Цена выбора (гет)

Северус шел к камину Малфоев чувствуя, как напряжение всё ещё сводит мышцы плеч. Спор с Люциусом оставил неприятный привкус — слишком настойчиво его пытались поставить в рамки. Вроде бы и удалось убедить Малфоя... но осадок от разговора остался...

Снейп решительно выбросил эти мысли из головы. Сейчас у него была совсем другая цель.

Он направился в Мунго.

В коридорах больницы резко пахло зельями и чистящими чарами. Северус быстро шёл по коридору, отмечая про себя необычно большое количество бледных лиц на койках, целителей, говорящих шёпотом, стук каталок с зельями. В воздухе висело ощущение тревоги.

Эйлин сидела на кровати, опершись на подушки. Она была одета в больничную рубашку и выглядела бодрой — насколько могла. Лицо бледное, под глазами залегли тени, а на висках выступили капли пота. Но она держалась прямо, будто не хотела показывать слабость.

— Северус, — сказала она, когда он вошёл. Голос был хриплым, но уверенным. — Я думала, ты придёшь раньше.

— Я пришёл, как только смог, мама, — ответил он, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Она попыталась улыбнуться.

— Устала. Но это… терпимо.

Северус видел, что это ложь: дыхание Эйлин было чуть учащённым, а движения — осторожными, будто каждое давалось с усилием.

Через минуту вошла целительница — молодая ведьма, с серьёзным, озабоченным взглядом.

— Мистер Снейп? — спросила она.

Северус кивнул. Сердце сжало неприятное предчувствие.

— Я бы хотела обсудить с вами результаты обследования.

Северус встал рядом с матерью, словно защищая её.

— Я слушаю.

Целительница открыла папку.

— У вашей матери подтверждена драконья оспа. Ранняя стадия уже позади. Болезнь зашла слишком далеко. И организм сильно истощен...

Эйлин опустила глаза. Северус почувствовал, как внутри что‑то оборвалось.

— Лечение? — спросил он хриплым голосом.

— На этой стадии, — целительница вздохнула, — специфического лечения нет. Мы можем замедлить ухудшение, облегчить симптомы. Но болезнь будет прогрессировать.

— Насколько быстро? — тихо спросила Эйлин.

— У всех по‑разному. Недели, иногда месяцы. Но вам нужно беречь силы. И избегать стресса.

Северус сжал кулаки.

— Я заберу её домой, — сказал он. — Она сможет ходить?

— Да, — кивнула целительница. — Но недолго и с перерывами. Ей нужен покой. И постоянный уход.

Эйлин подняла на сына взгляд и постаралась улыбнуться.

— Я справлюсь, Северус. Не волнуйся так.

Он отвернулся, чтобы она не увидела, как дрогнули губы.

— Я подготовлю документы, — сказала целительница и вышла.

Эйлин тихо вздохнула.

— Не смотри на меня так, сынок, — сказала она мягко. — я ещё не умираю.

— Я знаю. — ответил он. — Но я не позволю тебе оставаться с этим одной.

Она коснулась его руки — слабым, но уверенным движением.

— Ты хороший сын.

Северус не нашёл, что ответить, отведя глаза.

Когда Снейп перенёс мать к дому, дальше она пошла сама — медленно, опираясь на его руку, но всё же шла. Устроив её в их единственной нормальной кровати, он поправил матери подушки и накрыл одеялом. Её бил сильный озноб, щеки покраснели от жара, но Эйлин держалась.

— Я в порядке, — сказала она, заметив его взгляд. — Просто устала.

Северус кивнул, не споря. Сел рядом с матерью в продавленное кресло и взял её за руку. Незаметно для себя, оба задремали.

Проснулся Снейп внезапно, услышав тяжёлые шаги в коридоре. Отец.

Тобиас Снейп стоял, покачиваясь, с бутылкой в руке и недовольным выражением на красном лице. Мутные глаза пытались сфокусироваться на сыне.

— Опять притащил её сюда… — пробормотал он. — Где ты деньги берёшь, а? На кого работаешь, умник?

Северус сжал зубы.

— Папа, иди спать на диван. Мама должна отдыхать.

— Это мой дом! — рявкнул Тобиас, размахивая бутылкой. — Моя кровать! И я буду спать там, где хочу!

Северус шагнул вперёд, перехватил его за плечи и почти силой развернул к дивану.

— Ложись. Сейчас же.

Тобиас попытался вырваться, но алкоголь делал его слабым. Он рухнул на диван, продолжая бормотать привычные ругательства — злые и слезливые.

— Всю жизнь мне испортили… — пьяно всхлипнул он. — Проклятые колдуны... Ничего от тебя толку…

Северус не ответил. Он накрыл отца пледом и молча вышел

Ночью всё стало ещё хуже.

Тобиас проснулся, и начал скандалить, требовать еду, деньги и внимание. Северус пытался его образумить, но отец становился всё громче и агрессивнее. Эйлин металась в лихорадке, и каждый новый крик заставлял её вздрагивать.

— Замолчи наконец! — простонала она.

— Не указывай мне в моём доме! — взревел Тобиас и схватив табурет, с пьяной силой швырнул его в стену. Северус понял, что выбора нет.

— Прости, — прошептал он. — Петрификус тоталус.

Крик отца оборвался на полуслове, когда он статуей застыл посреди комнаты. Тобиас беспомощно вращал глазами, пока Северус левитировал его к подвалу. Положив отца на пол, захлопнул дверь. Запер заклинанием. Затем без сил сполз по стене.

Снизу раздавались приглушенные крики и грохот — Тобиас, спотыкаясь, натыкался на столы, сбивал с полок банки, опрокидывал котлы. Северус услышал, как разбилось что‑то стеклянное — их старая зельеварня, его надежда на заработок, погибала под ударами пьяного яростного человека.

Он стоял у двери, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

Теперь вариантов почти не осталось. Заработать можно было только у Малфоев.

Или… у Дамблдора.

Утром он снова оказался в поместье Малфоев. Люциус, увидев его, лишь приподнял бровь.

— Ещё деньги? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Задаток за будущие зелья, — ровно ответил Северус. — Мать нуждается в уходе.

Люциус протянул кошель, не задавая вопросов. Северус взял его, чувствуя, как петля затягивается.

Вернувшись домой, он долго сидел у постели матери, слушая её слабое дыхание. Потом поднялся, подошёл к камину и бросил в огонь горсть летучего пороха.

— Хогвартс. Кабинет директора Дамблдора.

Пламя вспыхнуло зелёным.

Дамблдор встретил его не удивлением, но скорее с внимательной настороженностью.

Он поднял глаза на Северуса. В них мелькнуло и быстро исчезло что‑то похожее на беспокойство.

— Северус… — произнёс он тихо. — Что случилось?

Снейп стоял прямо, сжав пальцы в кулак, чтобы не выдавать дрожи. Он не собирался раскрывать перед Дамблдором душу — только то, что необходимо.

— Мне нужна помощь, — сказал он. Голос был ровным, но в нём слышалась обречённость. — Моя мать больна драконьей оспой. Лечения нет. Дом… — он запнулся, — Дом стал опасным. Отец пьёт. Разрушил мою зельеварню. Я… — он выдохнул, — я увязаю в долгах. Малфои предлагают деньги, но это не помощь. Это петля.

Дамблдор слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, и от этого становилось только труднее понять, какое решение он уже принял.

— Малфои... — повторил он задумчиво. — Да. Их «щедрость» всегда имеет цену. Как и любая другая, мой мальчик.

Северус поднял взгляд.

— Я не прошу многого. Мне нужно лишь время и возможность работать. Без… — он сжал зубы, — Без того, чтобы Люциус держал меня на коротком поводке.

Дамблдор медленно встал и подошёл к окну, словно обдумывая услышанное. Его силуэт в свете светильников казался почти призрачным.

— Ты знал, что путь, который ты выбрал, не будет простым, — сказал он наконец. — И всё же выбрал его. А теперь пришёл ко мне.

Северус не ответил, не собираясь оправдываться. Он пришёл не из великого доверия, из-за отсутствия выбора.

Дамблдор повернулся к нему.

— Завтра утром, — произнёс он спокойно. — Приходи в девять. Я подумаю, как тебе помочь… в рамках возможного.

Северус уловил паузу перед последними словами.

Дамблдор уже что‑то решил, но решил не говорить сразу. Хочет что-то проверить?

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я приду.

Дамблдор кивнул, и в его взгляде мелькнуло что‑то, что Северус не смог прочитать — интерес? Расчёт? Осторожность?

— Отдохни сегодня, Северус, — мягко улыбнулся директор. — Завтра мы обсудим условия.

Северус едва заметно напрягся.

Условия. Разумеется, помощь не будет бесплатной.

Он шагнул в зелёное пламя, чувствуя на себе внимательный взгляд Дамблдора. Взгляд человека, который редко предлагал помощь просто так. Который держит в руках нити будущего и теперь одну из них протягивает ему.