Горизонт событий (гет)

Эрик замер, не в силах отвести взгляд от экрана. Четыре ровных нуля — 00:00 — горели мертвенным светом. Секундная точка между ними, которая должна была ритмично мигать, застыла, словно вмерзла в лед. Он подождал десять секунд, двадцать, минуту... но время намертво заклинило на этой призрачной границе между "вчера" и "сегодня".

Эрик судорожно нажал на кнопку блокировки, надеясь, что это просто программный глюк, и снова включил экран. Ничего не изменилось. Более того, он с изумлением заметил, что индикатор заряда батареи, который всего минуту назад показывал 74%, теперь медленно, прямо на глазах, пополз вверх. 75%... 76%... Словно телефон подпитывался из самого воздуха или время внутри этого нейлонового кокона начало течь вспять.

Эрик лежал, не решаясь пошевелиться, придавленный тяжестью тишины, которая окутала палатку, словно плотный саван. Он слышал, как дыхание Джея и Бена стало прерывистым и поверхностным — верный признак кислородного голодания. Они были погружены тяжёлое, липкое забытье, которое нельзя было назвать полноценным сном.

Но Эрик не мог последовать их примеру. Его альпинистский опыт, наработанный годами восхождений, сейчас буквально орал ему в уши: так не бывает. Горы — это живой, шумный организм. На высоте четырех тысяч метров ветер, который на гребне ревел, как раненый зверь, не мог просто исчезнуть в одночасье. Куда делось хлопанье нейлонового тента? Где шорох каменной крошки, катящейся по склону? Мир вокруг "Замочной скважины" словно выключили, оставив их группу в вакуумной камере. Эта тишина была искусственной, давящей, она не приносила покоя — она предвещала катастрофу.

Он чувствовал кожей, как само пространство вокруг лагеря сгущается, становясь плотным, как кисель. Сквозь тонкую ткань палатки на него смотрела Тьма. Это не было просто отсутствием света; это было физическое ощущение чьего-то тяжёлого, немигающего взгляда.Изумрудное свечение телефона, на котором всё еще горели нули, теперь казалось единственной точкой реальности. Логика требовала забиться поглубже в пух спальника и дождаться рассвета. Но инстинкт — тот самый первобытный инстинкт, который заставлял предков выходить из пещеры навстречу шороху в кустах — гнал его наружу. Ему нужно было убедиться, что мир не исчез, что за порогом их палатки всё еще существуют Скалистые горы, а не бесконечная пустота.

Эрик осторожно, стараясь не задевать спящего Марка, выскользнул из спальника. Мороз тут же вцепился в его плечи сквозь флиску, выбивая из легких остатки тепла. Он нащупал ботинки, не зашнуровывая их, и на четвереньках подполз к выходу. Пальцы, немея от холода, потянулись к собачке молнии. Вжик. Звук показался ему громкостью с пушечный выстрел. Эрик замер, прислушиваясь к дыханию друзей, но те не пошевелились. А затем, прямо за тонким слоем нейлона, раздался хруст.Это не был звук оседающего под палаткой снега. Это был чёткий, тяжелый хруст промерзшего наста под чьим-то весом. Кто-то стоял снаружи. Не в десяти метрах, не на тропе, а здесь — на расстоянии вытянутой руки.

Эрик замер, его рука так и застыла на собачке молнии. Пальцы свело судорогой — то ли от холода, то ли от парализующего страха.

Хруст повторился. Медленный, вкрадчивый, он раздался прямо у самого изголовья, там, где только что лежала голова Эрика. Кто-то подошел вплотную к палатке и теперь стоял неподвижно.

Он не видел силуэта — свет от телефона остался под спальником, и внутри кокона царила непроглядная тьма. Но он чувствовал. Это было почти осязаемое ощущение чужого присутствия, холодного и бездонного, как сама пропасть за краем площадки. Воздух в палатке, и без того разреженный, словно стал еще тяжелее, вытесняя кислород чем-то древним и чужим.

Он отчетливо представил, как по ту сторону желтого нейлона кто-то стоит, склонив голову, и смотрит прямо на него сквозь тонкую синтетическую стенку. Взгляд этого существа был лишен ярости или голода; в нем сквозило ледяное, исследовательское любопытство, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Эрик перестал дышать. В абсолютной тишине он ждал, что ткань сейчас прогнется под тяжестью ладони или по ней заскрежещут когти. Но снаружи не доносилось ни звука — ни шороха одежды, ни хриплого дыхания на морозе. Только этот невыносимый, давящий взгляд.

"Марк... Бен..." — попытался позвать он, но горло словно засыпало ледяной крошкой. Язык онемел.

В какой-то момент ему показалось, что он видит едва заметное вдавление на ткани палатки — на уровне его глаз. Словно невидимый гость прижался лицом к нейлону, пытаясь разглядеть, что там, внутри. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Эрика обдало таким запредельным холодом, что стало невозможно сделать вдох.

Казалось, секунды ожидания превратились в вечность, в бесконечную пытку. А потом... взгляд исчез. Тяжесть, давившая на грудь, мгновенно спала. Эрик судорожно глотнул воздух, и этот звук — громкий, свистящий всхлип — эхом отразился от стенок. Он почувствовал, как невидимая связь оборвалась. Существо ушло так же бесшумно, как и появилось.

Только теперь Эрик нашёл в себе силы дернуть молнию. Ему нужно было увидеть. Ему нужно было доказать себе, что там никого нет.Оцепенение спало внезапно, сменившись резким, колючим выбросом адреналина. Он нащупал рядом со входом короткую лавинную лопату — холодный алюминий привычно лег в руку, даря иллюзию защиты.

Одним резким движением он рванул молнию сверху вниз. Зубья лязгнули, и Эрик буквально вывалился наружу, готовый нанести удар или закричать.

— Кто здесь?! — вырвалось из его груди.

Но голос прозвучал странно — коротко, глухо, словно он кричал в подушку. Снаружи не было никого. Только ледяной вакуум и неподвижные скалы.

Эрик тяжело дышал, облачка пара моментально превращались в иней на его губах. Опираясь на лопату, он медленно, шаг за шагом, обошел палатку. Он внимательно смотрел под ноги, туда, где слышал отчетливый хруст наста. Но снег был идеально ровным. Гладкая, серая корка льда не сохранила ни единого отпечатка: ни ботинка, ни когтя, ни даже легкой царапины.

Он обошел лагерь по кругу дважды. Тишина стояла такая, что он слышал, как кровь пульсирует в его собственных ушах — гулкий, мерный стук. Подняв взгляд, Эрик посмотрел на пик Лонгс. Гора высилась над ним равнодушной черной громадой, и в этом безмолвии не было ни капли той угрозы, которую он чувствовал минуту назад.

— Глюки, — прошептал он, пытаясь унять дрожь в руках.

— Это просто гипоксия.

Он постоял еще немного, вглядываясь в темноту за валунами. Ни теней, ни движений. Мир снова стал просто холодным куском камня.

Эрик вернулся в палатку, тщательно застегнул молнию и нащупал свой спальник. Внутри было тепло, пахло обжитым пространством и мирным сопением друзей. Марк даже не пошевелился, Бен лишь что-то невнятно пробормотал во сне. Эта обыденность подействовала на Эрика отрезвляюще.

"Если я их сейчас разбужу и скажу, что слышал шаги, которых нет на снегу, Марк развернёт группу и отправит нас вниз," — подумал он, забираясь в спальник. —" Решит, что у меня развивается отёк мозга или психоз. И прощай вершина. Прощайте месяцы подготовки".

Он лег на спину, глядя в низкий потолок палатки. Сердце постепенно замедляло бег.

"Это был сон наяву. Мозг выдал картинку под давлением страха и тоски по Элис. Завтра в четыре утра мы встанем, выпьем кофе, и всё это покажется глупой сказкой".

Он закрыл глаза, изо всех сил стараясь провалиться в сон. Но рука всё равно продолжала сжимать телефон под подушкой. Он не решился посмотреть на экран снова. Он просто хотел, чтобы наступило утро. Утро, в котором действуют законы физики, а время течет только вперед.

* * *

Резкий, пронзительный сигнал будильника на часах Марка разрезал тишину ровно в 04:00. Внутри палатки тут же началось шевеление: шорох спальников, тяжелые вздохи и ворчание — обычные звуки альпинистского утра.

Эрик открыл глаза и первым же делом проверил телефон. Экран ожил. 04:02. Секундная точка бодро мигала, а заряд показывал честные 68%.

"Сбой программы. Просто глюк прошивки на морозе", — с облегчением подумал он, чувствуя, как ночной ужас рассыпается под натиском логики. Он проспал всего пару часов, но за это время мир, казалось, вернулся в свою колею.

— Подъём, "Альфа"! — бодро скомандовал Марк, уже натягивая штурмовые ботинки.

— Погода — подарок. Небо звенит.

Снаружи действительно было ясно. Первые лучи солнца ещё не показались, но горизонт уже окрасился в глубокий индиго. Ветер вернулся, но теперь это был знакомый, предсказуемый бриз, который лениво трепал края палатки.

Эрик молча собирал вещи, его движения были заторможенными. Он то и дело бросал взгляды на то место у входа, где ночью стоял "некто". Там по-прежнему был чистый снег.

— Эй, Рик, ты чего такой кислый? — Бен, уже жующий энергетический батончик, хлопнул его по плечу.

— Словно всю ночь с йети в шахматы играл. Расслабься, сегодня мы будем на вершине раньше, чем ты успеешь вспомнить имя своей первой учительницы.

Джей хмыкнул, проверяя кошки:

— Наверное, Эрику снилось, что он забыл выключить дома утюг. Смотри, какой серьезный.

Эрик выдавил подобие улыбки.

— Просто не выспался. Высота давит.

Он решил молчать. Рассказать сейчас о "застывших нулях" и невидимом госте — значило поставить под удар всё восхождение. Марк, будучи лидером, не спустил бы это на тормозах: подозрение на отек мозга у участника группы — это немедленный спуск. А Эрик не мог подвести парней.

Они слаженно свернули лагерь. Желтый кокон исчез, упакованный в рюкзаки, и площадка "Замочной скважины" снова стала просто голым выступом скалы. В 04:45 группа двинулась вверх по тропе.

Они шли связкой, вбивая зубья кошек в жесткий наст. Марк шёл первым, задавая ровный, мощный темп. За ним Бен, затем Джей, и замыкающим — Эрик.

Сначала всё было идеально. Хруст снега, тяжелое дыхание, звон карабинов — звуки нормального похода. Но через полчаса, когда они вышли на узкий гребень, Эрика снова накрыло.

Это началось с легкого покалывания в затылке. Ему казалось, что за его спиной, буквально в пяти метрах, кто-то идет. Он слышал еще один ритмичный звук шагов, который не совпадал с темпом их группы. Когда Эрик оборачивался, он видел только уходящую вниз тропу и пустые склоны, залитые предрассветным светом.

Но стоило ему отвернуться, как ощущение чужого присутствия возвращалось с удвоенной силой. Холодный, немигающий взгляд буравил его спину сквозь пуховик и рюкзак.

"Это эхо, — твердил он себе. — Звук отражается от скал".

Но когда они остановились на короткую передышку, Эрик заметил то, от чего его сердце снова пропустило удар. На снегу, позади их цепочки следов, тянулась еще одна полоса. Смутные, едва различимые впадины, словно кто-то легкий и бесплотный шел за ними след в след, намеренно наступая в их отпечатки, чтобы остаться незамеченным.