На стороне тьмы (гет)

Надпись исчезла так же быстро, как появилась.

Чернила побледнели, словно их никогда не существовало.

Гермиона машинально коснулась фотографии.

Бумага была сухой.

Никаких следов магии.

— Ты тоже это видел? — спросила она.

Драко коротко кивнул.

— Каждое слово.

Люциус молчал.

Он не сводил взгляда со снимка.

— Это старая магия, — произнес он наконец. — Такие послания невозможно оставить заранее. Они появляются только тогда, когда фотографию берет в руки нужный человек.

— Значит, нас ждали, — сказала Гермиона.

— Нет.

Он медленно покачал головой.

— Хуже.

— Что может быть хуже?

— Нас ведут.

— Я против.

Гарри сказал это сразу, как только услышал название поместья.

— Мы не поедем по приглашению неизвестно кого.

Они снова собрались в его кабинете.

На этот раз за круглым столом.

Гермиона, Гарри, Драко и Люциус.

Напряжение чувствовалось почти физически.

— Если это ловушка? — продолжил Гарри.

— Скорее всего, — спокойно ответил Люциус.

— И тебя это не смущает?

— Меня смущает другое.

— Что именно?

— Ловушки обычно ставят, когда не могут заставить человека прийти добровольно.

Он посмотрел на фотографию.

— Здесь же нас приглашают.

Гарри скрестил руки.

— Разница?

— Огромная.

— Объясни.

— Значит, тому, кто стоит за всем этим, нужны мы живыми.

Гермиона задумалась.

Это было неприятное, но логичное замечание.

Если бы их хотели устранить, возможностей уже было достаточно.

Нападение у часовни.

Архив.

Узкий переулок.

Каждый раз противник словно проверял их, а не пытался уничтожить.

— Я поеду, — сказала она.

Гарри резко повернулся.

— Нет.

— Да.

— Гермиона…

— Мы топчемся на месте.

Она положила ладонь на фотографию.

— Кто-то знает о письме Нарциссы. Кто-то знает о тайнике Абраксаса. Кто-то знает больше нас.

Она встретилась взглядом с Гарри.

— Если мы снова будем ждать, потеряем еще один след.

Он долго молчал.

Потом тяжело вздохнул.

— Тогда едем все.

Розьер-Холл находился почти в трех часах пути от Лондона.

Когда-то это было одно из самых красивых поместий магической Британии.

Теперь дорогу к нему скрывали заросли боярышника.

Железные ворота висели на одной петле.

Старый парк превратился в дикий лес.

Дом показался неожиданно.

Огромный.

Серый.

С разбитыми окнами верхнего этажа.

— Здесь никто не живет уже лет двадцать, — тихо сказал Люциус.

— Ты был здесь?

— Один раз.

— Когда?

Он не сразу ответил.

— На похоронах.

Гермиона посмотрела на него.

— Чьих?

— Эдгара Розьера.

— Пожирателя смерти?

— Нет.

Люциус покачал головой.

— Его отца.

Это удивило даже Гарри.

— Я думал, семья Розьеров всегда поддерживала Волан-де-Морта.

— Не всегда.

В его голосе прозвучала странная усталость.

— История редко бывает такой простой.

Внутри оказалось холоднее, чем снаружи.

Пыль лежала толстым слоем.

Но на полу отчетливо виднелись следы.

Совсем свежие.

— Кто-то был здесь недавно, — прошептал Драко.

Гермиона присела.

Следов было несколько.

Разного размера.

И все они вели к широкой лестнице.

— Не нравится мне это, — сказал Гарри.

— Мне тоже, — согласилась Гермиона.

— Тогда почему мы идем дальше?

Она подняла голову.

— Потому что они именно этого и хотят.

— Это плохой аргумент.

— Знаю.

— Но другого нет.

На втором этаже находилась длинная галерея.

Портреты вдоль стен были закрыты плотной тканью.

Только один оставался открытым.

Пожилой мужчина с темными глазами сидел в кресле и смотрел прямо перед собой.

Не двигался.

Не говорил.

— Странно, — тихо произнесла Гермиона.

— Что?

— Обычно портреты реагируют на гостей.

Люциус подошел ближе.

Он долго рассматривал лицо.

Потом едва слышно сказал:

— Это не Розьер.

— Кто тогда?

— Не знаю.

Он снял с портрета слой пыли.

В нижнем углу проявилась почти стертая подпись.

Э. Блэк. 1958 год.

Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось.

— Эдмунд…

Люциус медленно кивнул.

— Похоже, мы наконец нашли человека, которого не существовало.

В этот момент портрет моргнул.

Очень медленно.

И впервые повернул голову.

Старик внимательно посмотрел на всех четверых.

Затем его взгляд остановился на Гермионе.

— Наконец-то, — спокойно произнес он.

Его голос звучал хрипло, словно им не пользовались много лет.

— Я уже начал думать, что вы никогда не догадаетесь открыть правильную дверь.