Чертоги разума Гермионы Грейнджер (джен)

В тускло освещенном коридоре Хогвартса я остановилась перед портретом куда-то уже ушедшей Полной Дамы. Расчёт оказался верным: перед входом в Гриффиндорское общежитие, охраняемое такой ненадежной привратницей, мялся бледный и растерянный Невилл Лонгботтом.

— Мисс Грейнджер, — начал он, теребя край своей мантии,- я должен... если бы не вы... я бы...

— Невилл, ты не против пообщаться в более комфортной обстановке? — я уже приметила расфокусированным взглядом посверкивающий искорками энергии проход в невидимое и, видимо, неиспользуемое ответвление коридора, — и пожалуйста, называй меня Гермиона и на ты!

Сочтя его неуверенный кивок головой за согласие по обоим пунктам, я потянула его за руку, и мы оказались в довольно широкой полукруглой нише. Хм, очень удобно для наблюдений! Невидимая физическому зрению снаружи, изнутри потайная ниша подходила для шпиона: идеально просматривался вход к львятам. Какой-то скрытый пункт наблюдения, ниша для подглядывания, как в старинных дворцах — свидетелях бурных дворцовых интриг.

— Просто посидим здесь и поболтаем, пока ваша Полная Дама не вернётся, или кто-нибудь не выйдет из вашей гостиной, — объяснила я напрягшемуся ребёнку, — вот, сейчас немного уберём пыль, достанем пару стульев...

Я не таясь, достала два игрушечных стульчика из своей сумки и увеличила их. Энгоргио — никакая не тайна, кто хочет — может использовать. Из той же сумки появился термос. Кофе с молоком, мм-вкуснотища!

У кого там было правило в любой непонятной ситуации предлагать печальному человеку горячий напиток? А Невилл выглядел очень печальным и весьма подавленным.

— Как ты себя чувствуешь? Запястье подлечили?

— Да, мисс... то есть Гермиона, ты спасла мне жизнь!

Я так не считала, он по-любому отделался бы запястьем, но Невилл воспринял тот эпизод более чем серьёзно!

— Брось, любой бы на моем месте поступил бы также!- кинула я дежурную фразу.

— Нет, не любой, — возразил мальчишка почему-то шёпотом, — никто и никогда не пытался меня спасти, я всех только разочаровываю!

Дальше я услышала историю из серии "похороните меня за плинтусом". В изложении Невилла его детство выглядело куда жёстче, чем я предполагала. Бабушка Августа считала мягкость характера мальчика серьезным недостатком и пыталась побороть его "преодолением" страха. Методы ее были очень токсичными. На минуту я задумалась, что все поголовно жалеют сироту Гарри, а, возможно, жалеть и спасать надо было не только его. Выходка дяди Элджи вообще была запредельной и, кроме долгожданного магического выброса, заякорила дикий страх высоты. Думаю, именно этот страх, с которым Невилл не мог справиться, и "погнал" вчера метлу вверх.

— Мне устраивали и другие испытания страхом, и никто никогда не пытался помочь мне справиться с этими испытаниями, никто до тебя, Гермиона, — он даже перестал заикаться, его слова словно прорвали плотину, — а потому...

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Я признаю Долг Жизни! И хочу, чтоб ты знала...

Я не успела его остановить. Золотистые ленты магии окутали наши запястья и исчезли. В глазах мальчишки горела гордая решимость. Я на секунду увидела в этом полноватом ребенке взрослого Невилла, отрубающего голову Нагайне мечом Гриффиндора. Наверное, эта клятва была нужна ему очень. Поэтому я только тихо сказала:

— Можешь быть уверен, что я не попрошу у тебя в уплату Долгу ничего трудного и неприемлемого. Я знаю, что нам почти невозможно быть друзьями на враждебных факультетах, но я могу быть твоим тайным другом, хочешь? Он улыбнулся и кивнул.

Потом я расспросила своего нового тайного друга о лежащих с ним вместе в Больничном крыле слизеринцах.

Старшекурсники пришли в себя и, не зная что за дальней ширмой лежит ещё один студент, стали бурно обсуждать произошедшее с ними. Оказывается, пришедшему их расспросить Снейпу, они поведали историю о нашествии странных боггартов, выпивших их силы, а между собой бурно недоумевали — почему боггарт словно бы защищал грязнокровку? И почему не воздействовал на нее? В итоге решили затаиться и понаблюдать, что будет дальше.

Вот ведь, люди сами себе все придумали, объяснили, сами поверили, удивились и рассердились. Поистине, мы живём не реальном мире, а в мире своих представлений о мире.

И любое событие подгоняем под свои сложившиеся шаблоны. Не помещается — впихнём!

Но страхи — такие страхи! Надеюсь, эти агрессоры уже вогнали себе в подсознание мысль "хочешь обидеть Грейнджер, становится страшно и плохо".

Тут сквозь дыру в портрете Ушедшей Дамы вылезли две фигурки, ожидаемо — Гарри и Рон собрались на дуэль с Малфоем. Невилл бросился к ним. Я тоже вышла.

— Ребята, какой у нас новый пароль, я не могу его вспомнить!

Гарри хотел ответить, но Рон заметил меня и заорал полушёпотом:

— А ты что здесь делаешь, змея? Вынюхиваешь наши секреты!

Я закатила глаза, какая искренняя классовая непримиримость.

— Я оставляю вас, не буду мешать... знакомиться с Пушком, — окончание фразы я произнесла неразборчиво, удаляясь от львиного общежития.

Отслеживая на своём браслете вид хогвартских коридоров, залитых лунным светом, я выбирала свободные от ночных патрулей лестницы и проходы. Неспящих обитателей замка той ночью было предостаточно.

Сторонясь их всех, я пробиралась в подземелья, переживая, что во многих стратегически важных местах у меня нет видеонаблюдения, в том же Больничном крыле часто ведутся интересные беседы, не говоря уже об учительской или кабинете директора, но туда мне не пробраться. Это касалось и Выручай-Комнаты. Я даже камеру в том коридоре не стала доставать, заметив каким наблюдательным и зорким глазом обозревает окрестности троллий дрессировщик со сложным именем, которое я не помнила. Так, что в Выручайку я не совалась, да и пока не испытывала потребности в том.

* * *

Вернувшись к себе, посетовала, что времени на сон осталось не так много, легла спать, и тут же осозналась.

Осозналась я в странной позе, балансируя на спинке вот-вот готового упасть стула. Голос сновиденного Живоглота произнёс как-то слишком торжественно и значимо: "Когда подпрыгнешь и удержишься 108 раз, превратишься в большую темную птицу!"

Обычно, в осознанном состоянии я сразу перестаю следовать сюжету сна, выполнять глупые действия, секунду назад еще казавшиеся необходимыми, но не в этот раз. Выполнить странное условие представлялось важным, и я, с лёгкостью взлетая, стала считать: один, два, ... сто шесть, сто семь... Прыгать было легко, считать не скучно, и на обещанном числе я вылетела в окно темной птицей. Надеюсь только, это не моя анимагическая форма, я вообще-то, надеялась стать кошкой.

"Наверное, в следующей жизни, когда я стану кошкой, на-на-на-на..." — вспоминала я, продолжая полёт.

Путь я держала в Запретный лес. Лишь редкие лучи лунного света пробивались сквозь густые кроны древних деревьев, создавая на земле причудливый узор из серебристых пятен. Лес жил своей жизнью, был таинственным магическим и живым существом. Я понимала, что нахожусь во сне, но не сомневалась, что эти поляны, подлески, овраги, буреломы, что виднелись внизу точь в точь такие же в реальной ночи.

Усевшись на раскидистые ветви большого дерева на какой-то полянке, я подняла крыло и задела свои распущенные волосы, то самое "воронье гнездо" канонной Гермионы.

Да я не просто птица! Голова вполне себе человеческая... В сознании возникло красивое слово Га-ма-юн... И тогда я запела.

В прошлой жизни у меня не было ни слуха, ни голоса, хотя петь я любила. Помню даже позорный эпизод публичного изгнания меня из школьного хора.

— Стоп!- сказала учительница, — спой-ка одна! Я спела.

— До свидания! — и я поплелась из актового зала в смешанных и ярких чувствах: было неплохо пораньше вернуться домой, тут многие мне позавидовали, но и стыдно, и обидно до слёз одновременно.

Но сейчас была песня, слова которой не произносились и не выговаривались, я просто была этими словами и звуками.

Как засмотрится мне нынче, как задышится?

Воздух крут перед грозой, крут да вязок.

Что споется мне сегодня, что услышится?

Птицы вещие поют — да все из сказок.

Сейчас, в этом глухом ночном Запретном лесу пение превратило меня в нечто Сияющее!

В этом сияющем пространстве мой голос создавал узоры, структуры, резонансы, волны, меняя саму структуру мирозданья. Миллионы звуков, вибраций, тонов, слов, образов формировали вокруг целый океан, центром которого была я.

Словно семь заветных струн

Зазвенели в свой черед -

Это птица Гамаюн

Надежду подает...

Это была настоящая Магия.