Творцы и Творения (джен)

Солнце над Асгардом клонилось к закату, когда злой и раздосадованный Локи, ругаясь и то и дело оскальзываясь, поднялся наверх и наконец смог перевести дух от долгого и опасного подъема. То, что он увидел на дне пещеры, далось ему тяжело.

Первым, что бросилось в глаза внизу, оказался гигантский валун, весь обмотанный широкой синей лентой, какими девицы украшают волосы в дни весенних гуляний. Свободный конец ленты уходил куда-то вглубь каверны, скрываясь в темноте. Пожав плечами, Локи двинулся туда, куда вела лента, стараясь не оступиться и не провалиться по неосторожности к центру земли.

Что оказался на месте, Локи понял не сразу. Сначала в темноте он уткнулся в стену, всю усыпанную острыми каменными иглами, болезненно одернул содранную в кровь руку, и лишь затем догадался, — то, что принял за камень, было спиной огроменного волка, свернувшегося в клубок в дальнем углу пещеры.

Размеры чудовища поражали — такой, пожалуй, и впрямь мог бы разнести весь Асгард по камню. А уж Тюрова лапища, сама по себе не маленькая, была для него, пожалуй, чем-то вроде веточки для чистки зубов.

Рассматривая то, во что превратился сын, Локи не сразу заметил два красных глаза, пристально наблюдающими за его действиями. А встретившись с ними взглядом, едва удержался, чтобы не отпрянуть и не выдать таким образом своего замешательства.

Фенрир, сколько помнил Локи, всегда был силен. Даже создал свой собственный народ, населив суровыми воинами, способными по своей воле обращаться в животных, Ванахейм, тем самым изрядно попортив крови соседям асов. Подобное не удавалось даже Всеотцу — его угловатые деревянные чушки в свое время пришлось оживлять самому Локи, который, разумеется, не преминул внести парочку изменений в изначальный дизайн.

Но такой неукротимой силы и ярости, что читалась сейчас в глазах Фенрира, он не встречал никогда. Гигантский волк уже наверняка бы набросился, если бы не был спелёнат девичьими лентами как гусеница, имея возможность лишь вертеть головой да слегка шевелить задней лапой, царапая и кроша метровыми когтями гранитную стену своей тюрьмы.

— Ну здравствуй, сын. — Первые слова дались Локи непросто. — Может, потолкуем?..

Покидал пещеру он с тяжёлым сердцем, впустую потратив несколько часов и не добившись от сына ровным счётом ничего. Волк словно не узнавал никого вокруг, продолжая со злостью смотреть на стоящего перед ним аса и не отвечая ни вслух, ни мысленно. Лишь напоследок, когда почти ушёл, Локи услыхал одно-единственное слово, промелькнувшее в мыслях Фенрира и дрожью пробежавшее по сознанию аса. «Убей!». И непонятно было, то ли хочет гигантский волк прикончить того, кого посчитал своим врагом, то ли просит прекратить собственные мучения. Так ничего и не сделав, Локи развернулся и полез наверх, где ждали его сопровождающие.

— Ну что, убедился? — Подавший ему ладонь однорукий ас, бывший раза в два шире его в плечах и выше на три головы, зло рассмеялся. — Вот тебе и любимый родственник!

— Убедился, — хмуро буркнул Локи, отряхивая плащ от каменной крошки и воды, обильно натекшей за шиворот. — Что сначала топорами машете, а потом головой думаете. А если топором не выходит, так подлостью берете!

— Мне рукой пришлось пожертвовать, чтобы скрутить эту тварь. И ты продолжаешь считать, что мы поступили неверно? — нахмурился Тюр.

— Пихнул бы уж сразу ему в пасть свою дурную башку! — не оборачиваясь, обронил Локи. — Вот это было бы верно.

— Мне оправдываться ни к чему, я и с одной рукой воин, — устало пожал плечами бог доблести. — И о принесенной жертве за недостойную победу жалеть не собираюсь.

Локи хотел было продолжить спор, но одернул себя. Какая-то тёмная часть его естества требовала немедленного отмщения: порвав путы сына, выпустить его на волю, а потом, того и гляди, и впрямь послать Всеотца с его снулым самодурством куда подальше, выполнив тем самым странное пророчество сумасшедшей ведуньи. Но голос рассудка подсказывал, что стоило погодить и не совершать необдуманных поступков. Одному великому Ясеню было ведомо, какой ценой ему удалось сдержаться, ну да ладно, хоть сорвался на одноруком, вроде и полегче стало. Стряхнув с себя оцепенение, он безнадежно махнул рукой:

— Ладно, прости. Немного передохну и обратно пойдём.

Мгновенно обрадовавшийся Тюр радостно хлопнул Локи по плечу, да так, что спина затрещала:

— Вот так-то! Вернёмся ко Всеотцу, скажешь ему, что ты на нашей стороне, да все и наладится! Мы ещё всем им задницы надерем!

Кем будут эти все и за каким цвергом асам сподобились их задницы, Локи уточнять не стал, а, едва заметно улыбнувшись уголками губ, направился к Хеймдаллю, сидевшему в отдалении на каменистом пригорке и меланхолично чистившему меч пучком жухлой травы.

— Ну что, плохо? — От проницательного взгляда бога-хранителя не укрылось плачевное состояние друга. — Что Одину скажешь?

— Ничего. Да и не понадобится ничего говорить. — Локи примостился на камень рядом и с затаенной болью глянул великану в глаза. Тот в ответ посмотрел удивлённо и взволнованно.

— Это почему?

— А ты не уразумел ещё, Хейм? — Локи усмехнулся. — Я в Асгард не ходок.

— Что ты затеял, друже? — Хеймдалль выпрямился, вмиг став собраннее. — Ты же ведаешь, что решат остальные, ежели сбежишь? Да и как?

— С разрешения хранителя дорог, разумеется, — ухмыльнулся Локи. — Посмел бы я уйти, не испросив у тебя позволения?

— А то ты раньше меня спрашивал! — отверг грубую лесть великан, нервно теребя поножи. — И куда отправишься? А главное, зачем? И что велишь мне сказать Всеотцу?

— Что коварный бог обмана тебя надул! Мне ли стесняться собственной славы? — Локи в предвкушении сверкнул глазами. — А что до остальных твоих печалей, то, Хейм, неужто ты веришь, что за всем происходящим стоят Йотуны? Они, отдать им должное, парни крепкие, особенно если нажрутся. Но… Если бы все девять миров накрыло похмелье, я бы ещё поверил, но Рагнарек… У меня много вопросов, дружище, — бог покачал головой. — И ответы на них не узнать, не пройдясь по собственной могиле.

Хеймдалль, заметно побледнев, уставился на друга.

— Так ты задумал…

— Именно! Есть одно место и одно существо, у которого я могу узнать все, что нужно. Но в теперешнем его доме живым делать нечего. — Локи поднялся и хлопнул великана по плечу. — До встречи, друже. Надеюсь, еще доведётся...

Едва докончив фразу, бог обмана вдруг рванул к пропасти, рыбкой ныряя в тёмную бездну, напоследок расслышав лишь донесшийся ему вслед гневный рев Тюра, раздосадованного вероломным бегством того, кого ему поручили стеречь.