Гарри Поттер: Наследник Пустоты (джен)

Хогвартс больше не скрывал тревогу.

Утром после содрогания замка лестницы двигались медленно, будто через силу. Несколько портретов потускнели — их обитатели стали говорить шёпотом, словно издалека. А на уроке заклинаний у половины класса не получилось даже простое Левиоса.

Профессор Макгонагалл созвала срочное собрание преподавателей.

Кингсли Шеклболт говорил тихо, но жёстко:

— Это не атака извне. Источник внутри.

— Под замком, — добавил Гарри.

Все взгляды обратились к нему.

Он коротко пересказал видение. О зале. О разломе. О голосе.

Когда он закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Есть легенда, — медленно произнесла Макгонагалл, — что один из Основателей оставил под школой нечто… незаконченное.

— Слизерин, — почти сразу сказала Гермиона.

Никто не возразил.

Вечером они отправились в Тайную комнату.

Вход в неё по-прежнему скрывался в заброшенном туалете. Змеиный механизм открылся с тихим шипением, когда Гарри произнёс на парселтанге нужные слова.

Труба, скольжение вниз, влажный камень.

Зал с огромной статуей Салазар Слизерин встретил их гулкой тишиной.

— Надеюсь, в этот раз отсюда никто не выползет, — пробормотал Рон.

Гарри подошёл ближе к статуе.

Каменное лицо Слизерина казалось другим — более напряжённым, чем прежде. В его высеченных глазах будто отражался слабый фиолетовый отблеск.

— Смотрите, — прошептала Гермиона.

У основания статуи был вырезан тот же символ.

Круг. Трещины.

Но здесь он был старым. Почти стёртым.

— Значит, он знал, — сказала она. — Он участвовал в запечатывании.

Гарри положил ладонь на холодный камень.

В этот раз он был готов.

— Покажи мне, — прошептал он.

И видение пришло мгновенно.

Он стоял в том самом подземном зале.

Но теперь он был освещён факелами.

Четыре фигуры в мантиях стояли вокруг алтаря.

Одна — с серебряной диадемой в волосах.

Другая — с мягким, спокойным взглядом.

Третья — высокая, с мечом у пояса.

И четвёртая — худощавая, с холодными глазами.

Годрик Гриффиндор держал палочку, направленную в центр.

Ровена Рейвенкло чертила руны в воздухе.

Хельга Хаффлпафф шептала заклинание укрепления.

А Салазар Слизерин стоял ближе всех к разлому.

— Оно растёт, — сказал Гриффиндор. — Мы должны уничтожить источник.

— Невозможно, — резко ответил Слизерин. — Источник связан с самим замком. Если мы разрушим его, Хогвартс падёт.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Ровена.

Слизерин шагнул к разлому.

Холод охватил зал.

— Я запечатаю его.

— Это убьёт тебя, — тихо сказала Хельга.

— Нет, — ответил он. — Но изменит.

Он поднял палочку.

Тьма метнулась к нему.

Гарри почувствовал это — тот самый холод, ту самую пустоту.

Слизерин говорил на древнем парселтанге. Его слова были тяжёлыми, как цепи.

Разлом начал сжиматься.

Но не исчез.

Он превратился в трещину.

А символ вспыхнул на полу.

Слизерин пошатнулся.

Его глаза на мгновение стали абсолютно чёрными.

— Оно связано со мной, — прошептал он. — Теперь печать держится на крови.

— На твоей? — спросил Гриффиндор.

Слизерин кивнул.

— И на тех, кто придёт после.

Видение оборвалось.

Гарри отдёрнул руку.

— Он не уничтожил Пустоту, — хрипло сказал он. — Он связал её со своей линией.

Гермиона побледнела.

— С наследниками Слизерина…

Рон посмотрел на Гарри.

— И с тобой.

Гарри медленно кивнул.

— Я был крестражем. Во мне уже была трещина.

Молчание стало тяжёлым.

— Значит, печать ослабевает, потому что… — начала Гермиона.

— Потому что связь нарушена, — закончил Гарри. — Волдеморт мёртв. Его линия прервалась. Баланс разрушен.

И словно в ответ, пол под ними задрожал.

Изо рта статуи Слизерина потянулся чёрный дым.

Не василиск.

Тень.

Она была тоньше, чем раньше. Но быстрее.

— Назад! — крикнул Рон.

Тень рванулась к Гарри.

Он едва успел выкрикнуть:

— Экспекто Патронум!

Серебряный олень вспыхнул, ударив в тень.

Но в этот раз существо не отступило полностью.

Оно обогнуло Патронуса.

И коснулось плеча Гарри.

Мир взорвался холодом.

Он услышал шёпот:

— Печать сломана наполовину. Осталось немного.

Рон закричал и метнул заклинание огня.

Пламя ударило в тень.

Она рассеялась.

Но не исчезла.

Она втянулась обратно в рот статуи.

В зале повис запах пепла и льда.

Гарри тяжело дышал.

На его плече проступил чёрный след — тонкая линия, похожая на часть символа.

Гермиона осторожно коснулась его.

— Это метка.

— Оно пытается закрепиться, — сказал Рон.

Гарри выпрямился.

— Нет.

Он посмотрел на статую.

— Оно пытается завершить печать.

— Что это значит? — тихо спросила Гермиона.

Гарри понял.

— Слизерин не просто связал Пустоту со своей кровью. Он стал её якорем.

— И теперь… — Рон сглотнул.

— Теперь ему нужен новый.

Тишина в зале была гробовой.

Где-то глубоко под ними раздался треск.

Не камня.

Реальности.

Гермиона прошептала:

— Если печать полностью разрушится…

Гарри закончил:

— Хогвартс станет пустым.

И на этот раз — не образно.

Тени начали медленно просачиваться из трещин между плитами.

Их стало больше.

Гораздо больше.

— Нам нужно найти способ закрыть разлом навсегда, — сказал Гарри.

Но в глубине души он уже знал:

Пустота не хочет разрушения.

Она хочет носителя.

И она выбрала его.