Наруто - Эхо Десятого Дня (джен)

Тяжесть запечатанного тела ощущалась даже сквозь плотный жилет. Хиро закинул кокон из чернильных печатей и бумаги на плечо, и они с Какаши привычным, размеренным темпом двинулись в сторону Конохи. Прыжки по толстым ветвям деревьев проходили в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и тихим стуком подошв о кору.

Спустя пару километров Какаши, двигавшийся чуть правее и на полкорпуса впереди, небрежно бросил через плечо:

— Как продвигаются твои тренировки в фуиндзюцу? И как там дела у Кушины-сан?

Хиро тяжело вздохнул. На его лице отразилось искреннее, почти физическое страдание, никак не связанное с грузом на плече.

— Всё хорошо, — вымученно отозвался он. — Но в последнее время у меня стойкое чувство, будто я уперся в бетонный потолок. Кушина-сан говорит, что моя концентрация сильно упала, и я делаю ошибки в базовых расчетах.

— А она не упала? — резонно поинтересовался Хатаке, легко перемахивая через широкий овраг.

— Да как тут концентрироваться! — Хиро чуть не сбился с ритма, его голос приобрел возмущенные интонации. — При каждом удобном случае, стоит мне отвлечься от чернил, она пытается меня на ком-то женить! То у нее есть на примете «чудесная, скромная куноичи из клана Сарутоби», то «отличная девушка из госпиталя». Я формулы в уме свожу, а она мне про важность продолжения рода вещает. Да мне двадцать лет, я еще молодой! Всё придет со временем, зачем так торопить события?

Какаши покосился на напарника. Он слушал, как того прорвало на наболевшую тему, и вдруг осознал, что в этой привычной картине есть одно большое белое пятно. Хатаке плавно приземлился на широкую ветку дуба, сбавив темп, и перебил джонина:

— Подожди. А как вообще так получилось, что Кушина-сан взялась учить тебя фуиндзюцу? Ты ведь никогда об этом не рассказывал.

Хиро поравнялся с ним, поправил сползающий труп на плече и хмыкнул:

— А ты и не спрашивал.

Какаши лишь молча приподнял бровь, давая понять, что теперь он спрашивает. Хиро пожал свободным плечом, понимая, что скрывать этот факт не имеет никакого смысла.

— Ты же помнишь инцидент пятилетней давности? Тот самый, когда я рассказал Хокаге о своем... «сне», — Хиро сделал паузу, выделяя последнее слово. Для Какаши это было пророческое видение, и Хиро продолжал придерживаться этой версии. — Так вот, на следующее утро, когда стало ясно, что Минато-сан успешно предотвратил катастрофу, он пришел ко мне.

Память услужливо подкинула картину: прохладное раннее утро, крыша его дома, умиротворяющий вид на просыпающуюся Коноху и уставший, но счастливый Четвертый Хокаге, сидящий рядом.

— Он поблагодарил меня, — продолжил Хиро. — И спросил, чего я хочу. Сказал, что постарается исполнить любую мою просьбу в разумных пределах.

Какаши внимательно слушал. Долг жизни от Хокаге — это был карт-бланш. Деньги, должность в АНБУ, статус джонина, земли, всё что угодно.

— И что ты попросил? — тихо спросил Хатаке.

— Я решил, что размениваться на мелочи вроде денег или рангов — глупо, — Хиро криво усмехнулся. — Упускать такой шанс было бы преступлением против самого себя. И я выдал ему прямым текстом: я хочу изучить Хирайшин.

Глаз Какаши едва заметно расширился. Техника Летающего Бога Грома. Коронное пространственно-временное дзюцу Второго и Четвертого Хокаге. Требовать такое было невероятной наглостью, но и амбиции у Хиро оказались под стать.

— Минато-сан не стал смеяться или подозревать меня, — в голосе Хиро прозвучало искреннее уважение. — Он просто посмотрел на меня и сказал, что без врожденного таланта к восприятию пространства-времени это будет невероятно трудно. А скорее всего — вообще невозможно. Он прямо предложил мне выбрать что-то другое, более достижимое.

— Но ты отказался, — это был не вопрос, а утверждение со стороны Какаши.

— Именно. Я ответил, что, как бы трудно ни было, я хочу хотя бы попытаться. Если я упрусь в стену и не смогу — это будет моя проблема. Но я не прощу себе, если даже не попробую, — Хиро перепрыгнул на следующий ствол, ловко балансируя с грузом. — Хокаге согласился. Но он поставил условие.

— Какое?

— Он сказал: «Чтобы изучить Хирайшин без врожденного таланта, тебе придется понимать саму ткань пространства. Тебе придется рассчитывать координаты вручную. А для этого нужно досконально разбираться в фуиндзюцу». Так всё и пошло-поехало. Меня прикрепили к Кушине-сан. Она лучший мастер печатей в деревне. И вот уже пять лет я рисую закорючки, пытаюсь понять пространственные формулы и попутно отбиваюсь от ее попыток найти мне жену.

Хиро замолчал, обдумывая свой долгий путь. Пять лет назад он надеялся, что освоит перемещение за пару лет. Реальность оказалась куда суровее. Фуиндзюцу было сродни высшей математике, помноженной на контроль чакры, и пока что он лишь заложил фундамент.

Какаши задумчиво кивнул, переваривая информацию. Это многое объясняло.

— Хирайшин, значит... — задумчиво протянул Хатаке. — Если у тебя когда-нибудь получится, тебе придется придумать себе громкое прозвище. Что-то вроде «Желтой Молнии».

— Если получится, — тихо повторил Хиро слова Какаши. В его голосе больше не было той упрямой искры, с которой он рассказал о своем решении пятилетней давности.

За эти годы его энтузиазм изрядно поубавился, столкнувшись с гранитной стеной реальности. Хиро прекрасно помнил свои первые месяцы обучения у Кушины. Это был чистый ад для его разума.

Поначалу он вообще не понимал, как работает фуиндзюцу. Кушина исписывала метры пергамента, чертила схемы, объясняла потоки энергии, векторы перенаправления и правила замыкания контуров чакры. Она говорила о символах как о живом языке, способном управлять законами мира. А Хиро смотрел на эти аккуратные иероглифы и чувствовал себя так, словно его заставляют читать зашифрованное послание на забытом наречии.

Его мозг просто отказывался заниматься этой абстрактной математикой. В его голове роились сотни вопросов: Как эта кривая линия может удерживать огонь? Почему именно этот символ блокирует звук, а не свет? Зачем нужна вот эта точка в конце печати, если без неё узел кажется завершенным?

Ответы Кушины только порождали новые вопросы. Это было похоже на попытку собрать сложнейший механизм в полной темноте.

Но потом, спустя год бесплодных попыток и стертых в кровь пальцев, произошел сдвиг. Хиро отлично помнил тот момент озарения. Он не просто зазубрил формулу — он понял её структуру. Увидел, как один символ перетекает в другой, как они образуют логическую цепочку команд для чакры. Это было сравнимо со взломом сложнейшего шифра: сначала ты видишь лишь набор бессмысленных символов, но вдруг осознаешь смысл, и хаос превращается в строгий порядок.

Стало легче. Он начал читать базовые печати, понимать их предназначение и даже вносить мелкие изменения в стандартные взрывные тэги.

Но это облегчение было обманчивым. Поняв основы, Хиро осознал весь колоссальный масштаб того, во что ввязался. Перед ним открылся целый новый мир, живущий по своим непреложным законам. Мир бесконечных комбинаций, где малейшая ошибка могла привести к неизвестной реакции. Он наконец-то понял, как это работает, но одновременно с ужасом осознал, сколько всего он еще не понимает. А Хирайшин, до которого ему было как до луны, состоял из формул такого уровня, что от одного взгляда на них начинала болеть голова.

В таких тягучих, полусерьезных разговорах, перемежающихся долгими паузами, они незаметно пересекли границу деревни.

Знакомые улицы встретили их теплым светом фонарей и привычным гулом вечерней Конохи. Прохожие не обращали особого внимания на двух шиноби, несущих странный груз — в деревне, полной ниндзя, к подобным зрелищам давно привыкли.

Их путь лежал прямиком к массивному зданию Корпуса Дознания и Пыток. Сдав дежурным АНБУ кокон с запечатанным мертвецом и заполнив все необходимые формуляры о времени, месте и обстоятельствах обнаружения, Какаши быстро набросал стандартный рапорт.

Выйдя из пропитанных холодом коридоров Корпуса на свежий воздух, оба шиноби с облегчением выдохнули. На сегодня их служба была официально окончена.

Вечерняя Коноха жила своей привычной, суетливой жизнью. Хиро и Какаши неспешно шли по торговому кварталу, обсуждая совершенно незначительные вещи — от качества новых кунаев в лавке Хигураши до того, стоит ли Гаю добавлять еще пятьсот отжиманий к его утренней рутине (сошлись на том, что лучше не провоцировать).

Их неторопливая прогулка прервалась, когда взгляд Какаши зацепился за яркое пятно возле закрывающегося книжного магазина.

У входа стоял массивный картонный баннер. На нем красовалась яркая, даже немного вульгарная обложка: оранжевый фон, на котором мужчина в простецкой одежде с комично вытянутыми губами гнался за силуэтом женщины в развевающемся красном платье. Сверху крупными, кричащими иероглифами было выведено: «БЕСТСЕЛЛЕР ЭТОГО ГОДА! Ича-Ича Парадиз».

Но внимание обоих шиноби привлекло не столько название, сколько имя автора, скромно приютившееся в нижнем углу плаката: Джирайя.

Хиро остановился, задумчиво приподняв бровь. Какаши тоже замер, вглядываясь в обложку.

— Это ведь не может быть... — начал Хиро, скептически покосившись на друга.

— Тот самый Джирайя? — закончил за него Какаши, чей единственный глаз задумчиво сузился. — Наставник сенсея?

Имя было слишком редким, чтобы оказаться простым совпадением, но жанр, судя по обложке, совершенно не вязался с образом великого шиноби.

Их раздумья прервал скрип дверных петель. Хозяин книжной лавки, пожилой мужчина в очках, который уже собирался задвигать ставни на ночь, заметил двух молодых шиноби, застывших перед рекламой. Глаза торговца хитро прищурились. Почуяв прибыль, он мгновенно сменил усталость на профессиональную бодрость и вынырнул на улицу.

— О, молодые люди! У вас превосходный вкус! — заискивающе начал старик, потирая руки. — Вижу, вас заинтересовала новинка? Это не просто книга, это шедевр! Первая партия разлетелась за пару дней.

— И кто же автор этого... шедевра? — ровным тоном поинтересовался Какаши, не отрывая взгляда от баннера.

— Как кто? — торговец театрально округлил глаза, словно удивляясь их неосведомленности. — Сам Легендарный Саннин Конохи, великий Джирайя-сама! Оказывается, он мастер не только в ниндзюцу, но и в делах сердечных. Книга полна страсти, интриг и таких поворотов сюжета, от которых, уверяю вас, кровь стынет в жилах! Ну, или закипает... тут уж как посмотреть.

Хиро и Какаши переглянулись. Мысль подтвердилась. Это действительно был тот самый Джирайя.

Хиро бросил взгляд на напарника. Известный своей любовью к чтению всего подряд, он сейчас смотрел на витрину с неподдельным интересом.

«Раз уж Какаши так заинтересовался, может, в этом бульварном чтиве и правда скрыт какой-то скрытый смысл? — подумал Хиро, поддаваясь любопытству. — В конце концов, это написал Саннин. Вдруг там зашифрованы тактические маневры или философские размышления о мире?»

— Знаете что? Давайте одну, — Хиро достал кошелек. — Почитаю на досуге, когда формулы фуин окончательно доконают.

— И мне одну, — коротко кивнул Какаши, тоже доставая деньги.

Торговец просиял так, словно только что продал им секретный свиток Первого Хокаге. Быстро нырнув в магазин, он вернулся с двумя яркими книжицами в оранжевых обложках и с поклоном вручил их покупателям.

— Приятного чтения! Уверен, вы не пожалеете! — крикнул старик им вслед, торопливо запирая лавку.

Отодвинувшись от магазина, шиноби остановились на перекрестке. Какаши уже крутил книгу в руках, явно сгорая от нетерпения открыть первую страницу.

— Ладно, — Хиро усмехнулся, убирая свой экземпляр в подсумок. — Не буду тебе мешать приобщаться к шедеврам Легендарного Саннина. Бывай, Какаши.

— До завтра, Хиро, — Какаши поднял руку в ленивом прощальном жесте.

Они разошлись в разные стороны. Хиро неспешно направился к своему дому, предвкушая горячий ужин, в то время как Какаши, даже не сбавляя шага, уже перевернул первую страницу книги, погружаясь в чтение, которое вскоре навсегда изменит его литературные вкусы.

Мысль о предстоящем ужине внезапно заставила Хиро резко остановиться. Он хлопнул себя ладонью по лбу.

Как он мог забыть? Сегодня вечером у него была назначена встреча. Его старая команда пригласила его на ужин. Итачи, Тенма и Шинко буквально на прошлой неделе успешно прошли Экзамен и получили жилеты чунинов. Вчера они перехватили его на полигоне и настоятельно потребовали отпраздновать это событие вместе.

Воспоминания о них теплой волной вернули Хиро на пару лет назад. В тот день, когда он пришел к Четвертому Хокаге с весьма специфической просьбой.

Тогда Минато выслушал его внимательно. Хокаге, знавший, что в "прошлой жизни" Хиро был наставником именно этой троицы, не стал его отговаривать или искать скрытые мотивы. Четвертый лишь мягко улыбнулся и поставил условие:

«Если наставничество не помешает твоим тренировкам и изучению фуиндзюцу у Кушины — бери их. Но помни, твоя главная цель сейчас — пространственные формулы».

Тогда же Минато, словно между делом, затронул тему, которая долгое время не давала Хиро покоя. Хокаге упомянул о человеке в маске. О том самом ублюдке, который в прошлой реальности пробил грудь Хиро на лесной дороге, оборвав его жизнь и запустив цикл заново. Минато не вдавался в детали. Он сказал лишь одну фразу: «С той угрозой покончено. Больше этот человек не появится. Тебе не о чем беспокоиться».

Слова Желтой Молнии звучали с такой уверенностью, что Хиро просто поверил. Угроза была стерта с лица земли.

И так, два года назад, Хиро во второй раз стал наставником Команды номер два.

Правда, на этот раз их пути разошлись гораздо быстрее. Хиро поднатаскал их около полугода. Он вложил в них всё, что помнил из прошлого цикла и чему научился в этом: научил Итачи не полагаться только на сюрикены и ниндзюцу, выбил из Тенмы привычку бросаться в лобовую атаку и заставил Шинко использовать заминки врага себе на пользу. Он сковал из трех разрозненных детей настоящую команду.

Пока они выполняли рутинные миссии D-ранга — ловили сбежавших кошек, пололи грядки и красили заборы, — это не мешало графику Хиро. Он успевал и за генинами следить, и над свитками Кушины карпеть, и убиваться на полигонах вместе с Гаем.

Но когда дети окрепли и пришло время выводить их на серьезные миссии С-ранга за пределы деревни, Хиро понял, что уперся в стену. Длительные отлучки из Конохи поставили бы крест на его интенсивном обучении. Ему пришлось принять прагматичное решение: он передал подготовленную команду опытному джонину, а сам полностью ушел в изучение печатей.

И вот теперь эти дети стали чунинами.

«Нужно что-то им подарить», — спохватился Хиро, меняя маршрут. Приходить на праздник с пустыми руками было бы дурным тоном.

Свернув в торговый квартал, он быстро прошелся по лавкам. Для Тенмы он взял отличный точильный камень — парень всегда жаловался, что его кунаи быстро тупятся. Для Шинко подобрал качественный набор для ухода за медицинскими принадлежностями в аккуратном кожаном чехле. А вот с Итачи пришлось поломать голову, но в итоге Хиро купил редкий трактат по тактике ведения боя на пересеченной местности. Гений клана Учиха точно оценит такую литературу выше любых безделушек.

Спрятав три аккуратно упакованных свертка в подсумки, Хиро сверился со временем. Пора было идти. Их встреча была назначена в знаменитом мясном ресторане клана Акимичи — месте, где порции были огромными, а еда всегда превосходной. Предвкушая хороший вечер, Хиро быстрым шагом направился к месту встречи.