Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

— МЕРЛИН ПРАВЫЙ! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — истошный визг Рональда Уизли сорвался на фальцет, когда мальчишка отшатнулся назад, споткнулся о собственную табуретку и с глухим стуком повалился на каменный пол.

Класс зельеварения взорвался паникой.

Хаффлпаффцы с визгом повскакивали со своих мест, опрокидывая медные ступки и рассыпая толченые змеиные клыки. Дин Томас судорожно выставил перед собой оловянный половник, словно рапиру, а Невилл Лонгботтом, побелевший до цвета больничной простыни, оцепенел, намертво вцепившись в край чугунного котла.

На полу, посреди лужи мыльной пены и серных брызг, билось в конвульсиях отвратительное, противоестественное создание.

Орихалковый диск Морганы, продолжавший вибрировать под крышкой стола, удерживал вокруг тела чудовища невидимую сеть рунной интерференции. Метаморфические каналы существа были заблокированы намертво: магия не позволяла ему ни завершить обращение в человека, ни вернуться в спасительную крысиную шкуру.

Оно раздулось до размеров упитанного барсука.

Серая жесткая щетина клочьями торчала из дряблой, морщинистой человеческой кожи, покрытой трупными пятнами. Кривые короткие лапы неестественно выламывались в суставах, превращаясь в пухлые, грязнопалые руки с обломанными ногтями, а из крысиной морды, растягиваясь и издавая хлюпающие звуки, формировалась нижняя челюсть лысеющего мужчины. На передней правой конечности отчетливо, пугающе явно не хватало указательного пальца — там темнел старый, круглый, безобразный шрам.

— Пи-и-и-ик… хр-р-р… по-о-ощадите… пи-и-ик! — хрипела тварь, скребя когтями гранитные плиты и оставляя на камне полосы бурой слизи.

Водянистые, налитые кровью глаза-бусинки метались по комнате с животным, первобытным ужасом загнанного в капкан зверя.

— Всем стоять на местах! — рявкнул Северус Снейп.

Голос профессора хлестнул по ушам студентов, словно удар бича. В нем не было прежней истеричной злобы — звенела ледяная, абсолютная власть боевого мага, взявшего кризисную ситуацию под полный контроль.

Зельевар не медлил ни секунды.

Одним взмахом палочки он вызвал из дальнего шкафа тяжелый лабораторный колпак из закаленного кварца и гоблинского серебра — артефакт высшей категории защиты, предназначенный для нейтрализации самодетонирующих алхимических субстанций.

Колпак взмыл в воздух и с гулким, металлическим звоном обрушился прямо на извивающееся чудовище.

*Клац!*

Сработали гравированные орихалковые защелки по нижнему ободу. Серебряные руны на стекле вспыхнули ровным лазурным светом, замыкая внутри купола абсолютный кинетический и антимагический вакуум.

Существо под стеклом забилось в истерике, колотясь головой о прозрачные стенки, но не смогло выбить наружу ни звука. Слышно было лишь глухое, утробное постукивание, похожее на возню слепого крота в деревянном ящике.

Снейп опустил палочку, его черные глаза горели холодным, беспощадным торжеством. Он медленно повернулся к оцепеневшим детям:

— Покинули класс. Немедленно.

Никто не посмел задать ни единого вопроса.

Хаффлпаффцы рванули к выходу так, словно за ними гналась стая голодных дементоров. Гермиона Грейнджер, пятясь и не сводя ошарашенных глаз со стеклянного купола, на ходу дергала за рукав застывшего Невилла. Рон Уизли, все еще сидевший на полу с перекошенным от ужаса и отвращения лицом, судорожно хватал ртом воздух:

— Оно… оно спало со мной… Оно жило в моей постели…

— Вон, мистер Уизли, — не повышая голоса, процедил Снейп, и в его интонациях сквозило такое брезгливое презрение, что рыжий первокурсник вскочил на ноги и кубарем выкатился в коридор.

Когда последний топот детских ботинок затих в каменной галерее подземелий, Снейп плавно повернул голову в угол аудитории.

Там, в тени арочного свода за шкафом с сушеными травами, стояла Моргана.

Она спряталась там ещё в начале занятия — декан намеренно не обратил внимания на ее присутствие, создавая иллюзию пустого помещения. Девочка спокойно подошла к столу, нагнулась и легким движением тонких пальцев сняла из-под столешницы орихалковый диск, спрятав прибор во внутренний карман жилета.

— Ювелирная работа, профессор, — негромко произнесла Моргана, рассматривая бьющееся под стеклом уродливое получеловеческое тело. — Время реакции — одна целая две десятых секунды. Руны сработали штатно.

— Этот кусок падали еще омерзительнее, чем я помнил его со школьных времен, — с ледяной ненавистью произнес Снейп. Его пальцы на рукояти палочки побелели от напряжения. — Он пахнет помойкой и сырым навозом. Лили погибла… из-за этой сальной крысы.

— Эмоции в сторону, Северус. Месть — это блюдо, которое подают в стерильных юридических перчатках, — Моргана взглянула на свои наручные часы из титана. — Два часа тридцать минут. Директор Дамблдор прямо сейчас сидит на экстренном заседании Попечительского совета в Лондоне, где мой отец знакомит его с результатами независимого аудита школьных расходов за последние пять лет. Старик застрял там минимум до пяти вечера.

Она указала подбородком на тяжелый колпак:

— Перемещайте объект в ваши личные покои. Пора открывать каминную сеть для правосудия.

* * *

Личные покои декана Слизерина встретили их сухим жаром растопленного камина и тиканьем напольных часов с маятником из темного обсидиана.

Стеклянный колпак с запертым пленником был водружен на тяжелый дубовый стол в центре комнаты. К этому моменту действие искажающего импульса начало постепенно ослабевать: существо под стеклом окончательно потеряло крысиные черты, расплывшись в бесформенного, толстого, лысеющего мужчину лет тридцати пяти.

Питер Петтигрю лежал на животе, поджав колени к подбородку. Его грязная, засаленная мантия висела лохмотьями, жидкие светлые волосы свалялись, а по подбородку текла слюна. Он мелко дрожал, глядя на Снейпа полными слез глазами, и беззвучно шевелил губами, умоляя о пощаде.

Снейп даже не смотрел на него.

Мужчина подошел к широкому камину, зачерпнул из латунной чаши горсть серебристо-зеленого летучего пороха и швырнул его в пламя:

— Кабинет главы Департамента магического правопорядка. Экстренный вызов первого приоритета!

Огонь взревел, взметнувшись до потолка изумрудным смерчем.

Спустя три секунды из ревущего пламени, чеканя шаг начищенными драконьими сапогами, шагнула высокая, широкоплечая женщина с короткой стрижкой седых волос.

Мадам Амелия Боунс выглядела именно так, как подобает верховному судье и главному законнику Британии. Строгая темно-вишневая мантия без единой лишней складки, монокль в тонкой золотой оправе на правом глазу, холодный, проницательный взгляд серых глаз и аура непоколебимой, гранитной уверенности в собственной правоте. Следом за ней из камина бесшумно выскользнул высокий темнокожий аврор в темно-синей форме — Кингсли Шэклболт, державший палочку на изготовку в универсальной дуэльной стойке.

— Северус, — сухо, по-военному бросила Боунс, отряхивая мантию от пепла. — Твоя шифрограмма прервала мое совещание с министром Фаджем. Ты утверждаешь, что задержал в замке шпиона высокой категории опасности?

— Вы недооцениваете ситуацию, мадам Боунс, — Снейп сделал шаг в сторону, открывая обзор на центральный стол. — Речь идет не о шпионаже. Речь идет о судебной ошибке, которая опозорила Министерство магии на весь цивилизованный мир десять лет назад.

Амелия Боунс перевела взгляд на стеклянный колпак.

Ее монокль слегка дрогнул.

Женщина подошла к столу, наклонилась над стеклом и медленно, с нарастающим ледяным бешенством стала вглядываться в одутловатое, дрожащее лицо пленника. Кингсли Шэклболт за ее спиной шумно, прерывисто втянул носом воздух.

— Этого… этого не может быть, — глухо произнес темнокожий аврор. — Петтигрю? Питер Петтигрю?! Он же погиб! От него остался только палец на улице в восемьдесят первом!

— Обратите внимание на его правую руку, Кингсли, — с ядовитым спокойствием произнес Снейп. — Палец действительно отсутствует. Он сам отсек его перед тем, как подорвать магловскую улицу и скрыться в сточной канаве под видом обыкновенного грызуна. Девять лет эта тварь пряталась в семье чистокровных магов, греясь у чужих очагов и шпионя за обитателями дома. Сегодня во время практического занятия в моем классе произошла авария, нарушившая целостность его анимагического формы.

Амелия Боунс медленно выпрямилась.

Ее лицо стало абсолютно белым, скулы заострились так, словно были высечены из мрамора. Вся многолетняя карьера неподкупной судьи, вся вера в законность и порядок, которую она защищала ценой жизней своих погибших родственников, только что получила сокрушительный удар под дых.

— Кингсли, — ледяным тоном скомандовала глава ДМП. — Протокол «Абсолютный свидетель». Запечатать камин. Выставить блокирующий периметр на личные покои декана. Ни одна живая душа, включая директора Дамблдора, не должна знать о том, что происходит в этой комнате, до официального рапорта в Визенгамот.

— Есть, мэм, — Шэклболт немедленно взмахнул палочкой, накладывая на двери и камин тяжелые печати аврората с золотыми министерскими гербами.

Боунс повернулась к Снейпу:

— Сыворотка правды. Высшей очистки.

— Уже готова, мадам, — Снейп извлек из кармана жилета хрустальный флакон с прозрачной жидкостью, на дне которого мерцали три серебряные искры. — Партия изготовлена лично мной две недели назад. Соответствует международным стандартам.

— Снимите купол. Связать инкарцеро и приковать к креслу, — отрезала Амелия.

Снейп взмахнул палочкой. Стеклянный колпак растаял в воздухе.

Петтигрю, почувствовав свободу, попытался с визгом метнуться под стол, но Кингсли среагировал мгновенно: из кончика палочки аврора вырвались толстые светящиеся жгуты, которые намертво спеленали мужчину по рукам и ногам, швырнув его в массивное дубовое кресло с высокой спинкой.

— Северус… Северус, дружище… сжалься! — заскулил Петтигрю, захлебываясь слезами и слюной. — Я боялся! Они заставили меня! Темный Лорд пытал меня… Круциатус… непрерывный Круциатус! Я был верен Лили! Я любил Джеймса!

— Закрой свою пасть, предатель, — прошипел Снейп с такой силой, что Питер вжал голову в плечи, заходясь мелкой дрожью.

Амелия Боунс подошла вплотную к креслу. Она лично взяла флакон из рук Снейпа, жестко сжала челюсти Петтигрю пальцами в кожаной перчатке, заставив его запрокинуть голову, и капнула ровно три капли веритасерума ему под язык.

Челюсти Питера судорожно захлопнулись.

Прошло пять секунд.

Взгляд водянистых глаз пленника мгновенно остекленел. Мышцы лица обвисли, зрачки расширились до предела, потеряв всякую способность к фокусировке. Человек превратился в идеальный биологический диктофон, готовый воспроизвести любую записанную информацию без эмоциональной окраски.

Боунс достала из кармана зачарованное серебряное перо-самописец и чистый свиток официального министерского протокола, активируя кристалл звукозаписи:

— Допрос ведет глава Департамента магического правопорядка Амелия Сьюзан Боунс. Свидетели: мастер зелий Северус Снейп, старший аврор Кингсли Шэклболт. Назовите ваше полное имя.

— Питер Артур Петтигрю, — плоским, механическим голосом ответил пленник.

— Вы являетесь зарегистрированным анимагом?

— Нет. Незарегистрированный анимаг. Форма — серая садовая крыса.

— Вы служили Тому Марволо Реддлу, известному как лорд Волан-де-Морт?

— Да. Принял Темную метку в июле тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Кингсли за спиной Боунс глухо выругался сквозь зубы.

— Были ли вы назначены Хранителем Тайны дома Поттеров в Годриковой Впадине под действием заклинания Фиделиус?

— Да. Джеймс Поттер и Сириус Блэк настояли на смене Хранителя за неделю до Хэллоуина. Сириус считал, что за ним будут охотиться в первую очередь, и предложил меня в качестве ложной цели.

— Что вы сделали после наложения заклинания?

— Я немедленно отправился к Темному Лорду и передал ему пергамент с адресом дома Поттеров. Лично в руки.

В комнате повисла тишина, тяжелая и страшная, словно гранитная плита склепа.

Снейп стоял неподвижно, но Моргана видела, как побелели его костяшки пальцев, впившиеся в спинку соседнего стула. Мужчина боролся с желанием выпустить из палочки режущее проклятие и снести мерзавцу голову прямо здесь, на глазах у министерских чиновников.

Амелия Боунс медленно поправила монокль. Ее голос стал тихим, пугающе ровным:

— Опишите события первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года на улице Лондона.

— Сириус Блэк выследил меня на перекрестке возле магловской аптеки, — монотонно выговаривал Петтигрю. — Он достал палочку и кричал, что убьет меня за Лили и Джеймса. Вокруг собрались маглы. Я закричал на всю улицу, что Сириус предал Поттеров, незаметно вытащил палочку из рукава за спиной и ударил бомбардой максимальной мощности по газовой магистрали под мостовой.

— Взрыв убил двенадцать маглов? — уточнила Боунс.

— Да. Во время взрыва я отрезал себе указательный палец правой руки фамильным кинжалом, бросил его на мостовую, обратился в крысу и нырнул в пролом канализации. Блэк остался стоять посреди воронки. Он сошел с ума от горя и начал смеяться. Больше я его не видел.

— Где вы скрывались последние девять лет?

— В семье Артура Уизли под видом домашнего питомца по кличке Короста. Сначала у Перси Уизли, затем у Рональда Уизли.

Перо-самописец с яростным скрипом вывело последнюю точку на пергаменте и замерло.

Амелия Боунс опустила глаза на исписанный лист.

Ее руки мелко дрожали от бешенства, которого эта железная женщина не испытывала за всю свою тридцатилетнюю службу в правоохранительных органах:

— Десять лет… — прошептала она, и в ее голосе звенел металл. — Десять лет невинный наследник Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк гниет в Азкабане среди дементоров… без единой улики.

Она резко вскинула голову, глядя на Снейпа:

— Северус. В восемьдесят первом году арест Блэка курировал лично Барти Крауч-старший. Но протокол утверждения приговора в Визенгамоте…

— Подписал Альбус Дамблдор, — закончил за нее зельевар с ледяным сарказмом. — Как Верховный чародей. Без проведения судебного заседания. Без допроса обвиняемого под сывороткой. Без исследования палочки Блэка заклинанием *Приори Инкантатем*. Директор просто заверил ордер на бессрочное заключение в блоке строгого режима, объявив вину Блэка «самоочевидной и доказанной свидетельскими показаниями выживших маглов».

— Самоочевидной… — Амелия сжала пергамент так, что бумага жалобно хрустнула. — Старый манипулятор… Он растоптал Устав Магического Правосудия ради собственных закрытых политических игр! Если эта бумага попадет в прессу… Визенгамот разорвет его мантию на сувениры!

В этот момент из темного угла комнаты раздался спокойный, кристально четкий девичий голос:

— Она *должна* попасть в прессу, мадам Боунс.

Глава ДМП резко обернулась.

Она была настолько поглощена допросом, что лишь сейчас обратила внимание на маленькую рыжеволосую девочку в форме Рейвенкло, которая все это время невозмутимо стояла у книжного шкафа, держа руки в карманах форменного жилета.

— Мисс? — нахмурилась Амелия. — Что ребенок делает на закрытом допросе Министерства?! Северус, это вопиющее нарушение регламента!

— Мисс Кроул — единственная причина, по которой этот ублюдок сидит перед вами, мадам, — холодно парировал Снейп. — Именно ее аналитические выкладки и наблюдательность позволили идентифицировать анимагическую сигнатуру паразита в кармане первокурсника. Без ее помощи Петтигрю продолжал бы спать в башне Гриффиндора до конца времен.

Амелия замерла, внимательно оглядывая одиннадцатилетнюю девочку сквозь монокль.

Она знала эту фамилию. Чарльз Кроул — жесткий, невероятно богатый магловский финансист и сквиб древнего рода, чьи адвокаты последние три месяца методично выкручивали руки Попечительскому совету Хогвартса, требуя прозрачности бюджетов. А перед ней стояла его приемная дочь — девочка с лицом покойной Лили Поттер и глазами взрослого, расчетливого стратега.

— О чем вы говорите, мисс Кроул? — спросила Боунс, сбавив командный тон.

— Я говорю о законе сохранения репутации, мадам Боунс, — Моргана сделала два шага вперед, выйдя на свет камина. — Если вы попытаетесь провести дело Блэка через закрытые кабинеты Министерства, Дамблдор найдет способ перехватить инициативу. Он вернется из Лондона, включит свое обаяние «великого дедушки нации», надавит на трусливого Корнелиуса Фаджа и объявит, что Петтигрю был обнаружен благодаря «секретной операции Ордена Феникса», а сам он все эти годы «терпеливо вел расследование, ожидая выхода предателя на свет».

Девочка тонко, едва заметно улыбнулась:

— И виновным снова окажется кто угодно, кроме Верховного чародея, по вине которого человек провел десять лет в камере пыток. Вы хотите подарить Дамблдору этот триумф?

— Нет, — отрезала Амелия. В ее глазах блеснула хищная сталь опытного политика. — Не хочу.

— В таком случае ваш путь предельно прост, — продолжила Моргана. — Мой отец прямо сейчас находится в здании Министерства в Лондоне. В трех минутах ходьбы от приемной «Ежедневного пророка». Ровно через двадцать минут редакция должна получить официальный пресс-релиз за вашей личной подписью. Специальный экстренный выпуск вечерней газеты. Никаких утечек — прямой удар фактами: Питер Петтигрю жив, пойман в Хогвартсе, сознался под веритасерумом в предательстве Поттеров и взрыве улицы. Сириус Блэк — национальный герой, несправедливо осужденный без суда личным решением Дамблдора и Крауча.

Она перевела взгляд на темнокожего аврора:

— А пока печатные станки будут набирать заголовок… мистер Шэклболт лично возглавит штурмовую группу и доставит лорда Блэка из Азкабана напрямую в больницу Святого Мунго. Не в аврорат. В закрытое терапевтическое отделение под охрану целителей и нейтральных стражей. Чтобы никто не успел подсыпать лорду Блэку сонный эликсир до того, как он подпишет претензию к Министерству на возмещение морального ущерба в размере пяти миллионов галлеонов.

Кингсли Шэклболт медленно присвистнул, глядя на первокурсницу с суеверным ужасом.

Амелия Боунс смотрела на девочку долгие десять секунд. На ее суровых, тонких губах медленно, сантиметр за сантиметром расплылась жесткая, торжествующая усмешка:

— Пять миллионов… Казначейство объявит дефолт, а Фадж поседеет за одни сутки. Мне нравится этот план, мисс Кроул. В нем есть та самая кристальная чистота закона, по которой я тосковала все эти годы.

Она повернулась к аврору:

— Кингсли. Бери четверых доверенных людей из первого ударного взвода. Порт-ключ прямо в крепость Азкабан. Забрать Блэка. Никаких остановок в министерских коридорах — сразу Мунго, девятый этаж, изолятор для жертв темных проклятий. Я лично прибуду туда через час с подписанным постановлением об освобождении.

— Слушаюсь, мадам! — Шэклболт отсалютовал палочкой, активировал камин и исчез в пламени.

— А этого червя, — Амелия с омерзением посмотрела на пускающего слюни Петтигрю, — мы забираем в одиночную камеру министерского карцера. Под антианимагические кандалы и круглосуточный присмотр троих бойцов.

Она подошла к Моргане и протянула ей руку в жесткой кожаной перчатке:

— Приятно иметь дело с семьей Кроул, мисс. Передайте вашему отцу: завтра в десять утра я жду его представителей в своем кабинете для согласования судебного иска против фонда Дамблдора. Закон должен торжествовать.

— Закон и порядок, мадам Боунс, — Моргана вежливо пожаловала протянутую ладонь. — Всего наилучшего.

Амелия взмахнула палочкой, накладывая на Петтигрю чары левитации.

Связанное, мычащее тело предателя взмыло в воздух, следуя за женщиной в камин. Вспышка изумрудного пламени, гул тяги — и покои декана Слизерина снова погрузились в тишину.

* * *

Снейп медленно подошел к окну, выходившему в мутную глубину Черного озера. За толстым бронированным стеклом лениво проплывал гигантский кальмар, шевеля толстыми щупальцами в полумраке бездны.

Мужчина стоял неподвижно.

Его плечи были расправлены, дыхание было глубоким и ровным.

Десять лет ада. Десять лет вины за то, чего он не мог предотвратить, и ненависти к человеку, который оказался такой же жертвой обстоятельств, как и он сам.

Все эти годы Альбус Дамблдор держал его на цепи, шепча на ухо: *«Ты виновен в ее смерти, Северус… Но ты можешь искупить грех, служа мне… защищая сына Лили… Блэк предал их, а ты должен стать щитом…»*

Ложь.

Грязная, лицемерная, расчетливая ложь великого светлого манипулятора.

— Он знал, — тихо произнес Снейп в пустоту комнаты. Голос мужчины вибрировал от сдерживаемой, клокочущей ярости: — Дамблдор знал, что Сириус не был Хранителем. Он накладывал чары *Фиделиус* лично в Годриковой Впадине! Он не мог не знать, чья подпись стояла на магическом свитке закрепления тайны!

— Разумеется, знал, — Моргана подошла к столу, налила себе стакан чистой родниковой воды из хрустального графина и сделала маленький глоток. — Старику не нужен был живой, дееспособный опекун рядом с Мальчиком-Который-Выжил. Живой Сириус Блэк забрал бы ребенка в родовой замок на Гриммо, закрыл бы двери родовыми щитами и воспитал наследника двух древнейших родов — Поттеров и Блэков. Сильного, гордого, независимого мага.

Она покачала головой:

— А Дамблдору требовался сломленный, забитый, недолюбленный сирота из чулана под лестницей у маглов. Ребенок, который заглядывал бы великому директору в рот, считая Хогвартс единственным спасением, и с радостью пошел бы на заклание «ради всеобщего блага», когда пробьет назначенный стариком час. Блэк в этой конструкции был лишней деталью. Его просто вычеркнули из уравнения.

Снейп медленно обернулся.

На его бледном лице горела страшная, хищная усмешка.

— Блэк выйдет на свободу, — прошептал зельевар. — И первое, что он сделает, когда целители Мунго снимут с него азкабанский морок… он вспомнит, кто его спас. И кто его предал.

— Именно, Северус. Сириус Блэк — фанатичный, прямолинейный пес. Он может ненавидеть вас лично, но магия древнего рода не позволит ему проигнорировать Непреложный долг жизни. Вы спасли его честь, его жизнь и его свободу. Теперь он ваш должник до конца своих дней. А вот к Альбусу Дамблдору у рода Блэк появится очень… длинный, кровавый счет.

Моргана поставила пустой стакан на стол и поправила сине-бронзовый галстук:

— Профессор. Директор вернется из Лондона на ужин. Рекомендую надеть вашу лучшую парадную мантию. Зрелище обещает быть незабываемым.

* * *

Ровно в семь часов вечера Большой зал Хогвартса наполнился звоном посуды, ароматом запеченной баранины с чесноком и привычным шумом сотен детских голосов.

Ученики обсуждали дневное происшествие в подземельях.

Слухи раздулись до масштабов эпической катастрофы: гриффиндорцы наперебой рассказывали, как из котла Рона Уизли выскочил «ядовитый крысиный демон величиной с тролля», а хаффлпаффцы клялись, что чудовище пыталось сожрать профессора Снейпа, но декан испепелил его взглядом на месте. Сам Рон сидел за столом бледный, подавленный, вздрагивая от каждого шороха и отказываясь прикасаться к еде: мысль о том, что мерзкая тварь годами спала у него на груди, вызывала у мальчика непрекращающуюся тошноту.

Моргана сидела на своем месте за столом Рейвенкло, неторопливо разрезая ножом сочный стейк средней прожарки. Рядом Падма Патил увлеченно рассказывала соседкам по спальне об электромагнитных полях, иллюстрируя свои слова светящимися искрами на кончике палочки.

Двери Большого зала с тяжелым скрипом распахнулись.

В зал вошел Альбус Дамблдор.

Директор выглядел утомленным. Четыре часа непрерывного прессинга со стороны адвокатов Чарльза Кроула в Лондоне, требовавших детальных отчетов по каждому потраченному кнату из благотворительных взносов, вымотали старика. Его серебристая борода была слегка растрепана, мантия цвета увядшей лаванды казалась потускневшей, но на лице играла привычная, мягкая, благодушная улыбка. Он поднялся на помост, приветственно кивнул преподавателям и опустился в свое высокое золоченое кресло во главе стола:

— Добрый вечер, коллеги. Минерва, как прошел день? Никаких происшествий в замке?

— О, Альбус… — Макгонагалл нервно поджала губы, собираясь рассказать об инциденте на уроке зельеварения. — В подземельях произошел весьма странный случай…

Договорить она не успела.

Сверху, сквозь зачарованный потолок, где клубились вечерние лиловые сумерки, раздался оглушительный, нарастающий свист сотен крыльев.

Это не была обычная вечерняя почта.

В зал ворвалась колоссальная стая сипух и неясытей — не меньше шестидесяти птиц одновременно. Они не кружили над столами, выискивая адресатов. Совы пикировали вниз, сбрасывая на столы факультетов тяжелые пачки свежих, пахнущих еще сырой типографской краской газет с кричащими алыми штампами: *«СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК. ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ»*.

Один из тяжелых номеров «Ежедневного пророка» шлепнулся прямо в тарелку Дамблдора, опрокинув серебряный кубок с тыквенным соком.

Директор замер.

Его очки-половинки сползли на кончик носа. Лазурные глаза опустились на первую полосу.

И в этот миг лицо Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора изменилось так, словно его ударили обухом топора промеж глаз.

Вся вековая благообразность, вся маска мудрого дедушки-наставника слетела в долю секунды. Кожа старика посерела, став похожей на ветхий пергамент. Губы побелели и судорожно сжались, превратившись в тонкую нить, а рука с длинными узловатыми пальцами застыла над столом, мелко и неудержимо дрожа.

Вся первая полоса газеты была занята гигантской движущейся колдографией.

На снимке запечатлели Питера Петтигрю — в зачарованных антимагических кандалах, прижатого к стене министерского карцера двумя дюжими аврорами. Его одутловатое, заплаканное лицо дергалось, а поднятая правая рука отчетливо демонстрировала культю вместо указательного пальца.

А над колдографией пылал аршинный, набранный кроваво-красным шрифтом заголовок:

**"ПРЕДАТЕЛЬ ПОТТЕРОВ ЖИВ!* * *

ПИТЕР ПЕТТИГРЮ ЗАХВАЧЕН В ХОГВАРТСЕ И СОЗНАЛСЯ ПОД СЫВОРОТКОЙ ПРАВДЫ!* * *

СИРИУС БЛЭК НЕВИНОВЕН: ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ АЗКАБАНА БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ ПО ЛИЧНОМУ ПРИКАЗУ ДАМБЛДОРА И КРАУЧА"**