колючей изморосью. Серая пелена съедала горизонт, превращая скалистые холмы в размытые, унылые силуэты. Дорога под копытами Пуяна раскисла, чавкая грязью.

Они ехали молча. Влажный холод пробирался под походный плащ Азулы, тяжело повисший на плечах. Шури сидела впереди и ей повезло промокнуть не так уж сильно — её спина прижималась к теплой груди девушки позади. Азула, державшая поводья, хранила хмурое молчание. Неприятная погода отбивала желание говорить. Но память вчерашнего разговора у костра сохраняла приятную теплоту внутри. Моти, чья шерсть потемнела от влаги, уныло плёлся следом, изредка отряхиваясь. Азула фыркала всякий раз, как на неё прилетали капли с его шкуры.

Впереди, сквозь серую кисею дождя, проступили очертания массивного деревянного ствола, поваленного поперёк тракта.

Азула чуть натянула поводья. Пуян сбавил шаг, и она ощутила, как её скакун напрягся всем телом.

У импровизированной заставы не было ни флагов, ни знамён. Лишь грубая угловатая сторожка из камня, явно возведённая магией земли. В обзорные «окна» можно было легко заметить около пяти человек, закутанных в плотные плащи. Обычные ополченцы, охраняющие свои деревни от бандитов и магов огня, как могло бы показаться случайному путнику.

Но Азула не была случайным путником. Она пригляделась: отсутствие поблизости телег с припасами, слишком хорошее снаряжение для обычных крестьян, и то, как двое из них, стоявшие у обочины резко прекратили беззаботную болтовню и явно напряглись при их появлении.

«Народная Воля».

Азула плавно выдохнула, стараясь не подавать вида. Притворяться усталым, замерзшим путником даже не пришлось.

— Сиди тихо. Я говорю, ты молчишь, — едва слышно, одними губами прошептала она Шури, направляя Пуяна к заставе.

Из-под навеса сторожки вышла девушка, накидывая на ходу капюшон. На вид ей было немногим больше шестнадцати. Она сделала шаг наперерез, поднимая копьё.

— Дорога закрыта по приказу губернатора, — ровным, скучающим тоном произнесла она, пробежавшись глазами по лицам путниц. Но упавший взгляд на Моти задержался подольше. Прокашлявшись, она обратилась к Азуле. — Кто такие? Куда направляетесь?

Не поднимая головы, Азула взглянула на девушку, сквозь падающие капли с капюшона.

— Мы направляемся в Омашу, к родственникам, — её голос звучал глухо, с напускной тоской отчаявшейся девушки. — Наши земли к северу сожгли маги огня. Нам больше некуда идти.

Дозорная дежурно покивала, не продемонстрировав сочувствия.

— Проклятые маги огня, — вздохнула она, перехватив намокшее копьё. — Всё спасу от них нет. Трудно, наверное, путешествовать с ребёнком в такие времена. Да ещё и с... таким необычным зверем. Лоселев, верно? Не знала, что его можно приручить.

Азула почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с дождём. Дежурный расспрос для проезжих затянулся, превращаясь в праздную беседу, для которой не место и не время.

Азула слегка ссутулилась, пряча лицо под капюшоном.

— Мы его подобрали ещё крохой, он послушный, — пробормотала она.

— Повезло, хороший зверь, — девушка улыбнулась, глядя мимо них.

Азула, не поворачивая головы, заметила краем глаза движение. Двое дозорных с копьями, что стояли у обочины, начали медленно, прогулочным шагом, обходить Пуяна с левого фланга. Ещё один тихо сместился вправо, перекрывая путь к отступлению. Они брали их в клещи. Неспешно, выжидая.

Речь девушки отошла куда-то на второй план, Азула слушала лишь хлюпающие по грязи шаги. Она опустила правую руку, словно поправляя капюшон Шури. Два быстрых, легких толчка указательным пальцем в левое плечо девочки. Сигнал об опасности.

— Знаете, — протянула дозорная, напряженно наблюдая, как на неё начал скалиться и рычать Моти. — Наверное это даже хорошо, что идёт дождь. Недавно в этих краях прошёл лесной пожар… Да и всё что магу огня к худу, нам — к добру.

Азула медленно подняла голову. Из-под тени капюшона блеснули её золотистые, хищно сощуренные глаза.

— Вот как? — голос Азулы упал до шёпота, едва слышного сквозь морось дождя. — Вам стоит знать: дождю не совладать с настоящим пожаром.

Она не стала дожидаться, пока замкнётся кольцо окружения.

Резкий, хлесткий удар ногой прямо в седле — и Азула выбила оружие из рук девчонки, одновременно заставляя Пуяна рвануть вперёд. Страусовый конь с громогласным клекотом взмахнул мощными шпорами, отбрасывая одного из копейщиков прямо в стену каменной сторожки. Тот съехал вниз, оставляя дорожку крови.

— Давай! — крикнула Азула.

Шури тут же подчинилась, и небольшой, глиняный шарик полетел прямо под ноги двум нападавшим, заходившим слева.

Громогласный взрыв, разорвал монотонную морось.

Взрыв не был смертельным — Шури начиняла свои бомбочки не для убийства, а для отвлечения, — но его хватило с лихвой. Густое облако едкого белого дыма и искр ударило в лица ополченцев, а оглушительный хлопок окончательно их дезориентировал. Мужчины с криками повалились в грязь, выронив копья.

Моти с яростным рыком бросился на оставшегося на ногах бойца, сбивая его мощным прыжком в грязную лужу.

Азула, спрыгнув с Пуяна, оказалась рядом с юной дозорной быстрее, чем та успела прийти в себя после удара. Девчонка забарахталась в грязи, отползая назад, пока её спина не встретилась со поваленным деревом. Когда путей отступления не осталось, она потянулась за ножом в голенище, но тяжёлый сапог Азулы прижал её руку к земле.

Двое ослеплённых мужчин всё ещё стонали в дыму, Моти угрожающе рычал над третьим, а Пуян нетерпеливо топтался на месте, четвёртый дозорный так и лежал, припав лицом к стене. Ловушка «Народной Воли» была разгромлена, не успев захлопнутся.

— А теперь, — голос Азулы был спокоен, словно она всё ещё обсуждала погоду, хотя пляшущее в руке синие пламя остервенело тянулось к личику юной девушки, — Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Для начала, откуда вы про меня узнали…

Дозорная, тяжело дыша и морщась от боли в вывернутой кисти, тянула голову в сторону от поступающего огня. В её взгляде смешались страх и фанатичная ненависть.

— Ты... ты чудовище... — прохрипела она, выплёвывая смешанную с грязью слюну. — Тао Джин найдёт тебя, и ты пожалеешь!

Покорительница огня чуть склонила голову набок и оскалилась в хищной улыбке.

— Пусть ищет. Но если ты не начнёшь говорить, тебя она уже не найдёт.

Синее пламя качнулось ещё ближе. Дозорная зажмурилась, и из её сжатых губ вырвался сдавленный, болезненный стон.

— Зверь! — выкрикнула она, отчаянно мотая головой. — Лоселев!

Азула чуть отстранила огонь, нахмурившись.

— Что?

— У нас в ориентировке... — пленница судорожно глотала холодный, мокрый воздух, — сказано искать одинокую девушку с ребёнком. И с ручным лосельвом. Таких зверей в этих краях больше ни у кого нет. Саблезубого лосельва ни с чем не спутаешь!

Азула метнула убийственный взгляд из-за плеча на Моти, что всё ещё сторожил поверженного ополченца в нескольких шагах.

Зверёныш, виляя хвостом, наклонил голову набок, словно почувствовав, что разговор пошёл о нём.

Азула раздраженно скрипнула зубами. Все её ухищрения, все её старания над псевдонимом, сокрытием магии, одеждой в традициях царства земли, вся её паранойя — всё это разбивалось вдребезги об одну непрошенную проблему. Из-за шерстяного балласта, который она терпела исключительно из-за привязанности к нему Шури, а теперь она будто ходит с транспарантом «Принцесса Азула прямо здесь, перед вами».

Азула вновь обернулась к дозорной, распалённая гневом, на беду последней. Каблук сапога с глухим хрустом вдавил кисть в раскисшую землю. Девушка истошно закричала, пока её слезы смешивались с каплями дождя.

— Ясно. — голос Азулы стал ниже, потеряв последние нотки наигранного спокойствия. — Теперь второе. Где «Народная Воля» держит человека по имени Йи? Счетовод из Ба-Синг-Се, тощий, в очках и дорогом шёлке.

— Не знаю я никакого Йи! — рыдая, выпалила пленница, пытаясь отдёрнуть руку.

— Лжёшь.

Синее пламя приблизилось вплотную. Девушка инстинктивно отдёрнула лицо, но огонь висел в воздухе слишком близко. Жар был такой, что даже без прямого касания нежная кожа на её щеке начала стремительно багроветь. Капли дождя, попадавшие на огонь, с громким шипением мгновенно испарялись, превращая воздух вокруг лица пленницы в обжигающий пар.

— П-постойте! — голос девчонки сорвался на визг. — Старая крепость! Брошенная крепость Страны Огня! Близ деревни Гайпан! Его держат там! Прошу, хватит!

Азула медленно отвела пламя. Девушка с рыданием обмякла на земле, прижимая к обожжённой щеке край промокшего, холодного плаща.

— Видишь, как просто, — холодно произнесла принцесса, выпрямляясь. Огонь с тихим щепением растворился в воздухе, оставив лишь облачко пара.

Она развернулась. Шури притихла, противники лежали в поверженном молчании, шум дождя заменял напряженную тишину в ожидании её следующего хода. Уходить, оставляя за спиной живых свидетелей, значило рисковать. Жечь их заживо будет слишком долго, слишком грязно и… слишком громко. Это её сильно задержит и оставит много следов.

Пальцы нащупали на седле колчан. Она быстро выхватила лук, натянув тетиву с глухим скрипом. Она нацелилась на дозорного, который как раз застонал, упираясь локтями в грязь, пытаясь подняться.

Мужчина испуганно замер. Азула прищурилась.

И тут прямо на линию выстрела выскочила Шури. Она раскинула руки, её капюшон задрался, и по лицу заструились капли дождя.

— Не надо!

Азула не опустила лук. Стрела теперь целила Шури через плечо. Дозорный обессилено отползал назад, боясь подниматься.

— Отойди.

— Она же тебе всё рассказала! — палец Шури ткнул в сторону рыдающей девушки. — Так нельзя! Просто поехали дальше!

— И оставим их ползти к своей Тао Джин? Речь не о безродных шавках из твоей банды, это наш противник! Мы не знаем точно, где крепость, они могут прибыть раньше и всех предупредить. — Азула угрожающе встряхнула луком, смахивая капли воды. — Отойди. Живо!

— Нет!

— Шури!

— Ты не сделаешь этого!

— Хочешь проверить?

— Эм... простите, — раздалось снизу. Второй ополченец, держась за разбитую челюсть, приподнял голову из лужи. — Мы вам не мешаем?

— Замолкни! — рявкнули обе в один голос.

Мужчина благоразумно вжал голову обратно в грязь.

Азула смотрела на девочку. Та упрямо смотрела на неё. Волосы Шури вымокли до нитки, с носа капала вода. Азула хмуро выдохнула, нехотя опустив лук. Она подошла к девочке, смахнула воду с её макушки нацепила назад капюшон.

— Простудишься, дурёха!

Затем она вручила девочке моток верёвки.

— На, связывать будешь сама.

Через десять минут Азула волокла последнего дозорного за шкирку, брезгливо морщась из-за хлюпающей и летящей во все стороны грязи, от борозд, что оставляли его сапоги. Вымокшие и грязные, мужчины были невероятно тяжёлыми. И хотя, те уже пришли в сознание и могли бы дойти сами, напоминание об огне страшной женщины и клыках её питомца, заставили их прикинуться полуобморочными. Она бросила его к остальным, под корни старого дуба, где они уже сидели кругом.

Шури носилась кругами, наматывая верёвку и затягивая кольцо вокруг дуба. Она оббегала пленников, как ребёнок, обматывающий подарок к празднику — быстро, ловко, поднимая брызги под ногами. Затем Азула затянула веревку покрепче и завершила всё красивым узлом.

— Сделай бантик! — игриво предложила Шури.

— А ещё что? Записку с пожеланием оставить?

Дозорная с покрасневшей щекой, которую Азула заставила самой доковылять к дереву первой и толкнула в спину, сверлила принцессу взглядом. Губы её дрожали — то ли от холода, то ли от ненависти.

— Думаешь, ты особенная? — выплюнула она. Связанные руки дёрнулись. — Ты чувствуешь себя сильной и безнаказанной только потому, что тебе повезло родиться магом! Отбери у тебя огонь — и ты пустое место!

Азула, отряхнув ладони, остановилась. И с улыбкой оперлась локтем о дерево, стряхнув капли с капюшона девчонке на макушку.

— Поверь мне, — усмехнулась она. — Я чувствую силу и безнаказанность всегда. Будь у тебя магия, ничего бы не изменилось. И да, даже среди магов огня я — особенная.

Янтарные глаза скользнули вниз и задержались на ногах пленницы.

Азула наклонилась и ухватила её за лодыжку. Один рывок — правый сапог слетел. Затем последовал левый.

— Эй! Какого чёрта?!

Схватив сапоги, Азула рывком выкинула их. Обувь разлетелась по сторонам: один сапог улетел в придорожную канаву, а второй распластался на дороге, оба с мерзким хлюпаньем утонули в грязных лужах.

Девушка уставилась на свои босые, побелевшие от холода ступни. Потом на дорогу. Затем на Азулу.

— Серьёзно? — выдохнула она. — Тебе что, пять лет?

— Твой острый язык меня раздражает! — уязвленно подбоченившись, заявила Азула. — Будет тебе уроком!

Поправив капюшон и развернувшись в сторону дороги, Азула зашагала прочь, Шури вприпрыжку последовала за ней.

Босоногая девушка выкрикивала им вслед проклятия, пока чавканье копыт Пуяна по раскисшей дороге совсем не затихло вдалеке. Пленники остались в тишине и только не унимающийся шелест дождя составлял им компанию.

— Проклятые маги... — бормотала девушка, поджимая босые ноги под себя. — Всех вас... ненавижу...

— Успокойся, Каллик, — прохрипел мужчина рядом, тщетно дёргая верёвки, которые Азула затянула до тесноты в легких. — Побереги силы, мы здесь надолго.

* * *

Капля за каплей. Долгие месяцы. Ржавая вода срывалась со сводчатого потолка, разбиваясь о каменный пол темницы и раздавалась эхом в тишине.

Заброшенная крепость Страны Огня, некогда гордо возвышавшаяся над долиной Гайпан, теперь гнила изнутри, пожираемая сыростью и мхом. Металл решёток покрылся рыжими язвами, а в стылом воздухе навсегда поселился запах плесени и ржавчины.

Йи дрожал. Тонкий шёлк его некогда дорогого халата давно превратился в грязные, слипшиеся лохмотья, не спасающие от пронизывающего сквозняка. Мужчина обхватил худые колени руками, пряча разбитое лицо за растрепанными, отросшими волосами.

Скрежет отодвигаемого засова прозвучал как рычание сторожевого пса. Тяжёлая железная дверь с истошным скрипом отворилась.

В камеру вошла высокая черная тень с блестящими глазами.

Вошедший двигался бесшумно. Тусклый свет факела из коридора выхватил во мраке строгий силуэт плаща и безликую маску. Люй Чжу — правая рука Тао Джин. Так его называли надзиратели. Для Йи эта маска стала символом немого безразличия.

Пленник вжался в стену, затравленно глядя на гостя сквозь треснувшие линзы съехавших очков.

— Можете... можете больше не бить, — прохрипел счетовод, сглатывая вязкую слюну. — Я сказал всё. Я просто веду бумаги господина Киан Лунга. Я ничего не знаю о Триаде... он не ведёт о ней никаких записей!

Человек в маске не шевелился. Он стоял посреди камеры, словно изваяние, изучая пленника. Когда он наконец заговорил, его голос прозвучал ровно, без капли гнева, присущего надзирателям.

— Я знаю. Я пришел не за информацией.

Люй Чжу сделал шаг вперёд и наклонился, заглянув блестящими окулярами в глаза пленника.

— За тобой идут. Твой господин отправил человека.

Глаза Йи расширились. На мгновение сквозь синяки и грязь проступила отчаянная, жалкая надежда.

— Г-господин Киан Лунг? Он... он прислал помощь?

— Он отправил принцессу Азулу, — невозмутимо продолжил человек в маске.

Имя окатило Йи как ушат ледяной воды. Он нервно сглотнул, пытаясь осознать услышанное. Принцесса Огня? Собирается его вызволить?

— Он… он отправил её сюда? — осторожно спросил он.

— Он предложил обмен, — спокойно ответил Люй Чжу. — Ты возвращаешься к нему. А мы забираем её.

Тишина стала плотной, а тень человека в маске словно загустела.

Йи замер. В его взгляде мелькнуло изумление — и вдруг, почти детская вера.

Простой и эффективный размен. Именно так всегда действовал его господин.

— Это… — Йи судорожно выдохнул. — Это в его духе.

Он нервно рассмеялся, и смех тут же сорвался в кашель.

— Принцесса… конечно. Это предложение, от которого не отказываются. Символ самой войны… Да. Да, разумеется.

Он лихорадочно закивал, будто сам себя убеждал.

— Я знал, что господин Лунг придумает план! Знал, что не оставит меня! Но Азула… Принцесса Огня не могла на такое согласится… Она не знает, что будет товаром!

Люй Чжу не перебивал. Он стоял неподвижно, позволяя пленнику осознать.

— Она уже в пути, — добавил он тихо. — И когда придёт, всё должно выглядеть убедительно.

Йи сглотнул.

— И… что должен сделать я? — прошептал он.

Люй Чжу выпрямился.

— Быть тем, кем ты и являешься, — ответил он. — Испуганным пленником, верящим в прибытие помощи.

Человек в маске сделал паузу. Слеза потекла по щеке Йи — он даже не понял, что это не очередная капля воды с потолка.

— Когда она попадёт в капкан… — голос Люй Чжу стал тише, — я подам знак.

Йи облизнул пересохшие губы.

— Капкан…

— Спасение, — спокойно произнёс человек в маске. — Для тебя.

Он прошагал назад к двери, и бросил ему напоследок.

— Твой господин ценит своих истинных союзников, тех кому можно доверять. Ты ведь знаешь это лучше других.

Йи медленно кивнул, не позаботившись поправить сползшие очки и поднял на человека в маске обезумевший от воспылавшей надежды взгляд.

— Я сыграю свою роль.

Люй Чжу едва заметно склонил голову.

Когда дверь камеры вновь закрылась, факельный свет исчез. Темнота вернулась, плотная и вязкая.

Пленник остался один. Улыбаясь так, словно уже наблюдал рассветное солнце.

* * *

Каменная скала нависала над тропой, ведущей в крепость, некогда принадлежавшую народу огня, ныне захваченную бунтовщиками «Народной Воли».

Дозорный стоял на вершине, его тёмный силуэт терялся на фоне сумеречного неба. Азула подбиралась снизу, тихо ступая по каменной крошке. Пока дозорный беззаботно уселся на камень, наблюдая за дорогой внизу, она бесшумно достала лук.

Натянутая тетива тихо заскрипела. Азула задержала дыхание. Наконечник стрелы смотрел мужчине в затылок — тот как раз потянулся размять затёкшую шею, не подозревая, что находится на линии огня.

Маленькая ладонь толкнула лук в сторону. Стрела сорвалась и ушла в небо — белое оперение мелькнуло и пропало, угодив куда-то далеко в потёмках ночи.

Дозорный подскочил от резко промелькнувшего нечто и тут же засуетился, подняв тяжелый фонарь.

Азула вжалась спиной в скальный выступ. Пока дозорный пытался разглядеть в потёмках неприятеля, размахивая фонарём, она медленно, стараясь не выдать себя ни единым движением, убрала лук. Только когда мужчина отвернулся, она развернулась к Шури.

Девочка сидела рядом с виноватым видом. В её округлившихся глазах застыл страх. Азула схватила её за плечо и встряхнула.

— Ты… — голос сорвался на свистящий шёпот. Она замолчала, не в силах подобрать слова от переполнявшей её злости. Пальцы на плече девочки сжались крепче. — Ну что опять?!

Она прорычала сквозь зубы от бессилия. Прямо сейчас были дела поважнее, чем разборки с этой упрямой девчонкой.

— Хватит с меня, — убийственным тоном она тихо чеканила каждое слово. — Иди к Пуяну. Жди меня там и больше не смей высовываться.

Шури попятилась. Губы её задрожали, но она не заплакала, только развернулась, и тихо ускользнула в тень подлеска.

Азула осталась одна. Она прислонилась затылком к холодному камню и закрыла глаза. Её всё ещё трясло. Она не представляла откуда в этом ребёнке столько гуманизма. Ей не хотелось винить её, в конце концов именно это она похвалила тогда, когда улыбалась ей у больничной койки. Но сейчас этому не время и не место.

К её ногам скатилось несколько камушков, и сзади приближался свет. Азула вздрогнула и тут же притихла. Дозорный решил осмотреть подножье скалы, всё ещё выискивая угрозу. До того, как он обнаружит укрытие девушки оставались считаные секунды.

Времени было в обрез. Для лука слишком близко и тесно. Вспышка огня может привлечь внимание других дозорных, если они поблизости. Она выхватила из-за пояса флягу со слюной ширшу, обмотав руку плащом, откупорила крышку. В одно мгновение, она резко выскочила из-за укрытия и плеснула из фляги прямо на изумлённого мужчину. В ту же секунду она подхватила фонарь, и придавила рот дозорного сапогом, что уже хотел вскрикнуть.

Обездвиженный мужчина глухо замычал. Азула аккуратно поставила фонарь на землю. Она оторвала кусок плаща и замотала ему рот, после чего посадила парализованного дозорного на камень, и вручила фонарь ему в руки. Сделав его просто ленивым бездельником для всех, кто будет наблюдать издалека.

— Теперь никто даже и не заметит, что ты уже вне игры, — тихо хмыкнула Азула.

Дозорный ответил ей полным гнева взглядом, сдавленно промычав.

Азула осторожно взошла на вершину скалы, с которой открывался широкий обзор на дорогу и крепость, к которой она вела.

Старая крепость народа огня стояла посреди каменистой равнины, приземистая и мрачная, как останки некогда могучего хищника. Высокая стена, облицованная потемневшим металлом, опоясывала её по всему периметру. Когда-то листы стали сияли на солнце, внушая трепет врагам. Теперь же время выгрызло в них своё: ржавчина разъела углы, потекла рыжими подтёками, а местами целые листы отвалились, обнажив серую, выщербленную кладку. Над стеной поднималась приземистая башня, её единственное окно смотрело на равнину черным, слепым провалом. Крепость не была пустой: в бойницах мелькал свет факелов, а по стене лениво прогуливался ещё один дозорный. Однако новые хозяева, явно не пытались заботится о своём трофее.

Незаметная тень скользнула со скалы над дорогой и обошла крепость по широкой дуге, держась за границей света от факелов. Теперь Азула видела то, что не разглядеть было со скалы: в одном месте металлический лист отошёл от стены, задравшись кверху рваным краем, открывая уязвимую старую кладку.

Азула скользнула туда, когда дозорный скрылся за поворотом башни и припала к стене, оставшись в слепой зоне. Вблизи кладка выглядела ещё более ветхой, кое-где камни просели, а известковый раствор выкрошился, открывая зияющую трещину. Она прижала ладонь к холодному камню, ощупывая трещину пальцами. Раствор держался слабо, камень чуть шатался. Слишком узко, чтобы она смогла пролезть, но уже достаточно, чтобы сделать проём.

Она выдохнула и призвала огонь. Вызвала крохотный, почти незаметный язычок на кончике указательного пальца, тонкий, как игла. Затем аккуратно провела вдоль стыка между камнями, выжигая старый раствор.

Известь тихо потрескивала, осыпалась серой пылью. Азула работала быстро и точно: один камень, затем второй. Пламя гасло, она озиралась по сторонам, а затем зажигала его вновь. Пот заструился по виску — она смахнула его, не отвлекаясь.

Когда последний шов поддался, она погасила огонь и налегла плечом на верхний камень. Тот подался и с глухим скрежетом осел внутрь. Толчок ногой — и второй камень ушёл следом. Кладка осыпалась и брешь стала шире. Она протиснулась в узкий проём, чувствуя, как острые края камней царапают спину, а на голову сыпется крошка. Плащ зацепился — она резко дёрнула, оставив на камне клок ткани, и оказалась внутри.

Внутренний двор встретил её заброшенной пустотой. Утоптанная земля под ногами, полуразрушенная конюшня у дальней стены, и прямо по курсу — тяжёлая дверь, ведущая в основное здание. Двух стражников у входа она заметила сразу.

К счастью для Азулы, они даже не смотрели в её сторону, не заметив, как проём в стене раздробился, пропустив внутрь незваную гостью. Она подобралась ближе и притаилась за грудой мусора — обломками ящиков и ржавой бочкой. Короткая вспышка огня с кончиков пальцев и сухая солома в углу конюшни занялась. Густой, белёсый дым пополз по двору, заволакивая пространство.

Мужчины у входа в казематы закашлялись.

— Что за… Глянь-ка, горит! — Первый стражник нехотя двинулся в сторону конюшни, ругаясь сквозь зубы и вглядываясь в клубы дыма.

Второй остался у двери. Он напрягся, перехватил копьё, но взгляд его был прикован туда же — к конюшне. Дым тем временем ширился, оседал белёсым покрывалом, и вскоре весь двор утонул в мутной, влажной пелене.

Азула выждала. Второй стражник зажмурился от дыма, колющего глаза. Он утёр лицо рукавом, и отступил на шаг от двери — инстинктивно, сам того не заметив. Азула тут же ухватилась за эту ошибку. Она скользнула вдоль стены, быстро и бесшумно, словно слившись с самим дымом.

Тяжёлая дверь подалась с тихим, смазанным скрипом. Азула нырнула внутрь, и сырой холод казематов обнял её плечи.

Внутри было темно, факелы чадили редко. Азула скользила от одной полосы света к другой, прижимаясь к холодным стенам. Двоих дозорных она обошла без труда — те лениво переговаривались в боковом проходе. Третий, развалившийся на табурете у самого входа в коридор с камерами, досматривал десятый сон.

Она шагнула к нему почти вплотную. Короткий, сухой треск разряда с кончиков пальцев — и стражник обмяк, завалившись на бок. Азула подхватила его под плечо, чтобы он не рухнул на пол, аккуратно прислонила к стене и сняла с пояса связку ключей. Дыхание его было ровным, через час очнётся и даже не поймёт, что случилось.

Нужная камера оказалась четвёртой. Засов поддался с протяжным лязгом. Азула приоткрыла дверь и вошла.

В камере пахло плесенью и ржавчиной. Свет из коридора упал на сжавшуюся в углу фигуру. Йи — худой, бледный, и взлохмаченный — вздрогнул и прищурился, он схватился за очки, силясь разглядеть вошедшую. Его вновь посетил тёмный силуэт, но на сей раз женский, с ключами, звенящими в руке.

— Мастер Йи? Киан Лунг прислал меня, — строго произнесла Азула. — Я вытащу тебя отсюда.

Йи моргнул, сначала не поверив в услышанное. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он попытался подняться на ноги, тут же пошатнувшись от слабости, и прислонился к стене.

— Неужели… — выдохнул он, резко закашлявшись. — Я уж думал, обо мне забыли.

Он собрался с силами и шагнул ближе. Азула не шелохнулась, она не собиралась подавать ему руку или вскидывать его себе не плечо. По её холодному взгляду это понял и сам пленник. Схватившись рукой за дверной косяк и уняв дрожь в коленях, мужчина уверенно поднял взгляд из-под треснутых очков.

— Я готов. Веди.

Азула аккуратно провела его по пути, которым прошла ранее. Они миновали всё ещё безвольно лежавшего на холодном полу надзирателя. Прошмыгнули мимо двоих болтунов у бокового прохода. А затем Азула тихо прислонилась к воротам, она прислушалась, но не услышала ничего. Двое охранников либо всё ещё суетились у горящего сена, либо молча стояли на страже.

Она аккуратно приоткрыла дверь. Внутренний двор тонул в густом мраке — факелы на стенах выгорели, и лишь тлеющие угли бросали багровые отсветы на утоптанную землю. Азула остановилась в проёме, и рука сама потянулась за луком. Что-то было не так. Посреди двора, там, где раньше была лишь пустота и пепел, стояла крытая повозка, с впряжённой в неё страусовой лошадью. Стражников, которых она ранее отвлекла дымом, не было видно. Двор был подозрительно, неестественно тих.

Она вышла первой, держа лук наготове, Йи — следом, нервно озираясь. Тишина звенела в ушах. А затем с высоты ударил свет.

Прожектор вспыхнул ослепительным желтоватым светом. Азула инстинктивно заслонила глаза ладонью. Земля под ногами пошла волнами, и из неё, словно восставшие мертвецы, поднялись бойцы «Народной Воли». Один ряд, второй — целых два отряда, затаившихся по старой-доброй тактике партизан Царства Земли. Они встали полукольцом, отрезая путь к главным воротам. А за спиной с громким грохотом выросла каменная стена, запечатав вход в казематы. Ловушка захлопнулась.

— Принцесса Азула, мы вас заждались! — вдруг раздался голос. Он прозвучал сверху, со стены.

Азула подняла взгляд на фигуру в чёрном, что стояла рядом с прожектором. Его лицо было закрыто капюшоном и маской с двумя в мелькающими в тенях окулярами, поблёскивающими от света прожектора. Та же самая маска, что и в тот день, когда они с Шури удирали от «Народной Воли» из-за обвинения в поджоге…

— Ты выполнил свою часть сделки, Йи. Твой господин ждёт тебя.

Один из солдат, не сводя с Азулы глаз, швырнул в сторону Йи увесистый кожаный мешочек. Йи вздрогнул и неловко поймал кошель, едва не выронив, внутри глухо звякнули монеты. Секунду он стоял, парализованный, переводя взгляд с мешочка на Азулу и обратно. Не произнеся больше не слова, тот, спотыкаясь, побежал к повозке, вжимая голову в плечи, словно боялся, что стрела или молния ударят ему в спину.

Азула даже не обратила на его уход внимания. Её взгляд, тяжёлый и немигающий, был прикован к человеку на стене. Киан Лунг её предал, и был в сговоре с «Народной волей» всё это время. Воздух вокруг неё накалился, рука уже натягивала стрелу на луке, пока ещё обращенном к земле, но готовом к бою. За рядами врагов открылись ворота, выпуская повозку Йи, спешно покидающего будущее место бойни.

Но внезапно свет погас, глаза тут же заволокло темнотой с непривычки. Так прошли несколько мгновений, пока Азула опасливо озиралась по сторонам, а затем также внезапно свет вернулся, благодаря факелам, разом загоревшимся, но не по её воле. Прожектор так и остался выключен. Крепостной двор окутал полумрак.

Когда зрение адаптировалось, Азула увидела, как бойцы «Народной Воли» пришли в движение. Маги земли на флангах вскрикнули и одновременно вскинули руки вперёд — земля по обе стороны от неё вздыбилась, наваливаясь на неё огромными горами камней. Они неслись на неё с двух сторон собираясь сплющить как пресс.

Азула не раздумывала. Присела, скрестив руки на груди, и резко развела их в стороны. Синее пламя заревело и взвихрилось прямо под ней, и она взмыла в воздух, оставив под собой грохот и скрежет сомкнувшихся каменных глыб. Плащ взметнулся за плечами, словно крылья.

Воспарив над засуетившимися врагами, она метнула взгляд на стену. Там, где минуту назад стоял чёрный силуэт, было пусто. Он исчез в ту самую секунду темноты, когда прожектор и факелы погасли. Этот человек был в сговоре с Киан Лунгом, а теперь без него и без Йи, ей не видать ответов.

Она приземлилась на корточки в нескольких шагах от места удара и тут же выбросила руку вбок. Кольцо пламени с рёвом разбежалось от неё по кругу, заставив ближайших бойцов отпрянуть. Кто-то вскрикнул, кто-то прикрыл лицо локтем.

Дальше началась кутерьма. Камни свистели в воздухе, рассекая дым, и покорительница огня ловко уклонялась — не тратила дыхание, не отвечала каждому подряд. Она экономила силы, отвечая короткими, прицельными вспышками лишь там, где нападавшие подступали слишком близко. Залпы синего пламени, что не столкнулись с целью, влетали в стены, разнося их на куски и плавя листы обшивки. Воздух наполнился пылью и дымом, застилая и без того скудный обзор.

Азула воспользовалась естественным прикрытием и побежала к дальней стене. За её спиной грохнула ещё одна каменная глыба, врезавшись в то место, где она только что стояла. Один из магов заметил рядом движение и попытался поставить преграду, но Азула взмыла над ней в ловком прыжке. Приземлившись по ту сторону, она канула в темноту. Оказавшись вне поля зрения, она тихо юркнула в тот же проём в стене, через который и вошла.

Солдаты замерли, оглядываясь вокруг. Кто-то ругался и кричал проклятия, кто-то опустил оружие. Под треск догорающих факелов, клубы дыма и пыли медленно рассеивались, возвращая вид пустого, заброшенного двора. Принцессы огня и след простыл.

* * *

Шури ждала в седле, обеспокоенно вцепившись в поводья и вглядывалась в лес, за которым лежала скала, где они расстались с Азулой. Пуян переступал с ноги на ногу, прядал ушами, чуя тревогу. Моти крутился рядом, разделяя напряжение своего пернатого товарища.

Рядом внезапно раздались шорох и шаги. Азула вынырнула из ближайшего кустарника, потрепанная, в изодранном плаще. На её лице были грязь и царапины, а глаза горели гневом. Шури открыла рот, но Азула уже вскинула руку, обрывая все вопросы.

— Мы уходим!

Она взлетела в седло, усевшись позади Шури одним быстрым движением, выхватила поводья и толкнула Пуяна пятками в бока. Птицеконь резко сорвался с места. Моти обиженно взвизгнул и потрусил следом, нагоняя.

Они неслись сквозь темную, безлунную ночь. На пути ни единого огонька света, ни единого клочка цивилизации, только поля, дорога и мелькающие колки леса. Шури вжималась спиной в грудь Азулы — та тяжело дышала, иногда глухо рыча сквозь зубы. В ушах свистел ветер. Пуян скакал, хрипя и раздувая ноздри. Моти пыхтел сзади, его бег сливался с топотом страусового коня в один рваный ритм.

— Что случилось? — крикнула Шури, перекрывая грохот копыт.

— Ловушка, — резко бросила Азула. — Меня хотели разменять на Йи.

Шури замолчала, испуганно вцепившись в луку седла. Азула бросила быстрый взгляд через плечо. К счастью, погони не было.

Старая крепость осталась далеко позади. Больше не проронив друг другу ни слова, путницы затерялись на ночной дороге.