Мудзан-охотник на демонов (джен)

Месяц пролетел незаметно

В поместье Бабочки с самого рассвета кипела работа. Девушки развешивали белые ленты на ветвях сакуры, служанки проверяли свадебные кимоно, а из кухни доносился сладковатый запах рисовых пирожков и тушёных овощей.

Свадьба должна была пройти по древним японским традициям — тихо, почтительно и без единой лишней детали. Именно так требовал старый закон рода: после церемонии дети Каноэ Кочо получали право носить имя отца и становились неприкосновенными.

До этого дня их жизнь висела на волоске.

Каноэ Кочо сидела у раскрытого окна, придерживая ладонями округлившийся живот. Срок был уже пять месяцев, и малыши всё чаще напоминали о себе. Один толкался справа, второй — чуть ниже, будто они спорили между собой.

— Ну же, не деритесь, — с улыбкой прошептала Каноэ Кочо. — Вам ещё предстоит познакомиться с этим огромным и шумным миром.

— Они уже сейчас похожи на тебя, — раздался голос из дверей.

Столп Цветка обернулась. На пороге стоял её жених и сестра. Голос принадлежал Шинобу. В руках Танджиро Камадо держал свёрток с белыми лентами, а на лице застыло непривычно серьёзное выражение. Обычно он казался невозмутимым, но сегодня даже пальцы выдавали его волнение.

— На меня? — Каноэ мягко улыбнулась. — Разве я была такой непоседливой?

— Ты была хуже, — произнесла Шинобу, входя следом. — В детстве ты умудрялась исчезать из дома, чтобы кормить всех бездомных котов в округе.

— Это были важные дела. — с улыбкой сказала Каноэ.

— Конечно, — сухо согласилась Шинобу. — А теперь важное дело — не перенапрягаться. Ты должна лежать, а не помогать с украшениями.

Канаэ виновато посмотрела на ленты.

— Я всего лишь хотела проверить…

— Проверять будут другие, — Шинобу поправила край её накидки. — Тебе нужно беречь себя. И их.

В этот момент один из малышей снова толкнулся. Каноэ Кочо вздрогнула, а затем рассмеялась.

Танджиро мгновенно оказался рядом с невестой.

— Что случилось? — обеспокоено сказал он, гладя любимую по волосам.

— Ничего. Они просто решили напомнить, что тоже участвуют в подготовке. — Каноэ рассмеялась звонким смехом.

Она взяла его руку и осторожно приложила к животу. Несколько мгновений ничего не происходило. Он уже хотел убрать ладонь, но вдруг почувствовал лёгкий толчок.

Его глаза расширились.

— Это…

— Да, — тихо сказала Каноэ Кочо. — Твоя дочь и сын решили поздороваться.

Он не ответил. Только опустился перед ней на колени и прикрыл глаза, словно пытался запомнить это мгновение навсегда.

Шинобу Кочо отвернулась к окну. Она не хотела, чтобы сестра заметила, как напряглись её пальцы, которыми она держалась за её плечо.

— Завтра всё закончится, — сказала она. — После церемонии никто не посмеет тронуть детей.

— Если старейшины сдержат слово, — мрачно добавил Танджиро Камадо.

В комнате стало тихо.

Все знали: те, кто охотился за нерождёнными детьми, не собирались отступать просто так. Дети Каноэ были связаны с древним пророчеством, а их рождение могло изменить судьбу сразу нескольких семей. Одни хотели использовать их силу, другие — уничтожить, пока они ещё не появились на свет.

И только брак, заключённый по древнему обряду, мог поставить на них защиту рода.

— Они сдержат, — уверенно сказала Каноэ Кочо. — Потому что завтра рядом со мной будете вы.

Она посмотрела сначала на сестру, потом на бывшего Столпа Солнца. В её голосе не было страха — лишь спокойная убеждённость.

Снаружи послышался звон колокольчиков. В поместье прибыли гости.

Каноэ помогли надеть белое свадебное кимоно. Ткань была украшена тонкими узорами журавлей и цветущей сливы — символами долгой жизни и надежды. На её волосы надели традиционный головной убор, а поверх плеч легла длинная белая накидка.

Шинобу долго молчала, поправляя складки ткани.

— Ты прекрасна, сестра, — наконец произнесла она.

— А ты плачешь?

— Я? Ни в коем случае.

— У тебя глаза блестят.

— Это от пудры.

Каноэ рассмеялась и обняла её.

— Спасибо, Шинобу.

— За что?

— За то, что всё это время защищала меня.

Шинобу крепко сжала её плечи.

— Я буду защищать тебя всегда. И их тоже. Даже если придётся перекусать горло каждому, кто посмеет приблизиться.

— Какая ты нежная.

— Я стараюсь.

Когда Каноэ вышла во двор, разговоры стихли. Между деревьями были расставлены каменные фонари, а у небольшого святилища горели благовония. Гости склонили головы. На краю сада стояли несколько стражников, внимательно следивших за лесом.

Жених, который вышел раньше её из комнаты уже ждал её у алтаря.

Он был одет в тёмное хаори с гербом своего рода. В его взгляде смешались тревога и решимость. Увидев Каноэ, он сделал шаг навстречу, но остановился, вспомнив правила обряда.

Священнослужитель начал молитву. Зазвучала флейта, и над садом поплыл тихий, почти прозрачный мотив.

Каноэ Кочо и Танджиро Камадо обменялись чашами сакэ. Три глотка из каждой — клятва, которую нельзя было нарушить без тяжёлых последствий. После этого он надел ей на палец кольцо, а она — ему.

— Отныне, — произнёс священнослужитель, — ваши судьбы соединены перед предками и небом. Дети, рождённые в этом союзе, находятся под защитой двух родов.

Ветер внезапно ударил по саду.

Пламя фонарей дрогнуло. Где-то за стеной раздался резкий свист.

Стражники тут же обнажили мечи.

Шинобу Кочо шагнула к сестре, заслоняя её собой.

— Они пришли, — прошептала она.

В тёмном лесу мелькнули силуэты.

Каноэ Камадо почувствовала, как дети забеспокоились, и положила ладонь на живот, успокаивая малышей. Танджиро Камадо встал рядом, крепко сжав рукоять меча.

— Церемония ещё не окончена, — сказал он.

— Значит, мы не позволим им её прервать, — ответила Каноэ.

Старейшина поднял чашу, чтобы произнести последнюю молитву, а из леса донёсся первый крик нападавших.

Шинобу улыбнулась — холодно и опасно.

— Ну что ж, — сказала она, доставая клинок. — Похоже, свадьба будет немного шумнее, чем мы планировали.

Каноэ Камадо прижалась плечом к плечу с мужем и впервые за долгое время почувствовала не страх, а уверенность.

Сегодня она должна была стать его женой.

Сегодня её дети должны были получить защиту.

И никто — ни люди, ни демоны, ни древние проклятия — не посмеет отнять у них это право.