The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

— Я начинаю ненавидеть леди Блэк, — пробормотала Дафна, опускаясь на один из неудобных с виду деревянных стульев с нелепо высокими спинками.

Я тихо хмыкнул, стоя рядом:

— Лично я бы её не винил. Все претензии к парням, которые пялятся на неё не отрываясь.

— Вроде тебя? — спросила она, приподняв бровь.

— Но у меня ведь есть ты, Дафна, — легкомысленно отозвался я. — К тому же, мы отлично справились. Уверен, времени представить меня другим семьям будет навалом. Давай просто подождём, пока все устанут пускать слюни на леди Блэк.

— Надеюсь, это произойдёт поскорее, — сказала она, тревожно покачав головой. — Скоро подадут ужин, потом небольшой перерыв, и начнутся танцы. Не знаю, со сколькими семьями мы успеем познакомиться за это время. — Она пристально посмотрела на меня: — Надеюсь, ты не забыл уроки? Если наступишь мне на ноги…

— Не переживай, Дафна, — успокоил я её. — Твои прелестные пальчики сегодня ни капли от меня не пострадают.

Она фыркнула и скрестила руки на груди, наблюдая, как всё больше народу стекается вокруг Беллатрисы Блэк. Лично я был этому только рад: чем сильнее отвлечены гости, тем проще мне улизнуть. Повернувшись к Дафне, я бросил:

— Отойду-ка я в уборную, припудрить носик.

Она окинула меня странным взглядом:

— Ты ведь знаешь, что так говорят только волшебницы?

Я пожал плечами:

— Главное, что смысл понятен.

Дафна покачала головой:

— Порой я тебе поражаюсь, Рон. Выходи через любую дверь. — Она указала на ближайшую. — Поблизости наверняка дежурит домовой эльф, он проводит. Просто позови.

Я отвесил ей шутливый поклон:

— Премного благодарен, леди Дафна.

— И не задерживайся.

Я криво усмехнулся и направился к выходу. Стоило мне переступить порог, как я сразу ощутил чьё-то невидимое присутствие.

— Эй? — негромко позвал я, прекрасно понимая, что это домовик. Их магию и присутствие ни с чем нельзя спутать.

С негромким хлопком перед глазами возникло сгорбленное существо в грязном платьице. Эльф отвесил поклон и поднял голову. Огромные глаза блестели, длинные уши подёргивались. На мгновение я даже подумал, не Добби ли это.

— Здравствуйте, юный господин, — пропищал домовик женским голоском. — Вам что-нибудь нужно?

Я мягко улыбнулся. Если честно, меня всегда удивляло, почему Малфои при всём их сказочном богатстве не могут выделить своим эльфам хоть сколько-нибудь приличную одежду. Те домовики Гринграссов, которых я встречал, ходили в чистых и опрятных вещах.

— Ты случайно не подскажешь дорогу в ванную? — спросил я.

— О, конечно! Пожалуйста, идите за Тилли!

Пока она вела меня по коридорам, я пытался вспомнить каждую мелочь об этом поместье. От нашего давнего пленения до визитов во времена службы в мракоборцах — с помощью окклюменции я соединял разрозненные крупицы памяти в подробный план в голове. Моей целью было потайное хранилище под полом гостиной. Если я хотел провернуть это ограбление чисто, мне нужно было быстро добраться туда и не забыть обратный путь.

— Вот, юный господин! — объявила Тилли, указывая на массивную дверь, выкрашенную под золото. Посередине красовался чёрно-зелёный герб семьи Малфоев. Я закатил глаза.

— Спасибо, Тилли, — ответил я и шагнул внутрь.

Внутри оказалась довольно просторная уборная с раковиной, унитазом и даже душевой кабиной. На последней я на секунду залип, моргнув от изумления, но тут же тряхнул головой, понимая, что впустую трачу драгоценное время.

Заперев дверь изнутри, я вытащил свой сундук и увеличил его в размерах. На то, чтобы отыскать всё необходимое, ушла всего секунда: флакон с прозрачным зельем, пачка вырезанных из бумаги человеческих фигурок, маленький ножик и письменные принадлежности.

Тайные вылазки — дело минимум для двоих. Чем больше у тебя сообщников, тем выше шанс уйти безнаказанным... до определённого предела, конечно. Нет никакого смысла тащить с собой десятерых ради быстрого и тихого грабежа — если только ты изначально не планируешь спалить поместье дотла.

Главный вопрос заключался в том, кого привлечь на помощь. Попросить Дариуса или Мариану я не мог — особенно учитывая, что пришлось бы объяснять, зачем мне понадобилось красть дневник, обращённый в крестраж. Они завалили бы меня вопросами, на которые я не смог бы ответить, а скажи я правду — друг семьи или нет, — меня бы либо упекли в лечебницу для душевнобольных, либо доставили в кандалах прямо в Отдел тайн. Дафна и Астория тоже не годились: втягивать таких юных девочек в подобную кашу было бы верхом безумия.

Я даже размышлял о найме кого-нибудь из более-менее «приличных» обитателей Лютного переулка — тех, кто специализировался на делах побезобиднее, без мокрых дел, вроде простых краж со взломом. Но эта затея разбилась о полное отсутствие у меня лишнего золота.

Идеальным кандидатом оставался я сам. Но как оказаться в двух местах одновременно? Выбор здесь был до обидного скуден. Самое очевидное решение — заклятие дублирования, но эти чары работали нестабильно и досуха выжали бы моё нынешнее, ещё не сформировавшееся магическое ядро. Варианты с Маховиком времени и зельями отпадали по той же причине: Маховики были слишком редки и строго подотчётны министерству, а даже если бы у Гринграссов нашлись редчайшие ингредиенты для клонирующего состава, сварить столь сложное зелье мне было попросту не под силу.

Пришлось обратиться к экзотике. Достав пустую чернильницу, я насыпал на дно немного чёрного порошкового красителя. Затем вынул острый зельеварческий нож и аккуратно надрезал подушечку большого пальца. Капнул кровью на порошок и тут же залечил ранку. Подойдя к раковине, я добавил в чернильницу воды, доведя состав до нужной консистенции.

Взяв перо, я тщательно всё перемешал и положил перед собой одну из бумажных фигурок. Медленно и кропотливо я принялся выводить своё имя на ката... кхм, символами, весьма далёкими от английского алфавита.

Если что-то и поразило меня до глубины души, когда я стал Невыразимцем, так это открытие, сколько вообще разновидностей магии существует в мире. Разумеется, я и раньше знал про иностранные школы вроде Шармбатона или Института Дурмстранг, но ведь там учили магии по тому же принципу, что и в Хогвартсе: точный взмах палочкой, чёткая формула вслух или про себя — и дело в шляпе.

Я-то наивно полагал, что этим всё и ограничивается. И жестоко ошибался.

В рамках подготовки нас обязали освоить как минимум одну принципиально новую магическую дисциплину. Гарри выбрал боевой посох — он грезил им ещё с четвёртого курса, когда студенты Дурмстранга устроили своё показательное выступление. Что ударило в голову мне, когда я выбрал ворох бумажных талисманов, я до сих пор ума не приложу. Наверное, решил, что это пара пустяков.

Ага, как бы не так.

Онмёдо — если память мне не изменяла — было фундаментальным и невероятно обширным магическим искусством восточного мира. Поскольку я ни капли не походил на Гермиону, все заумные рассуждения о нумерологических матрицах пролетали мимо моих ушей. Я усвоил лишь одно: они применяли материальные амулеты и талисманы в самых разных сферах — от прорицаний и духовной защиты до призыва могущественных сущностей, если зубрить эту науку достаточно долго.

Я был в этом ремесле безнадёжен чуть более чем полностью. И сколько бы я ни умолял сменить направление, какие бы взятки ни предлагал, отказаться от сделанного выбора мне не позволили. В итоге я надолго застрял над заковыристыми закорючками, пытаясь постичь язык, звучавший ещё более дико, чем французский. Единственное, что мне действительно удавалось в этой магии, — это создавать двойников, бумажные копии самого себя, просто потому что этот ритуал был относительно несложным. Требовались лишь чернила с примесью собственной крови и моё имя, выведенное катаканой.

Ха! Всё-таки вспомнил это проклятое словечко.

Едва я вывел последний штрих, бумага слабо засветилась. Я отступил на пару шагов, быстро пряча инструменты, пока фигурка увеличивалась и обретала плоть. Спустя несколько секунд передо мной стоял мой двойник с абсолютно пустым, неживым лицом.

Мерлин, как же я ненавидел их физиономии в первые мгновения после создания. Словно на труп смотришь.

«_Ты меня слышишь?_» — мысленно спросил я.

Он кивнул. Мгновение спустя копия ожила: во взгляде заплясали лукавые искорки, а губы тронула ленивая, беззаботная усмешка.

Я с облегчением выдохнул. По крайней мере, кровная связь наладилась как надо. С точки зрения магии, двойник был непосредственной частью меня самого — именно поэтому он и был так полезен. Он имел прямой доступ к моим воспоминаниям, так что мне не приходилось вбивать в него долгие пошаговые инструкции, сковывая инициативу, и он был вполне способен действовать столь же гибко, как и я.

И всё же базовые правила я ему обрисовал. Вся суть сводилась к простому: во всём слушаться Дафну и ни в коем случае не подкалывать ни её, ни других гостей. Бумажные двойники хрупки, и мне совсем не улыбалось, чтобы моя копия допекла Дафну или оскорбила какого-нибудь чистокровного сноба настолько, что тот отвесит ему затрещину, разрушит чары и превратит парня обратно в кусок бумажки.

«_Ты всё понял?_»

«_Да понял, понял. С этой стороны я всё прикрою. А ты иди и щёлкни Малфоев по носу._»

Я уменьшил сундук и убрал его во внутренний карман мантии. Спустил воду в унитазе и кивнул копии. Когда он кивнул в ответ, я наложил на себя Дезилюминационные чары вместе с чарами отвода глаз, а двойник направился к двери. Я затаил дыхание, когда он взялся за ручку.

— Вы уже закончили, юный господин? — раздался за дверью голос Тилли.

— Да, спасибо, Тилли, — отозвался мой двойник. — Кажется, я немного перебрал тыквенного сока.

Дверь захлопнулась, и я перевёл дух. Мне ещё ни разу не доводилось проверять двойников на домовиках, и я был искренне рад, что эльфийка ничего не заподозрила. Я сбросил маскировку и посмотрел в зеркало. Хоть я и был уверен, что меня не поймают, опыт подсказывал обратное: ни один первоначальный план не выдерживает столкновения с реальностью.

Вытащив припасённый флакончик, я выдернул пробку и сделал жадный глоток. Пальцы вцепились в края раковины, когда внутренности скрутило тугим узлом. Руки и ноги начали вытягиваться, а черты лица в зеркале поплыли, слегка исказились и заострились. Когда превращение завершилось, из отражения на меня глядел вполне сформировавшийся четырнадцатилетний подросток.

Правда, глядя на себя, я жалел, что не чувствую себя на четырнадцать. Зелье старения вовсе не прибавляло лет в буквальном смысле, а лишь внешне меняло облик, создавая видимость взросления. Именно поэтому Фред и Джордж в моё время так и не смогли пересечь Возрастную черту Дамблдора на четвёртом курсе: заклинание директора считывало зрелость магического ядра, и шутников с позором отшвырнуло прочь.

Напоследок я оглядел парадную мантию — ткань послушно растянулась под новые пропорции тела. Определённо, лучшая мантия, какую мне только доводилось носить, хотя запас был уже на исходе: манжеты и полы едва заметно подскакивали.

Ладно, сойдёт и так. Добавив заклинание смены цвета, чтобы превратить рыжие волосы в неприметные каштановые, и снова наложив Дезилюминационные чары, я был готов.

Коридоры поместья Малфоев походили один на другой как две капли воды. Если бы я не знал их планировку хотя бы приблизительно, точно бы заблудился. На первом же перекрёстке я свернул налево, внимательно высматривая живые портреты и прислушиваясь к шорохам домовиков. Пока всё было чисто.

Поднявшись на два лестничных пролёта и резко свернув влево, я оказался на галерее второго этажа над приёмной залой. Внизу, в мягких креслах у камина, сидело семейство Малфоев, а перед ними топтался домовой эльф.

Люциус смерил его презрительным взглядом, после чего поднялся и с жестокой силой пнул домовика ногой. Мои кулаки сжались сами собой, я сделал пару глубоких вдохов, усмиряя гнев.

— Пошёл вон, Добби, — прорычал Люциус. — С глаз моих долой.

Мерлин, Добби... Я зажмурился, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Вот вам живое напоминание, почему я до сих пор отчаянно надеялся, что за покушениями на мою жизнь стоят не Вайлет и Грейнджер. Но даже если это их рук дело, я понятия не имел, как с ними поступить. Если судить трезво, моя шкура в моральном плане не перевешивала благо большинства. Вайлет была жизненно необходима, чтобы избавить этот мир от Волдеморта, а много ли навоюешь, сидя в Азкабане?

Разумеется, покорно ложиться и умирать ради этих двоих я тоже не собирался — особенно на ровном месте. Я тихо вздохнул, понимая, что сейчас не время для подобных размышлений: дело прежде всего. И всё же я горячо надеялся, что Вайлет освободит бедолагу как можно скорее. Домовик выглядел донельзя жалко: жалобно всхлипывая, он щёлкнул пальцами и с хлопком исчез.

— Мой лорд, прошу тебя, держи себя в руках, — защебетала Нарцисса, хлопоча вокруг мужа. — Нельзя встречать прибывающих гостей с такой мрачной миной.

— Ты слышала, что он сказал? — в бешенстве бросил Люциус. — Поттер объявили наследницей рода Блэк! С какой стати ты вообще впустила эту предательницу крови в наш дом?!

— Эта предательница крови — моя младшая сестра и законная леди Блэк, — с ноткой холода в голосе парировала Нарцисса. — И разве ты не рад, что узнал об этом сейчас, а не позже? У тебя есть время подготовиться. Хотя могла бы и одеться со вкусом.

Я позволил их перепалке раствориться за спиной и скользнул к двери в дальнем конце галереи. Створка распахнулась бесшумно и легко — я мысленно воздал должное Малфоям за то, что они содержат поместье в идеальном порядке. Миновав три коридора, я спустился этажом ниже и повернул направо, оказавшись в гостиной.

Не теряя времени, я направился в северо-восточный угол комнаты и откинул тяжёлый ковёр. Там было ровно то, что я искал: каменная плита, скрывавшая спуск в потайной подвал. Наложив несколько диагностических чар, чтобы прощупать защиту лаза, я обнаружил, что её практически нет. Если не считать едва уловимого запирающего контура, никаких активных защитных плетений не стояло вовсе.

В этом был свой резон. Мракоборцы при обыске сразу бы засекли мощные магические чары — верный признак того, что хозяева пытаются что-то скрыть. Запирающий барьер тоже был грамотным решением: многие реликвии Малфоев несли в себе откровенную тёмную магию, а такие вещи всегда фонят и давят на любого чувствительного к магии человека. Тайник сохранял секретность главным образом потому, что о нём знала лишь горстка людей.

«_Спасибо тебе, Драко_», — подумал я с усмешкой. Не будь у него привычки без умолку хвастаться, я бы в жизни не проведал об этом тайнике. В благодарность, когда я поступил на службу в Корпус, я позаботился о том, чтобы координаты тайника стали достоянием общественности — просто чтобы малыш Драко не пошёл по стопам своего драгоценного папаши.

Вот такой я заботливый.

И всё же отсутствие боевых чар не означало, что дверь откроется сама. На каменном полозе висела сигнальная метка, которая тут же подняла бы тревогу, попытайся я взломать её заклинанием, а скрытые руны отслеживали любые изменения структуры камня. Это отметало трансфигурацию и разъедающие зелья. Поразмыслив пару секунд, я понял, что единственный надёжный способ проникнуть внутрь и не сорвать растяжки — сдвинуть плиту вручную, грубой физической силой.

Уперевшись ладонями в камень, я попытался нащупать упор. Бесполезно. Я попробовал зацепиться за стык между плитами, но туда пролезали разве что ногти. Оглядевшись по сторонам, я приметил камин. Усмехнувшись, я подошёл к нему и прихватил небольшую кованую лопатку для углей.

Загнав металлическое остриё в зазор, я навалился всем весом и потянул черенок на себя, сдавленно кряхтя. Медленно, но верно тяжёлая плита подалась. Теперь, когда появилось куда упереться ногами, я поднажал и сдвинул камень, открывая крутой спуск по каменным ступеням.

Спустившись на несколько ступеней, я невольно вздрогнул от разлитой в воздухе тёмной магии. Кромешная тьма давила на плечи, заставляя чувствовать себя крошечным и уязвимым. Рассудив, что запирающий контур не выпустит свет наружу, я зажёг «_Люмос_» и продолжил спуск. И тут же замер нос к носу с целой шеренгой Пожирателей Смерти.

Нет, я не схватился за сердце и не начал судорожно хватать ртом воздух. Я геройски вскинул волшебную палочку, готовый биться до последней капли крови. И если кто-то станет утверждать обратное — он наглый, бессовестный лжец.

Впрочем, никакой шеренги Пожирателей там не оказалось. Приглядевшись, я понял, что это всего лишь мантии с масками, аккуратно развешанные вдоль стены. Я нервно фыркнул, опустил палочку и, переведя дух, подошёл ближе, разглядывая причудливые узоры.

Убедившись ещё одним диагностическим заклинанием, что хитрых ловушек нет, я снял с крючка мантию и маску самого свежего покроя. Мало кто догадывался, что облачение Пожирателей Смерти служило не только для запугивания обывателей. К примеру, в подкладку мантии были вшиты защитные руны и Порт-ключ для трансгрессии. Можно было не сомневаться, что этот ключ привязан прямо к поместью Малфоев — полезная штука, если мне когда-нибудь вздумается проникнуть сюда снова. Что до маски, она тоже несла в себе чары: вырезанные изнутри руны позволяли прекрасно видеть в темноте и искажали голос. Идеальный способ скрыть личность во время травли маглов, верно?

Глупо отрицать, насколько продуманной была эта экипировка. Вообще-то, Невыразимцы разработали полевую форму оперативников именно на основе пожирательского снаряжения. Так что когда я накинул мантию и нацепил маску, ощущение было не более странным, чем от обычной рабочей формы.

Безвкусной рабочей формы, мысленно поправился я. Позже придётся переделать дизайн маски, чтобы не походить на дешёвого злодея из магловских ужастиков.

Надев маску, я наконец смог рассмотреть подземелье целиком. Оно выглядело совсем не так, как в моих воспоминаниях. Базовая планировка, конечно, осталась прежней — просторный квадратный зал с рядами каменных колонн, — но клетки, где держали пленников во время войны, сейчас отсутствовали. Вместо них повсюду стояли длинные столы, заставленные тёмными артефактами.

Погасив огонёк на конце палочки, я снова вознёс мысленную благодарность Малфоям — на сей раз за их маниакальную аккуратность. Вся эта авантюра пошла бы ко дну быстрее топора, окажись здешний тайник похож на завалы Выручай-комнаты, забитой спрятанными вещами.

Мерлин, ну и длиннющее название — даже в мыслях язык сломаешь.

Я без труда заметил Дневник в самом дальнем углу зала: он с трепетом покоился на небольшом постаменте высотой по пояс. Выглядело это почти комично. Меня окружали фамильные реликвии длинной череды волшебников и колдуний, истово чтивших идеалы чистокровности, а венцом коллекции служила пустая тетрадка, сляпанная полукровкой.

Подойдя вплотную, я бросил ещё одно диагностическое заклятие и с удивлением выяснил, что никакой персональной защиты на нём нет. Строго говоря, ни один артефакт в этом подвале вообще не был зачарован от кражи. Подобное высокомерие просто не укладывалось у меня в голове.

Я глубоко вдохнул, замерев перед Дневником. Укрепил мысленные щиты окклюменции и протянул руку. В миг, когда пальцы сомкнулись на обложке, в голове словно взорвалась пустота: накатило непреодолимое желание немедленно открыть его, начать писать. Я попытался безжалостно выжечь этот позыв, но наваждение лишь нарастало с удвоенной силой. Я стиснул зубы, вспоминая Джинни тем летом после нашего второго курса. Я оживил в памяти воспоминания о том, как она каждое утро просыпалась с криком, рыдала и молила о прощении — как наглядное предостережение о том, во что я превращусь, если дам слабину.

Тяга слегка ослабла, но этого всё равно было мало. В груди поднялась ледяная волна ужаса, когда я услышал вкрадчивый ласковый голос, зовущий меня по имени и обещающий избавить от всех бед и печалей. До боли знакомый голос перенёс меня в морозную зимнюю ночь — к лесному озеру, скованному льдом, где я стоял с мечом Гриффиндора в руке.

«_Вечно нелюбимый матерью, которая мечтала о дочери... вечно нелюбимый девушкой, которая предпочла тебе твоего друга... вечно на вторых ролях, вечно в тени..._»

Я никогда не забывал ту ночь и ядовитые слова, которые бросил мне тот проклятый крестраж. Каждое воспоминание отзывалось болью, которая так до конца и не утихла. Но какая же горькая ирония: слова, призванные растоптать меня, сейчас придали мне несокрушимую решимость.

На меня хлынул поток воспоминаний о прошлой жизни. Я вспомнил мамины тёплые объятия и её сияющую улыбку, когда я объявил, что меня приняли в Корпус мракоборцев. Вспомнил, как краснела и смущённо смеялась моя Гермиона, когда я нежно целовал её в губы.

Мама любила меня. Моя Гермиона любила меня. А что до вечной тени... какая к чёрту разница, если я прожил куда более полную и счастливую жизнь, чем этот ублюдок?

Наваждение отступило. Мне даром не сдалась помощь придурка, решившего, будто разорвать собственную душу — гениальная идея. Все посулы Волдеморта были дешёвой пустышкой, потому что в конечном счёте жизнь доказала его ничтожность.

Я посмотрел на Дневник, с отвращением ощущая исходящую от него гнилостную тьму и скудоумие недоноска, расколовшего душу на куски. Миру такие чудовища были без надобности. Сунув тетрадь в задний карман брюк, я понял, что дело сделано. Мне даже захотелось усмехнуться: всё прошло подозрительно легко.

И в этот миг до моих ушей донёсся звонкий стук каблуков.

Глаза под маской округлились. Я резко обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть фигуру, спускающуюся по каменным ступеням. На секунду мне показалось, что это Нарцисса, но рост и фигура были не те.

— Так-так-так, — протянул бархатный женский голос, когда незнакомка сошла с последней ступеньки и повернулась в мою сторону, уперев левую руку в бедро. По какой-то странной причине её голос показался мне смутно знакомым. — А я-то гадала, почему проход открыт.

Я затаил дыхание и сделал пару медленных, бесшумных шагов влево. Она меня не видит. Она меня не видит. Она не может меня...

— Уже уходишь? Как жаль, мы ведь даже не познакомились.

Проклятье.