Антифона во льдах (гет)

Я не стала ничего отвечать. Слова казались слишком громкими, слишком грубыми для повисшего в салоне хрупкого перемирия. Мы просто ехали дальше.

Остаток пути прошел в молчании. Это была не та тяжелая тишина, что давит на плечи и заставляет искать повод сбежать. Скорее — пауза между двумя тактами сложной мелодии. Время, когда можно дышать, не ожидая удара под ребра. Воздух пах ладаном, остывающим металлом машины и его кровью. Почти уютно.

Почти.

Внедорожник качнуло сильнее. Асфальт закончился, сменившись плотно укатанной грунтовкой. Кас свернул с основной дороги прямо в лесополосу, ныряя под кроны старых вязов. Я прищурилась, всматриваясь в землю за окном. Свежие глубокие борозды от протекторов шин пересекали колею. Широкие шины. Военные или правительственные номера.

Мое тело напряглось, превращаясь в сжатую пружину. Черный лед начал просачиваться сквозь поры кожи на ладонях, мгновенно покрывая дверную ручку тонкой изморозью.

— Разве ты работаешь не один? — голос прозвучал тише, чем я хотела. Вибрирующий, низкий тембр Древних едва заметно проступил сквозь человеческую маску.

Кас бросил на меня быстрый взгляд через плечо. Уголок его губ дернулся вверх в привычной усмешке, но глаза остались серьезными.

— В большинстве случаев — да, — подтвердил он, плавно объезжая глубокую лужу. — Но это кладбище… оно стало слишком популярным. Газетчики разнесли историю о «проклятом склепе» по всем таблоидам. Когда пресса начинает шуметь так громко, Совет предпочитает прислать бригаду уборщиков, чтобы мы случайно не спалили пару репортеров вместе с погостом. Пришлось вызвать подкрепление.

Я зашипела. Звук вырвался сам собой — глухой, вибрирующий рык, от которого задрожало боковое стекло.

— Тогда какого черта я здесь делаю? — процедила я, чувствуя, как клыки снова начинают удлиняться от злости. — Ты притащил меня на семейный ужин Небесного легиона?

Кас ничего не ответил. Он лишь заглушил двигатель. Щелчок отстегиваемого ремня безопасности прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Он открыл дверь и вышел наружу, даже не посмотрев в мою сторону.

Холодный осенний воздух тут же заполнил салон, заставив меня поежиться. Я осталась сидеть внутри, наблюдая за ним через лобовое стекло.

Из-за поворота, со стороны старого кирпичного склепа-часовни, показались люди. Двое. В гражданском: темные пальто, строгие костюмы, никаких знаков отличия. Но их движения были слишком синхронными, а взгляды — пустыми. Ангелы низшего звена или чистильщики Совета. Они подошли к Касперу.

Один из них — высокий, широкоплечий мужчина с лицом, похожим на треснувший гранит — молча кивнул Касу. Второй, совсем молодой парень лет двадцати пяти на вид, с копной светлых волос, мазнул взглядом по фигуре моего спутника и вдруг фыркнул, оскалившись в улыбке:

— Опять развлекался с артефактами без защиты, Кас? Левая рука уже отказывает?

Движение Каса было смазанным. Он даже не поднял руки. Просто шагнул вперед и коротко, жестко отвесил парню подзатыльник. Звук шлепка был сухим и звонким. Блондин ойкнул, пошатнувшись и схватившись за голову, а Каспер невозмутимо стряхнул невидимую пылинку с плеча своего плаща. Старший лишь тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону горизонта.

Лед на моих руках осыпался черной пылью.

Я шумно выдохнула, как пловец перед прыжком в ледяную воду. Списанный материал. Как же.

Открыв дверь, я ступила на мокрую листву. Холод ударил по щиколоткам сквозь тонкие ботинки.

Я вышла из салона, демонстративно игнорируя людей в костюмах. Подошла к капоту внедорожника. Скрестила руки на груди, позволяя холодному ветру трепать волосы.