Знакомьтесь, Каз Блэк (гет)

Самир Гафа прожил еще много лет.

Не заимствованных лет.

Не украденных лет.

Лет, которые были полностью, бесспорно его.

Его империя оставалась стабильной под его управлением, но его оставшуюся жизнь определяла семья, а не состояние. Он не забыл ту ночью, когда Смерть шла с ним по его собственной поляне, и невозможное милосердие, пощадившее его.

Иногда в спокойные мгновения он смотрел на канал и чувствовал трепет благодарности, напоминание, что жизнь — это дар, который ему было позволено сохранить.

Он никогда ни с кем не говорил о той ночи, кроме своей дочери.

Ему не нужно было.

Инеж тоже несла память — ужас, откровение, выбор, который изменил всё. Но она также несла то, что было после.

Каз.

Не тень, которая ходила за ней по пятам.

Не проклятие, привязанное к мгновению, в которое он утонул.

Но человек, который появился, когда вселенная наконец ослабила хватку.

Их совместная жизнь не была простой.

И никогда не должна была.

Каз заново учился жить — как дышать, не ожидая, чтобы вода заполнила легкие; как спать, не переживая заново гавань; как прикасаться без страха забрать. Некоторые дни были спокойными победами. Другие были битвами, в которых он сражался молча. Но Инеж всегда была рядом, стабильная как сердцебиение, неистовая, как девушка, которая однажды гналась по поляне за Смертью.

И Каз любил ее с преданностью, которая всё еще поражала его — любовь, выкованная не из неизбежности, но из вызова ей.

Они построили жизнь, которая была одновременно яростной и нежной, сшитой из вторых шансов и упрямой надежды. Они путешествовали, спорили, исцелялись, учились.

Каз обнаружил, что смеется больше, чем за всю жизнь. Инеж обнаружила, что верит в чудеса.

Самир наблюдал за ними с отцовской гордостью — и с благоговением. Он видел, как изменилась Смерть. Он видел невозможную излучину. Он видел, как любовь творит то, чего не может судьба.

И хотя тени оставались — воспоминания, шрамы, эхо того, что могло быть — они выбирали свет.

Они выбирали друг друга.

Каждый день, снова и снова.

Поскольку в итоге даже судьба могла быть переписана.

Даже проклятия могли быть разрушены.

Даже неизбежность могла уступить.

И любовь —

Любовь была сильнее Смерти.