Цена выбора (гет)

После разговора с Дамблдором Северус вышел из Хогвартса и аппарировал в Коукворт. Затем долго ходил по улицам, рассматривая дома и прохожих. Вечерний воздух был прохладным, но голова гудела от мыслей. Он чувствовал себя так, будто мир вокруг стал слишком тесным, а дороги сходились в одну — ведущую к очередной клетке.

Скоро мать нельзя будет оставлять одну. Но оставаться с ней невозможно — днём он должен варить зелья, иначе им просто нечего будет есть.

Отец… с ним тоже нужно что‑то делать.

Дамблдор — непонятен, осторожен, расчётлив.

Люциус — наоборот, понятен до боли. Это помощь в обмен на цепи.

Северус шёл, не выбирая дороги. Город шумел, люди смеялись, спешили, жили — а он будто плыл сквозь них, не замечая. И только когда знакомые очертания домов сменились тихими улочками пригорода, он понял, куда привели его ноги на этот раз.

К дому Эвансов.

Старый сад, аккуратная изгородь, запах свежескошенной травы. И — голоса. Лёгкие, домашние.

Он замер перед калиткой, намереваясь уйти, но было поздно — его уже заметили.

— Северус? — удивлённо позвал мистер Эванс. — Проходи, мальчик, не стой там!

Северус ещё мгновение колебался. Но сил спорить уже не осталось. Он вошёл в калитку и подошёл ближе.

В саду сидели Лили, её родители и Петуния. На столике — лимонад и домашнее печенье. Обычная семейная идиллия, от которой внутри что‑то болезненно сжалось.

— Северус, — тихо сказала Лили.

Она выглядела растерянной. Он тоже. Между ними повисла неловкость — тяжёлая, как туман.

— Ты давно не заходил, — улыбнулась миссис Эванс. — Присоединяйся к нам.

Северус кивнул, хотя чувствовал себя откровенно неловко. Лили была рядом, но держалась отстраненно. Она не знала, что сказать. Он — тоже.

Петуния же имела что сказать всегда.

— Ну конечно, — протянула она, скрестив руки. — Опять этот грубиян. Как будто мало было прошлых раз. Сейчас опять будут своим колдунством дразниться.

— Петуния, — строго сказала мать.

— Что? — фыркнула та. — Он всегда приходит без приглашения и ведёт себя так, будто ему тут рады. И волосы грязные.

Северус сжал губы, но промолчал. Лили резко посмотрела на Петунию, но ничего не сказала.

Северус сел за стол, чувствуя на себе взгляды. Миссис Эванс тут же налила ему лимонада, мистер Эванс улыбнулся приветливо. Лили смотрела прямо перед собой и будто не знала, куда деть руки. Петуния даже не пыталась скрывать раздражение — он был для неё ошибкой, которую никто не спешил исправлять.

— Как учёба? — бодро спросил мистер Эванс, явно пытаясь разрядить обстановку.

— Закончилась, — неловко ответил Северус.

— Ах да, конечно, — вмешалась миссис Эванс. — Вы ведь уже почти взрослые. Как быстро время летит...

— У кого как, — пробормотала Петуния, не сводя с него глаз.

Лили резко повернулась к ней:

— Туни, хватит.

— А что? — Петуния вскинула подбородок. — Я просто говорю, что некоторые взрослеют, а некоторые, — она выразительно посмотрела на Северуса, — всё ещё таскаются по чужим домам.

Северус сжал пальцы на стакане. Лили вспыхнула.

— Он не «таскается». Он мой друг!

— Был, — холодно уточнила Петуния. — Насколько я помню, вы поссорились.

Лили побледнела. Северус опустил взгляд. Миссис Эванс поспешно вмешалась:

— Девочки, пожалуйста. Мы же просто отдыхаем.

Но напряжение уже повисло в воздухе. Северус сидел на краю стула, готовый в любой момент вскочить и уйти. Лили тоже выглядела расстроенной — она то поправляла волосы, то переставляла стакан, то бросала на него быстрые взгляды, будто проверяя, не исчезнет ли он внезапно.

— А ты надолго в городе? — спросила миссис Эванс, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло.

— Не знаю, — ответил Северус. — Зависит от… обстоятельств.

— От каких это? — тут же вцепилась Петуния.

— Петуния! — Лили ударила ладонью по столу. — Ты можешь хотя бы раз вести себя нормально?

— Я веду себя нормально, — ехидно фыркнула та. — Просто спрашиваю. Вдруг он опять что‑то скрывает?

Северус поднял глаза. Взгляд Петунии был колючим, почти враждебным. Она никогда не понимала магии, не принимала её и всегда считала Северуса чужаком — странным, пугающим и нежеланным.

— Петуния, — твёрдо сказал мистер Эванс, — хватит. Северус наш гость.

Она отвернулась, но буркнула себе под нос:

— Гость… конечно…

Лили тяжело вздохнула и налила себе ещё лимонада, будто пытаясь чем-то занять руки. Северус видел, как она нервничает — и от этого сам чувствовал себя ещё хуже. Он не хотел быть причиной её напряжения и не хотел быть причиной семейных ссор. Казалось, вечер не собирался заканчиваться...

Но уйти сразу — значило бы признать, что Петуния права.

Северус остался.

Разговор постепенно успокоился и перешёл на погоду, сад, планы на лето. Северус старался отвечать коротко, но вежливо. Всё это было похоже на попытку удержать хрупкую конструкцию, которая вот‑вот развалится.

Когда стемнело окончательно, Северус решительно поднялся.

— Мне пора.

— Я провожу, — сказала Лили с очевидным облегчением.

Петуния закатила глаза и пробурчала вполголоса: —Тили-тили тесто...

Лили услышала и вспыхнула. Северус неловко улыбнулся.

Они вышли на притихшую улицу. Шли рядом, не глядя друг на друга. Только когда дом Эвансов скрылся за поворотом, Лили заговорила:

— Северус… извини за Туни. Она просто дура.

Снейп улыбнулся. Петунию он знал слишком хорошо, чтобы в душе не согласиться с этим определением. Но вслух сказал:

—Ничего. Все нормально.

Лили посмотрела на него внимательно.

—Ты выглядишь плохо. Что-то случилось?

Он долго молчал. Потом сказал:

— Мама очень серьёзно больна. И если станет хуже… её просто не с кем оставить. А мне нужно работать. Зарабатывать. И… — он выдохнул, — я просто не знаю, как всё успеть.

Лили остановилась. Посмотрела на него серьёзно. Почти как раньше. Будто, принимая решение.

— Сев, — она взяла его за руку. Северус вздрогнул и непроизвольно чуть сжал её ладонь. — Я могу иногда посидеть с твоей мамой. Если тебе нужно будет уйти. Если ты будешь варить зелья или… просто не справляться один.

Он замер. Слова застряли в горле.

Он не ожидал этого, не смел даже надеяться.

— Лили, — тихо сказал он. — спасибо тебе.

Она улыбнулась — чуть грустно, но искренне.

— Мы же друзья? Думаю, ты бы сделал для меня то же самое.

Северус лишь кивнул. Он не был уверен, что способен на такое же.

Они дошли до перекрёстка и только тогда Лили отпустила его руку.

— Береги себя, Северус.

— И ты, — ответил он.

Он смотрел, как Лили уходит, пока её рыжие волосы не скрылись за поворотом.

И впервые за день ему показалось, что мир не полностью против него. Что у него ещё есть кто‑то, готовый протянуть руку.

Пусть это будет друг.

Пусть не так, как он мечтал.

Но всё же — есть.

И это давало силы идти дальше.