Записи хостов и игроков но сюжет арок другой (гет)

Миров в Системе было без счета, но цена входа везде оставалась прежней. Душа. Поручители отдавали самое ценное в надежде, что кто-то перепишет их финал, исправит их ошибки или просто отомстит. Нин Шу была одной из тех, кто брался за эту работу.

Когда ей предложили сделку, она почти не колебалась. Десять лет, прикованных к больничной койке, превратили идею о «простом движении мышц» в недосягаемую мечту. Но реальность быстро приземлила её.

— Лимит на задание — пять лет, — голос Системы 2333 не был механическим, он был скорее никаким, лишенным даже намека на сочувствие. — Ваш стартовый капитал — 50 очков жизни. Одно очко — один год существования. Потратите всё — исчезнете. Совсем. Вы можете дожить век в мире задания, но он станет для вас последним.

Нин Шу только коротко кивнула. Выбор между небытием и шансом на движение был очевиден.

— Первый мир. Уровень сложности: низкий. Сеттинг: современная аристократия, академия. Начинаем?

— Давай.

Пространство не просто сжалось — оно вывернуло её наизнанку. Секундная вспышка тошноты, кости словно пропустили через мясорубку, а затем в легкие ворвался тяжелый, пахнущий мазутом воздух. И боль. Острая, пульсирующая боль в коленях.

— Посмотри на неё... Она лапает его вещи своими объедками, — тихий, певучий голос разрезал тишину ангара.

Нин Шу с трудом разомкнула веки. Бетонный пол, пятна масла и кастомный байк перед глазами — хром сиял так ярко, что резало зрачки. В руках она сжимала пропитанную грязью тряпку.

— Маша, ну честно, — Екатерина Соколова, младшая из сестер, чуть склонила голову, разглядывая Нин Шу как любопытное насекомое. — Ты серьезно думала, что Волков оценит твое рвение? Ты же просто оставила на его мотоцикле слой своей нищеты.

Катя не закричала. Она просто резко, с коротким выдохом, впечатала носок тяжелого ботинка Нин Шу в плечо. Удар выбил воздух из легких. Нин Шу повалилась на бок, ловя ртом пыль.

— Это вещь моего будущего мужа! — в голосе Кати прорезался визг, заставивший Нин Шу поморщиться. — Не смей прикасаться к ней своими копейками, которые ты выпрашиваешь у моих родителей!

Дальше посыпались удары. Беспорядочные, злые. Катя била с наслаждением, а её «свита» из младших классов суетилась рядом, стараясь удачно подпихнуть Нин Шу под ребра.

В носу запекло — пошла кровь. Нин Шу еще не знала сценария этого мира, но тело уже всё понимало за неё. Катя опустилась на корточки, схватила Нин Шу за волосы и с силой дернула вверх, заставляя смотреть на грязную ветошь.

— Видишь это? — Катя ткнула масляной тканью ей в лицо. — Твоя репутация выглядит еще хуже. Жри.

Она с силой затолкала вонючую ткань Нин Шу в рот. Тряпка была горькой, отдавала химией и грязью. Не давая опомниться, Катя несколько раз приложила её головой о стальную ножку верстака.

В ушах зазвенело. Мир поплыл, душа на мгновение зависла где-то над телом, готовая сорваться в пустоту. «Только не сейчас, — промелькнуло в сознании. — Провалишься — исчезнешь».

Нин Шу заставила себя обмякнуть, имитируя обморок.

— Сдохла, что ли? Фу, какая скука, — Катя брезгливо вытерла пальцы о шелковый платок. — Пошли отсюда. Скоро приедет Леша, не хочу, чтобы он видел эту ветошь.

Уходя, Катя с хрустом наступила Нин Шу на пальцы.

Когда тяжелые двери ангара захлопнулись, Нин Шу накрыло. Это не были её чувства — это была остаточная реакция Хоста: липкая, рабская любовь к этому Волкову и такая черная ненависть к Соколовым, что во рту стало горько. Тело мелко дрожало. Прежняя владелица хотела содрать кожу с этой «ангельской» девочки.

Нин Шу выплюнула тряпку и медленно, по сантиметру, начала подниматься, цепляясь за верстак. Колени подкашивались.