Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Шотландская зима медленно сдавала позиции, растворяясь в промозглых, сырых туманах ранней весны. За окнами древнего замка таял тяжелый снег, обнажая черную, промерзшую землю предгорий, а по желобам башен звенела первая капель.

Для Морганы эти четыре месяца стали периодом редчайшей, почти стерильной исследовательской гармонии.

В прошлой жизни, в стенах онкологического диспансера под мерный стук инфузомата, она могла лишь мечтать о времени, которое не утекает сквозь пальцы, отравленное болью и слабостью. Здесь же, обладая безупречно здоровым телом, первородным магическим ядром и доступом к нетронутым ресурсам, она упивалась каждым днем. Ее жизнь напоминала швейцарский хронометр: утренние пробежки, укрепление физического каркаса, академические изыскания и ночные смены в лаборатории на седьмом этаже.

Их исследовательский триумвират работал с эффективностью, недостижимой для замшелых магических коллегий.

Филиус Флитвик, сбросивший с себя маску простодушного преподавателя, с упоением истинного мастера дуэлей и ритуалиста разрабатывал кинетические барьеры нового поколения. «Абак-1» обсчитывал волновые функции тороидальных щитов за доли секунды, избавляя декана Рейвенкло от многомесячных головных болей над пергаментами.

Но самая поразительная, колоссальная метаморфоза произошла с Северусом Снейпом.

После той ночи у Черного озера, когда черная метка раба исчезла на его предплечье серым пеплом, человек словно заново собрал собственную личность из руин.

Исчезновение Волан-де-Морта и освобождение от непреложного обета служения двум тиранам подействовали на зельевара лучше любого восстанавливающего бальзама. Снейп послушался терапевтических рекомендаций девочки: стал нормально спать, пить разработанные Морганой витаминные экстракты и даже — к безграничному ужасу замковых призраков — совершать быстрые пешие прогулки по периметру крепостных стен на рассвете для нормализации кровообращения.

Его осанка выпрямилась. Исчезла вечная, уродливая сутулость сломленного палача. Кожа на лице больше не отдавала землистой зеленью подземелий, сальные пряди волос уступили место аккуратно подстриженным, чистым черным локонам, стянутым на затылке в строгий хвост, а плечи под безупречно сшитым шерстяным сюртуком расправились.

Но больше всего изменения в мастере Зелий шокировали студентов.

Снейп перестал кричать. Он больше не влетал в класс черной нетопыриной тучей, не хлопал дверьми с грохотом осадного орудия и не исходил бессильной желчью на чужую бездарность.

И это оказалось в сто крат страшнее.

Теперь декан Слизерина вел уроки тихим, глубоким, бархатным голосом, в котором звенела стальная, хирургическая точность. Он не унижал — он методично, по полочкам раскладывал законы химических связей, препарируя каждую ошибку с холодным изяществом анатома. Его лекции превратились в завораживающее священнодействие. Когда Снейп стоял у доски, чертя идеальные формулы динамической экстракции, в классе стояла мертвая, благоговейная тишина. Даже вечно трясущийся Невилл Лонгботтом перестал взрывать котлы: парализующий страх перед вопящим монстром сменился гипнотическим оцепенением перед величием Мастера. Под спокойным, немигающим взглядом профессора Невилл на прошлой неделе впервые в жизни сварил рябиновый отвар высшей категории чистоты, после чего проплакал весь вечер в спальне Гриффиндора от потрясения, получив сухое, но честное «Приемлемо, мистер Лонгботтом» вместо привычного ведра помоев на голову.

Что же касается Альбуса Дамблдора…

Великий светлый маг вел себя тише воды, ниже травы.

После загадочного исчезновения Квиррелла, паники в Гринготтсе и бегства Люциуса Малфоя за финансовые границы королевства, директор напоминал шахматиста, у которого прямо во время турнира кто-то незаметно унес с доски ферзя, ладьи и половину пешек, оставив его сидеть над пустой клетчатой тканью.

Дамблдор по-прежнему появлялся в Большом зале, улыбался своей фирменной дедушкиной улыбкой поверх очков-половинок и предлагал всем лимонные дольки, но в его лазурных глазах больше не было прежней лукавой искры всезнания. Там застыло глухое, тяжелое недоумение. Старик регулярно отлучался из замка, пытаясь напасть на след Волан-де-Морта в Греции и Албании, но возвращался ни с чем. Защитные чары на третьем этаже так и стояли нетронутыми, зеркало Еиналеж пылилось в пустом классе, а национальный герой, ради которого всё это городилось, попросту отсутствовал в ткани бытия.

Казалось, система стабилизировалась.

Себастьян Кроул — очищенный от безумия, живой мальчик с разумом гения — благополучно осваивался в поместье в Суррее под присмотром счастливых родителей и старого Алистера, жадно поглощая учебники по астрофизике и квантовой механике. Темный Лорд был стерт из уравнения. Школа жила спокойной академической жизнью.

Но Моргану не покидало странное, царапающее чувство.

Это ощущение сидело в глубине ее коры головного мозга мелким, зудящим импульсом, словно забытая переменная в сложном интеграле. Она возвращалась к нему перед сном, перебирая события канона и логические цепочки.

Все ключевые узлы были зачищены. Все угрозы ликвидированы.

Так почему ее внутренний аналитический алгоритм продолжал выдавать сигнал скрытой системной ошибки? Что она упустила? Какой чертов винтик продолжал вращаться в шестеренках этой реальности, грозя перекосить весь механизм?

Ответ пришел в четверг утром.

Буднично, грязно и оглушительно.

* * *

Большой зал гудел привычным утренним гомоном. Солнце лениво пробивалось сквозь высокие стрельчатые витражи, рассеивая серое марево тумана над зачарованным потолком. Пахло тостами с корицей, копченой грудинкой и свежезаваренным кофе.

Моргана сидела за столом Рейвенкло, методично намазывая тонкий слой сливочного масла на ржаной хлебец. Перед ней лежал открытый блокнот с расчетами фазовой задержки для кристаллов берилла, а рядом Падма Патил спорила с Лизой Турпин о влиянии магнетизма на скорость растворения корня асфоделя.

— Говорю тебе, если применить слабое круговое поле, ионы цинка осядут быстрее! — горячилась Падма, размахивая вилкой. — Моргана, скажи ей!

Моргана не успела ответить.

Через три стола от них, на противоположной стороне прохода, за гриффиндорским столом раздался резкий, раздраженный окрик:

— Да отстань ты от меня, Рон! Я не брал твой дурацкий кекс!

— Он лежал прямо здесь! На салфетке! — донесся в ответ плаксивый, скрипучий голос Рональда Уизли. Веснушчатый рыжий мальчишка с перемазанным джемом подбородком яростно шарил руками под лавкой, расталкивая сокурсников локтями. — Он был с изюмом! Самый лучший!

— Может, ты его сам сожрал и забыл? — фыркнул Симус Финниган. — Ты вечно всё в рот тянешь, как книззл помойный.

— Ничего я не жрал! Я оставил его для Коросты! — Уизли сунул руку глубоко в растянутый карман своей потертой мантии, выуживая оттуда что-то серое и бесформенное. — Она и так болеет всю неделю! Совсем исхудала, шерсть клочьями лезет…

Рон с размаху шлепнул свою ношу на дубовую столешницу прямо перед тарелкой с овсянкой.

— Пи-и-и-ик!

Звук был мерзким. Тонким, пронзительным, с влажным сипением задыхающегося грызуна.

На полированном дереве, мелко подрагивая тонкими лапками, лежала жирная, облезлая серая крыса. У твари не хватало пальца на передней лапе, ее ухо было разорвано старым шрамом, а маленькие черные глазки-бусинки лихорадочно, с паническим ужасом бегали по лицам окружающих детей.

*Пик.*

В мозгу Морганы щелкнуло.

Это было не просто озарение. Это был чудовищный, ослепительный электрический разряд, который прошил все синапсы, мгновенно выстроив недостающие звенья в единую, пугающе четкую кристаллическую решетку.

*Палец.*

*Оторванный палец на передней лапе.*

*Питер Петтигрю.*

*Хвост.*

Вилка в руке Морганы замерла в воздухе в дюйме от тарелки. Ее зрачки сузились до булавочных головок.

«Идиотка, — обожгла ее собственная холодная мысль. — Самонадеянная, слепая, высокомерная дура».

Она так увлеклась глобальными материями — уничтожением крестражей, исцелением души Волан-де-Морта, перевоспитанием Снейпа и созданием артефакторных процессоров, — что начисто вычеркнула из уравнений базовую биологическую грязь этого мира!

Крыса.

Она спала в одной постели с ребенком Уизли. Жрала объедки с его тарелки. Пряталась в башне Гриффиндора прямо сейчас, в ста ярдах от нее!

Взрослый мужчина. Трусливый, подлый предатель, отдавший Лили и Джеймса Поттеров на растерзание Волан-де-Морту, подставивший собственного друга и инсценировавший собственную смерть ценой жизней дюжины маглов на улице Лондона.

И пока эта жирная падаль сыто попискивала на столе первокурсников, в ледяном аду Северного моря…

*Азкабан.*

Сириус Блэк.

Девять лет.

Девять бесконечных, невыносимых лет в каменном мешке среди дементоров, высасывающих каждую каплю тепла, радости и надежды. Человек сходил с ума в грязи и холоде за преступление, которого он не совершал.

И самое омерзительное во всей этой конструкции — Альбус Дамблдор.

Дамблдор был Верховным чародеем Визенгамота в восемьдесят первом году. Он возглавлял высший судебный орган страны! И он лично подписал ордер на отправку Блэка в Азкабан *без суда и следствия*. Никаких показаний под веритасерумом. Никакого исследования палочки заклинанием *Приори Инкантатем*. Никаких официальных допросов свидетелей.

Дамблдор просто закрыл человека в могиле. Почему?

Потому что Сириус Блэк был официальным крестным отцом Гарри Поттера. Законным магическим опекуном по завещанию рода.

Пока Блэк был на свободе, Дамблдор никогда в жизни не смог бы спрятать сироту на Тисовой улице под фиктивной защитой крови у Дурслей! Живой, свободный, яростный Блэк забрал бы крестника в мэнор на Гриммо, поднял бы родовые щиты и послал директора к чертовой матери. И чтобы получить абсолютный контроль над фигурой национального героя, «великий светлый вождь» хладнокровно позволил бросить верного солдата Ордена Феникса гнить заживо среди нежити!

Моргана медленно опустила вилку. Металл тихо звякнул о край фарфора.

Дыхание девочки оставалось ровным, но внутри ее груди поднялась тяжелая, холодная волна чистой хирургической ярости.

Ненависть — непродуктивная эмоция. Ненависть сжигает ресурсы мозга.

Но возмездие, облеченное в форму безупречного юридического и политического расчета — это чистое искусство.

План родился мгновенно.

Она не могла просто подойти, выхватить палочку и оглушить крысу посреди Большого зала.

Во-первых, Петтигрю — патентованная, трусливая тварь с гипертрофированным инстинктом выживания. Стоит ему почуять направленную магию — он юркнет в щель пола, в вентиляцию, под мантии студентов, и поминай как звали. Замок огромен. Если крыса сбежит в Запретный лес, ловить ее придется годами.

Во-вторых, если действовать шумно и публично, Дамблдор мгновенно перехватит контроль. Он включит свои чары благодушного миротворца, заберет анимага «для проведения закрытого школьного дознания», а затем Петтигрю внезапно «покончит с собой в камере» или «сбежит при конвоировании», не успев дать показания против решений Верховного чародея.

Нет. Крысоловка должна захлопнуться бесшумно. Без единого шанса на осечку.

И для этого ей нужен идеальный сообщник.

Моргана подняла глаза к преподавательскому столу.

Северус Снейп спокойно пил свой утренний кофе. На его чистом, собранном лице читалось редкое умиротворение человека, чья лаборатория сегодня ждет поставку чистейшей сурьмы из Германии.

Зельевар ненавидел Сириуса Блэка всеми фибрами своей израненной души. Для него Блэк был надменным школьным садистом, загонщиком из банды «Мародеров», едва не скормившим его оборотню в Визжащей хижине на пятом курсе.

Но что произойдет, когда Северус узнает, что настоящий убийца его драгоценной Лили — не Блэк, а трусливый недоумок Питер, перед которым сам Снейп никогда не испытывал ничего, кроме презрения?

И самое главное: что может быть слаще для уязвленной слизеринской гордости, чем спасти жизнь своему злейшему школьному врагу, вытащить его из Азкабана и навсегда, намертво повесить на надменного чистокровного Блэка Непреложный долг жизни перед «никчемным Нюхлеусом»?

Снейп будет в абсолютном, чистейшем восторге.

А влияние Дамблдора в Визенгамоте и Министерстве получит такой сокрушительный, сокрушающий репутацию удар, от которого старик уже никогда не оправится.

Моргана аккуратно промокнула губы льняной салфеткой, захлопнула блокнот с расчетами и поднялась из-за стола.

— Падма, — негромко бросила она сокурснице. — Забери мои конспекты в башню. У меня срочное дело в подземельях до начала занятий.

— Опять в лабораторию? — вздохнула индианка. — Ты маньяк, Моргана.

— Я исследователь аномалий, дорогая, — тонко улыбнулась девочка. — И кажется, я нашла в школьной фауне весьма примечательного паразита.

* * *

В подземельях Слизерина было прохладно, сухо и пахло сушеным можжевельником.

Моргана без стука толкнула тяжелую дубовую дверь личных покоев декана. Контуры узнавания, настроенные Снейпом месяц назад, мягко впустили ее внутрь, не издав ни звука тревоги.

Северус стоял у массивного письменного стола, просматривая эссе третьекурсников. Услышав шаги, он поднял голову. Ни тени раздражения на бледном лице — лишь привычная, строгая профессиональная собранность:

— Мисс Кроул. До первого звонка сорок минут. Если это касается новой партии титановых тиглей от Малфоя, я уже отправил подтверждение на склад в Ливерпуле.

Моргана не ответила.

Она подошла к двери, взмахнула палочкой, наложив на замочную скважину тройной экранирующий контур *Муфлиато* собственной модификации, затем развернулась к профессору и спокойно оперлась спиной о косяк.

— Профессор Снейп. Скажите мне… насколько сильно вы презираете Сириуса Блэка?

Перо в руке Снейпа замерло. Чернила с кончика сорвались, оставив на пергаменте жирную черную кляксу.

Взгляд черных глаз мгновенно потемнел. Плечи мужчины едва заметно напряглись, старая тень прошлого шевельнулась на дне зрачков:

— Не самое удачное начало утренней беседы, мисс Кроул. Мне казалось, мы оставили призраков прошлого за пределами наших исследований. Блэк гниет в Азкабане. Там, где ему самое место за предательство тех, кого он называл семьей.

— А если я скажу вам, Северус, — голос Морганы упал до полушепота, но каждое слово прозвучало как удар молота по наковальне, — что Блэк никогда не предавал Лили?

Тишина в кабинете стала абсолютной. Слышно было лишь, как в камине мерно потрескивают березовые поленья.

Снейп медленно, очень аккуратно положил перо на подставку. Его пальцы слегка подрагивали:

— Что за нелепые шутки? Весь магический мир знает…

— Весь магический мир знает лишь ту версию, которую ему скормил Барти Крауч-старший с молчаливого одобрения Альбуса Дамблдора, — перебила его девочка, шагнув к столу. — Блэк был приманкой. В октябре восемьдесят первого года, когда кольцо вокруг Поттеров сжималось, Джеймс и Сириус решили сменить Хранителя Тайны заклинания *Фиделиус*. Они рассудили, что Пожиратели смерти бросятся за Блэком — официальным братом по оружию. А настоящим Хранителем… абсолютно незаметным, мелким, жалким винтиком, на которого никто бы не подумал… стал другой человек.

Снейп замер. Его дыхание перехватило.

Ум зельевара — аналитический, острый, беспощадный ум мастера интриг — начал со страшной скоростью перебирать воспоминания школьных лет. Четверка «Мародеров». Поттер, Блэк, Люпин… и…

— Нет, — хрипло выдохнул Снейп. На его бледных щеках проступили красные пятна ярости. — Не может быть. Не этот трусливый, ничтожный кусок дерьма…

— Питер Петтигрю, — припечатала Моргана. — Именно он принес Волан-де-Морту точный адрес дома в Годриковой Впадине. Именно он продал Лили за собственную шкуру. А когда Блэк выследил его на улице Лондона на следующий день после трагедии, Петтигрю разыграл гениальный, мерзкий спектакль. Взорвал улицу заклинанием из рукава, оторвал себе палец, превратился в крысу и ушел в канализацию, оставив Сириуса стоять посреди трупов и хохотать от бессильного безумия.

Снейп вскочил из-за стола так резко, что тяжелое дубовое кресло с грохотом отъехало назад.

Его лицо исказилось. Это была не прежняя мелочная злоба школьного изгоя. Это было бешенство титана, узнавшего, что величайшая трагедия его жизни была подстроена не равным врагом, а копошащимся под ногами насекомым!

— Петтигрю мертв! — прорычал он, опершись кулаками о столешницу. — От него остался только палец! Его наградили Орденом Мерлина посмертно!

— Он жив, Северус. Жив, здоров и прекрасно себя чувствует, — холодно усмехнулась девочка. — И прямо сейчас доедает кекс с изюмом за столом Гриффиндора.

Снейп застыл, не веря собственным ушам:

— Где?!

— В кармане первокурсника Рональда Уизли. Под видом ручной садовой крысы по кличке Короста. С оторванным пальцем на передней лапе. Он живет в этой семье уже девять лет, Северус. Спит на подушках чистокровных дураков, греется у школьного камина и ждет, когда политический ветер переменится.

Зельевар тяжело опустился обратно на край стола.

Его грудь высоко вздымалась. Черные глаза лихорадочно блестели.

Девять лет он винил Блэка. Девять лет он ненавидел этого надменного ублюдка, считая его архитектором гибели единственной женщины, которую когда-либо любил. И все эти девять лет настоящий убийца… спал под носом у Дамблдора в школьной башне, жрал сыр и гадил в опилки!

— Я убью его, — тихо, с леденящей душу монотонностью произнес Снейп. Его рука инстинктивно легла на рукоять палочки. — Я прямо сейчас поднимусь в Большой зал, сниму с него шкуру заживо и скормлю его кишки акромантулам в лесу.

— И совершите самую глупую ошибку в своей жизни, профессор, — отрезала Моргана.

Она подошла вплотную, глядя снизу вверх в пылающие глаза мужчины:

— Убить крысу — значит закопать правду. Вы уничтожите тело, Дамблдор замнет инцидент, Блэк сгниет в Азкабане до конца своих дней, а Министерство так и будет считать Петтигрю героем нации. Вы этого хотите? Дешевой, минутной мести на глазах у стайки сопливых первокурсников?

Снейп скрипнул зубами с такой силой, что челюстные мышцы натянулись струнами:

— Чего вы хотите, Моргана?

— Я хочу триумфа разума и закона, — ее голос звучал мягко, но в нем звенела несокрушимая воля. — Подумайте своей головой, Северус. Что произойдет, если мы захватим Петтигрю живым? Заставим его принять человеческий облик под объективами колдокамер «Ежедневного пророка»? Напоим веритасерумом в присутствии главы Департамента магического правопорядка Амелии Боунс?

Глаза зельевара медленно расширились, когда до него начал доходить колоссальный масштаб замысла.

— Дамблдор… — прошептал Снейп.

— Дамблдор сядет в лужу такого размера, из которой не выберется до конца своих дней, — оскалилась девочка. — Верховный чародей Визенгамота упек невинного наследника древнейшего рода в Азкабан без суда, покрывая истинного Пожирателя смерти! Доверие к старику рухнет в ноль. Попечительский совет получит повод вышвырнуть его с половины государственных постов. Министерство будет вынуждено оправдать Блэка с выплатой колоссальной компенсации из казны.

Она сделала паузу, позволив главному аргументу лечь на благодатную почву слизеринского самолюбия:

— А Сириус Блэк… Тот самый надменный, невыносимый Блэк, который издевался над вами в школе… выйдет на свободу только благодаря вам. Благодаря Северусу Снейпу — мастеру Зелий, который лично разоблачил предателя, спас честь его имени и вытащил его из пасти дементоров. На нем повиснет Непреложный долг жизни перед вами. Он до конца своих дней не сможет посмотреть вам в глаза без чувства жгучего, унизительного стыда и бесконечной благодарности. Вы будете держать эту бешеную псину на таком коротком поводке, о котором Люциус Малфой не смел и мечтать.

Снейп замер.

На его губах медленно, сантиметр за сантиметром расцвела улыбка.

Это была не просто усмешка. Это был чистейший, абсолютный, экстатический восторг шахматиста, увидевшего мат в три хода величайшему сопернику.

— Мерлин всемилостивый… — выдохнул мужчина, и низкий, бархатный смешок вырвался из его груди. — Вы поистине дочь своего отца-сквиба, мисс Кроул. Какое дьявольское, изысканное, изощренное коварство.

— Я прагматик, Северус. Итак, вы со мной?

— До последнего шага, — Снейп выпрямился во весь свой немалый рост. Вся его фигура излучала хищную, готовую к броску энергию. — Каков протокол захвата? Если мы попытаемся схватить крысу в спальне Гриффиндора, мальчишка поднимет визг на весь замок.

— Никаких спален, — Моргана достала из кармана жилета плоский металлический диск из орихалка диаметром с чайное блюдце. — Сегодня четверг. По расписанию у первого курса Гриффиндора и Хаффлпаффа в два часа дня — практическое зельеварение.

Снейп прищурился:

— Варка зелья от фурункулов. Повторительный зачет.

— Именно. Рональд Уизли везде таскает свою драгоценную Коросту в кармане мантии. Он боится оставлять ее в спальне, потому что соседские коты проявляют к ней гастрономический интерес, — Моргана протянула диск зельевару. — Это мой портативный подавитель анимагической трансформации. Встроенная рунная матрица *Манназ-Иса-Наутиз*. Радиус действия — три ярда. Вы закрепите его под центральным рабочим столом подземелья магнетическими чарами.

Она постучала пальцем по металлу:

— Стоит Уизли подойти к котлу, прибор войдет в резонанс с его карманом. Поле заблокирует метаморфические каналы Петтигрю. Он не сможет сбежать через щели: его тело начнет самопроизвольно расширяться, застревая между формой крысы и человека. Он будет парализован острой судорогой.

— А дальше?

— А дальше вступаете вы, профессор, — Моргана посмотрела ему прямо в глаза. — Смертельный номер для публики. Несчастный случай на производстве. Уизли роняет в котел что-то недопустимое — например, лишнюю щепотку игл дикобраза до снятия с огня. Котел плавится, едкий пар заполняет комнату. Вы бросаетесь «спасать нерадивого студента», выдергиваете его из опасной зоны за шиворот, а его мантию с парализованным паразитом «случайно» сбиваете на пол кинетическим импульсом и накрываете стазисным стеклянным колпаком для особо опасных реагентов.

Снейп усмехнулся тонкой, хищной улыбкой:

— А колпак заранее зачарован на неразрушимость гоблинским серебром. Крыса в банке. Никаких подозрений. Простая ликвидация последствий школьной аварии.

— Именно. Вы уносите «загрязненную одежду с вредителем» в свою личную лабораторию под предлогом дезактивации. А в три часа дня… через камин в ваших покоях сюда прибывает мадам Амелия Боунс. Лично. По вашему экстренному официальному вызову мастера Зелий, обнаружившего незарегистрированного анимага-шпиона в стенах учебного заведения.

Моргана поправила манжету рубашки:

— Без Дамблдора. Директор в это время будет на встрече с Попечительским советом в Лондоне — мой отец Чарльз уже организовал внеочередное финансовое слушание по расходам школьного фонда на два часа дня. Старик вернется в замок только к вечеру. А к вечеру Петтигрю уже будет сидеть в камере предварительного заключения аврората под тройной дозой веритасерума.

Северус Снейп посмотрел на одиннадцатилетнюю девочку долгим, немигающим взглядом, полным глубочайшего, искреннего почтения.

— Ваш отец, должно быть, невероятно гордится вами, Моргана.

— Мой отец научил меня главному правилу инвестиций, Северус: если ты видишь токсичный актив, искажающий рыночный баланс — ликвидируй его чужими руками с максимальной прибылью для своего портфеля. Готовьте диск. Встретимся после обеда.

* * *

Два часа дня. Подземелья Хогвартса.

Воздух в классе зельеварения был густым, влажным и отдавал кислым запахом сушеной крапивы и змеиных клыков. Двенадцать медных котлов тихо булькали на слабом огне.

Гриффиндорцы и хаффлпаффцы первого курса работали парами. Гермиона Грейнджер с лихорадочным блеском в глазах методично помешивала варево по часовой стрелке, яростно шикая на своего напарника Невилла, который аккуратно взвешивал рогатых слизней на латунных весах.

За третьим столом Рональд Уизли лениво ковырял ножом корень валерианы. Его форменная мантия висела на спинке стула, а из широкого бокового кармана торчал толстый, серый зад спящей Коросты. Крыса тяжело посапывала, свернувшись клубком.

Северус Снейп медленно, бесшумно скользил между рядами.

Его черная мантия больше не вздымалась удушливым саваном — он двигался с грацией сытого леопарда, заложив руки за спину.

Орихалковый диск, закрепленный под деревянной столешницей стола Уизли, едва слышно завибрировал, испуская невидимую человеческому глазу паутину рунного стазиса.

В кармане мантии Рона Короста внезапно дернулась.

Ее маленькие лапки свело жестокой судорогой. Крыса захрипела, ее черные глазки распахнулись в диком, первобытном ужасе. Анимагическая матрица внутри ее тела взбунтовалась: кости грызуна попытались удлиниться, человеческие суставы начали проступать сквозь серую шерсть, раздувая тушку до размеров упитанного поросенка.

— Эй… Короста? Ты чего? — Рон удивленно повернулся к стулу, протягивая руку к карману.

В этот момент Снейп поравнялся с их котлом.

— Мистер Уизли, — раздался ледяной, кристально четкий голос профессора. — Если вы продолжите бросать нерезаные иглы дикобраза в кипящий раствор с расстояния в два фута, вы рискуете лишиться бровей.

— Я… я не бросаю, сэр! — испуганно пискнул Рон, дернувшись от неожиданности.

Его локоть неловко задел тяжелую ступку с тяжелыми иглами. Ступка покачнулась и с плеском рухнула прямо в кипящее варево!

Реакция была мгновенной.

*Ш-ш-ш-ша-а-а!*

Котел взвыл. Смесь мгновенно позеленела, вскипела фонтаном едких брызг и выбросила под потолок столб густого, удушливого серного пара. Медь котла начала на глазах покрываться пузырями и плавиться, грозя залить раскаленной жижей ноги мальчика.

— Назад, идиот! — скомандовал Снейп.

Одним мощным, выверенным движением зельевар схватил Рона за шкирку и отшвырнул его назад, в безопасный проход между столами. Одновременно с этим кончик палочки профессора черкнул в воздухе короткую дугу:

— *Эванеско!*

Кипящая жижа испарилась, не успев коснуться пола. Но кинетическая волна от заклинания с ювелирной точностью сбила со спинки стула мантию Уизли.

Одежда шлепнулась на гранитные плиты прямо у ног Снейпа.

А из разорванного кармана с отчаянным, нечеловеческим визгом выкатилось нечто чудовищное.

Это была уже не крыса.

Но и не человек.

Существо размером с крупную собаку билось в конвульсиях на полу. Серая шерсть клочьями покрывала дряблую, морщинистую человеческую кожу. Короткие кривые ноги оканчивались грязными ногтями, а из крысиной морды, растягиваясь и ломаясь, проступало омерзительное, одутловатое лицо лысеющего мужчины с водянистыми глазами и остатками крысиных усов вокруг беззубого рта!

— А-А-А-А-А-А! — взвизгнула Гермиона Грейнджер, роняя ложку.