Цена выбора (гет)

Северус вышел из гостинной комнаты Малфоев, чувствуя, как напряжение всё ещё держит мышцы плеч. Разговор с Люциусом оставил неприятный привкус — слишком много давления, слишком много попыток поставить его в рамки. Но сейчас у него была другая цель.

Он направился в Мунго.

Коридоры больницы встретили его резким запахом зелий и чистящих чар. Северус шёл быстро, но всё равно замечал: бледные лица на койках, целителей, говорящих шёпотом, стук катушек с бинтами. В воздухе висело ощущение тревоги, которое он ненавидел.

Эйлин сидела на кровати, опершись на подушки. Она была одета в больничную рубашку, но выглядела собранной — насколько могла. Лицо бледное, под глазами тени, на висках выступил лёгкий пот. Но она держалась прямо, как будто не хотела показывать слабость.

— Северус, — сказала она, когда он вошёл. Голос был хриплым, но уверенным. — Я думала, ты придёшь раньше.

— Я пришёл, как только смог, мама— ответил он, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Она попыталась улыбнуться.

— Устала. Но это… терпимо.

Он видел, что это ложь. Дыхание у неё было чуть учащённым, движения — осторожными, будто каждое давалось с усилием.

Через минуту вошла целительница. Молодая ведьма, но взгляд у неё был серьёзный, профессиональный.

— Мистер Снейп? — спросила она. — Я бы хотела обсудить результаты.

Северус встал рядом с матерью, словно защищая её.

— Говорите.

Целительница открыла папку.

— У вашей матери подтверждена драконья оспа. Ранняя стадия уже позади. Сейчас — средняя, переходящая в позднюю.

Эйлин опустила глаза. Северус почувствовал, как внутри что‑то болезненно сжалось.

— Лечение? — спросил он ровно.

— На этой стадии… — целительница вздохнула, — специфического лечения нет. Мы можем замедлить ухудшение, облегчить симптомы. Но болезнь будет прогрессировать.

— Насколько быстро? — тихо спросила Эйлин.

— У всех по‑разному. Недели, иногда месяцы. Но вам нужно беречь силы. И избегать стресса.

Северус сжал кулаки.

— Я заберу её домой, — сказал он. — Она сможет ходить?

— Да, — кивнула целительница. — Но недолго и с перерывами. Ей нужен покой. И постоянный уход.

Эйлин подняла на сына взгляд — усталый, но твёрдый.

— Я справлюсь, Северус. Не волнуйся так.

Он отвернулся, чтобы она не увидела, как дрогнули его губы.

— Я подготовлю документы, — сказала целительница и вышла.

Эйлин тихо вздохнула.

— Не смотри на меня так, — сказала она мягко. — Я ещё не умираю.

— Я знаю, — ответил он. — Но я не позволю тебе бороться с этим одной.

Она коснулась его руки — слабым, нежным движением.

— Ты хороший сын.

Северус не нашёл, что ответить.

*

Когда он перенёс мать домой, она шла сама — медленно, опираясь на его руку, но всё же шла. Он устроил её в их единственной нормальной кровати, поправил подушки, накрыл одеялом. Комната казалась слишком холодной, слишком пустой, но Эйлин держалась.

— Я в порядке, — сказала она, заметив его тревогу. — Просто устала.

Он кивнул, хотя не верил.

И только тогда услышал тяжёлые шаги в коридоре.

Отец.

Тобиас Снейп стоял, покачиваясь, с бутылкой в руке. Лицо красное, глаза мутные.

— Опять притащил её сюда… — пробормотал он. — Где ты деньги берёшь, а? На кого работаешь, умник?

Северус сжал зубы.

— Папа, иди спать. Мама должна отдыхать.

— Это мой дом! — рявкнул Тобиас, размахивая бутылкой. — Я буду спать там, где хочу!

Северус шагнул вперёд, перехватил его за плечи и почти силой развернул к дивану.

— Ложись. Сейчас же.

Тобиас попытался вырваться, но алкоголь делал его слабым. Он рухнул на диван, продолжая бормотать ругательства — бессвязные, злые, привычные.

— Всю жизнь мне испортили… — выкрикнул он. — Проклятые колдуны... Ничего от тебя толку…

Северус не ответил. Он накрыл его пледом и вышел.

*

Ночью всё стало хуже.

Тобиас проснулся, начал скандалить, требовать еду, деньги, внимание. Северус пытался говорить спокойно, но отец становился всё громче, всё агрессивнее. Эйлин в соседней комнате стонала от боли.

Когда Тобиас схватил табурет и швырнул его в стену, Северус понял, что выбора нет.

Он поднял палочку.

— Прости, — прошептал он.

Отец не успел даже понять, что происходит. Северус толкнул его в сторону подвала, открыл дверь и буквально втолкнул внутрь. Захлопнул. Запер заклинанием.

Снизу раздавались крики и грохот — Тобиас, спотыкаясь, натыкался на столы, сбивал банки, ронял котлы. Северус услышал, как что‑то стеклянное разбилось — его старая зельеварня, его надежда на заработок, погибала под ударами пьяного яростного человека.

Он стоял у двери, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу.

Теперь вариантов почти не осталось.

Заработать можно было только у Малфоев.

Или… у Дамблдора.

*

Утром он снова оказался в поместье Малфоев. Люциус, увидев его, поднял бровь.

— Ещё деньги? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Задаток за будущие зелья, — ровно ответил Северус. — Мать нуждается в уходе.

Люциус протянул кошель, не задавая вопросов. Северус взял его, чувствуя, как петля затягивается.

*

Вернувшись домой, он долго сидел у постели матери, слушая её слабое дыхание. Потом поднялся, подошёл к камину и бросил в огонь горсть летучего пороха.

— Хогвартс. Кабинет директора Дамблдора.

Пламя вспыхнуло зелёным.

Дамблдор встретил его не удивлением — скорее внимательной настороженностью.

Он поднял глаза от стола, и в них мелькнуло что‑то вроде беспокойства, но быстро исчезло.

— Северус… — произнёс он тихо. — Что случилось?

Северус стоял прямо, но пальцы его были сжаты в кулак. Он не собирался рассказывать всё — только то, что необходимо.

— Мне нужна помощь, — сказал он. Голос был ровным, но в нём слышалась усталость. — Моя мать больна. Драконья оспа. Лечения нет. Дом… — он запнулся, — дом стал опасным. Отец пьёт. Он разрушил мою зельеварню. Я… — он выдохнул, — я увязаю в долгах. Малфои предлагают деньги, но это не помощь. Это петля.

Дамблдор слушал молча, не перебивая. Он даже не пытался делать вид, что сочувствует — просто наблюдал, как человек, который привык видеть, как другие тонут, и решать, кого стоит вытаскивать.

— Малфои, — повторил он задумчиво. — Да. Их «щедрость» всегда имеет цену.

Северус поднял взгляд.

— Я не прошу многого. Мне нужно время. И возможность работать. Без… — он сжал зубы, — без того, чтобы Люциус держал меня на коротком поводке.

Дамблдор медленно встал, подошёл к окну, словно обдумывая услышанное. Его силуэт в свете ламп казался почти призрачным.

— Ты знал, что путь, который ты выбрал, будет трудным, — сказал он наконец. — И всё же… ты пришёл ко мне.

Северус не ответил. Он не собирался оправдываться. Он пришёл не из доверия — из отсутствия выбора.

Дамблдор повернулся к нему.

— Завтра утром, — произнёс он спокойно. — В девять. Приходи. Я подумаю, как тебе помочь… в рамках того, что возможно.

Северус уловил паузу перед последними словами. Дамблдор уже что‑то решил.

Но не сказал.

— Хорошо, — тихо ответил он.

Дамблдор кивнул, и в его взгляде мелькнуло что‑то, что Северус не смог прочитать — интерес? расчёт? осторожность?

— Отдохни сегодня, Северус. Завтра мы обсудим… условия.

Северус едва заметно напрягся.

Условия. Он понял, что помощь не будет бесплатной, но выбора действительно почти не осталось.

Он развернулся и шагнул в зелёное пламя камина, чувствуя на себе взгляд Дамблдора — внимательный, холодный и оценивающий.

Взгляд человека, который уже держит в руках нити будущего.

И теперь — одну из них протягивает ему.