Эхо потерянных красок (джен)

Вероника и Алан покинули безмолвный город: их шаги звучали тяжело и пусто на сером асфальте, а поникшие, бесцветные здания, казалось, с грустью смотрели вслед.Постепенно городские пейзажи сменились редкими, безжизненными деревьями, затянутыми той же монотонной, унылой пеленой. Уныние давило, как свинцовая плита, но Вероника крепко сжимала лямки рюкзака, чувствуя, как творческий огонь в её душе не затихает, требуя выхода.

Они шли несколько часов, и Алан начал сомневаться.

—Думаешь, мы идём правильно? Здесь всё такое же... пустое, — сказал он, его голос был едва слышен в давящей тишине, лишённой даже лёгкого дыхания ветра.

—Интуиция, — ответила Вероника, указывая рукой вперёд, в направлении, где должна была находиться лесная чаща.

—Она мне подсказывает, что ответы там, где природа ещё жива, пусть даже и закованная в серую тишину.

Вскоре они вошли в лес. Поначалу он был неотличим от всего остального мира: стволы деревьев, ветви, даже опавшая листва — всё слилось в один монотонный оттенок серого. Воздух здесь был таким же тяжёлым и мёртвым. Вероника и Алан осторожно продвигались вперед, их шаги были тихими, как шепот ветра. Каждый их вдох казался слишком громким в этой серой, притихшей чаще. Вокруг не было ничего, кроме безликих, сливающихся друг с другом деревьев, стволы которых были будто нарисованы карандашом. Только этот угнетающий, монотонный пейзаж.

И тут Вероника остановилась, внимательно вслушиваясь

—Ты тоже слышишь?

Алан напрягся, пытаясь различить что-то в абсолютном безмолвии.

—Нет. Ничего, — с сожалением признался он.

—Я точно слышу, — прошептала девушка, и её глаза, полные света, загорелись.

—Слабый, очень тихий... шелест.

Они осторожно двинулись в том направлении, и по мере их продвижения, Алан вдруг почувствовал что-то, что показалось ему лёгким шепотом. Он повернулся к девушке и сказал радостно:

— Ой, теперь и я слышу!

Шелест становился чуть громче. И затем, сквозь плотное полотно серой листвы, они увидели его. Очаг цвета. Прямо перед ними, среди безжизненных серых собратьев, стояло одинокое дерево. Его листья были насыщенно-зелёными, яркими, словно на них кто-то только что выкрутил регулятор насыщенности красок. Вокруг этого дерева на земле даже пробивалась трава с росой, которую Вероника так давно не видела. Алан ахнул от неожиданности. Этот яркий мазок цвета был для него шоком, как вспышка света после долгого пребывания в темноте.

—Это... это не может быть!

Вероника и Алан замерли, очарованные и испуганные одновременно. Зелёное дерево сияло в сером лесу как маяк, но его красота внезапно показалась пугающе опасной.

—Нам нужно подойти ближе, — тихо произнесла Вероника, но парень быстро покачал головой.

—Подожди. Если этот цвет здесь не просто так... его могут охранять.

В этот момент шелест зелёных листьев внезапно оборвался. Наступила тишина, которая была тяжелее прежней. В ней не было просто безмолвия — в ней была ожидающая бдительность.Сбоку, из-за огромного валуна, затянутого толстым слоем серого мха, Вероника заметила движение какое-то движение. Оттуда явно кто-то приближался. Непроизвольно сработавший инстинкт самосохранения заставил девушку резко толкнуть Алана и прижаться к земле за поваленным стволом дерева, скрытым в серой тени. Они успели вовремя.

Из-за валуна показались две фигуры.Они были высокими и тонкими, закутанными в бесформенные, тяжёлые серые балахоны. Но не одежда была самой пугающей деталью, а их кожа — она имела тот же самый, абсолютно равномерный, унылый, серый оттенок, от кистей рук до лиц, лишённых всякой мимики. Серые. Так мгновенно назвала их про себя Вероника. Они двигались беззвучно, их шаги не нарушали мёртвой тишины леса.Серые подошли прямо к зелёному дереву и остановились.

—Недовольство. Снова, — произнёс один из них низким, ровным голосом, лишённым каких-либо интонаций. Звук его голоса был сухим и шуршащим, как песок.

—Интенсивность цвета 7.3, — ответил второй Серый, держа в руке прибор, похожий на серый кусок пластика, с едва заметно мигающей тусклой точкой.

—Протокол "Затухание" применён с максимальной эффективностью. Тем не менее, зелёный остаётся зелёным.

Первый Серый медленно провёл серой рукой по ярко-зелёному листу. Лист не изменился. Он дёрнул его, и тот остался цел.

—Прчему он не становится серым? — в его голосе впервые проскользнуло нечто похожее на раздражение, но тут же было подавлено.

—Мы должны были стереть эту... ошибку давно. Нельзя допустить, чтобы этот очаг... распространялся. Иначе эффективнонсть контроля будет поставлена под вопрос.

Его спутник опустил взгляд на землю вокруг дерева, где пробивалась зелёная трава с росой.

—Посмотри. Роса. Влага. Это недопустимо. Наш мир должен быть сухим и однородным.

Второй Серый поправил свой балахон, его взгляд был устремлён вверх, словно он смотрел на то, чего не было.

—Проблема не только в этом дереве, Брат. Это символ. Пока источник цвета не будет окончательно нейтрализован, всегда будут проявления. Как та Радуга.

Вероника и Алан, притаившиеся за стволом, едва осмеливались дышать, они обменялись быстрыми взглядами. Слово "Радуга" отдалось эхом в их сердцах.

—Радуга? — спросил первый Серый, его голос снова стал монотонным.

—Да. Исходный источник. Все ещё надёжно запечатана? Протоколы "Стерилизация" и "Изоляция" соблюдены? — ответил второй.

Первый удовлетворённо кивнул.

—Можешь не сомневаться. Семь слоёв поглощающего поля. Ни одна частота не пройдёт. Радуга не вернётся. Цвет не прорвётся.

Первый Серый обошёл дерево, внимательно рассматривая его.

—Хорошо. Мы должны усилить патрули. И найти, кто или что поддерживает это дерево. За цветом всегда стоит... творец. Возможно, это музыкант. Они всегда суетятся, пытаясь перекроить ткань бытия своими глупыми нотами. Они полагают, что эти бессмысленные вибрации могут что-то изменить? Какая наивность. Мы — единственные архитекторы. Мы меняем Реальность, подгоняя её под идеальную Схему. А их крикливые трели — это лишь... фоновый шум, который скоро утихнет в нашей неизбежной, совершенной серости.

Они повернулись и пошли прочь, исчезая в серой пелене так же бесшумно, как появились.

Вероника и Алан лежали, не шевелясь, пока звуки их шагов не исчезли. Когда они наконец поднялись, их трясло от осознания опасности, которая была так близко, и от того, что они узнали.

—Музыкант...— произнесла Вероника, глядя на яркое, несдающееся зелёное дерево.

—Значит, есть кто-то ещё, кто ищет выход!

—И они знают о Радуге, — добавил Алан.

—И уверены, что она надежно запечатана.

Мы должны найти музыканта, а возможно, и кого-то ещё, кто стремиться вернуть миру краски. Тогда мы сможем объединить усилия и освободить Радугу! — Вероника говорила так убежденно, что Алан почувствовал у их обязательно всё получится.