Даже богини иногда влюбляются (гет)

— Добрый день! — Саскэ поклонился, и в глазах его плясали весёлые искорки. — Рад вас видеть, Неко-сан! Не ожидал встретить вас в нашей кофейне.

— Слушай, — перебила его Неко, и в её голосе проскользнули кошачьи нотки нетерпения. — Давай уже без сан. В конце концов, мы ведь знакомы.

Саскэ улыбнулся ещё шире.

— Хорошо, как скажешь, Неко.

И когда он произнёс её имя, ей показалось, что в кондиционированном воздухе кофейни стало на пару градусов теплее.

— А что у вас тут... продают? — она растерянно обвела взглядом доску с меню. — Я, честно говоря, ничего не понимаю.

— В основном у нас тут разные кофейные напитки, — стал рассказывать Саскэ. — Есть еще матча, лимонады…

— А молоко есть? — перебила его Неко.

— Отдельно молока нет, — слегка удивленно ответил Саскэ. — Но есть латте. Это кофе с молоком. Молока там даже больше, чем кофе.

— Давай этот твой латте! — воскликнула Неко. Ей не терпелось попробовать этот новый напиток.

Когда перед Неко поставили высокую белую чашку, она уставилась на неё с подозрением, достойным настоящей кошки. Напиток внутри был тёмным, но сверху покрыт пышной белой пеной, напоминающей первый снег на крышах храма.

Она осторожно понюхала. Пахло не просто молоком — в этом запахе таилось что-то чужое, горьковатое, дразнящее. Неко макнула кончик языка в пенку.

И замерла.

Пенка была нежной, чуть сладковатой, с лёгкой ванильной ноткой. Она таяла на языке, оставляя приятное послевкусие. Богиня довольно прищурилась и сделала большой глоток.

— Фу! — лицо её сморщилось, словно она лизнула лимон. — Как горько!

Саскэ рассмеялся — не обидно, а скорее удивлённо, словно наблюдал за нашкодившим котёнком.

— Добавь сахара, — он ловко схватил со стойки два бумажных пакетика, разорвал их одним движением и высыпал содержимое в чашку. Маленькой ложечкой аккуратно размешал, выстукивая о край чашки короткий мелодичный звон. — Попробуй теперь.

Неко взяла чашку обеими руками, отпила. На этот раз лицо её разгладилось, а глаза довольно сощурились.

— Надо же, — протянула она, разглядывая тёмную жидкость, словно видела её впервые. — Какой странный напиток. И ты продаёшь это людям?

— Именно так, — Саскэ снова улыбнулся, что Неко немного смутилась. Она отвернулась и сделала вид, что поправляет волосы. «Слишком много он улыбается», — немного раздраженно подумала она, хотя улыбка ему очень шла.

В кофейне было пусто — только они вдвоём да второй бариста, энергично протирающий чашки где-то в глубине.

— С сахаром тебе больше понравилось?

— Ну... — Неко задумалась, склонив голову набок. — Второй раз я бы такое пить не стала. Пожалуй, я больше по молоку в чистом виде.

И тут её взгляд упал на стеклянную витрину.

Там, на прохладных полках, выстроились настоящие сокровища. Маленькие тортики, украшенные алыми ягодами клубники, сверкали зеркальной глазурью. Воздушные маффины с шоколадной крошкой теснились рядом с пончиками, утопающими в белой сахарной пудре. Эклеры, политые тёмным и светлым шоколадом, поблёскивали, словно лакированные. А румяные круассаны, только что из печи, источали маслянистый аромат, от которого у любой смертной потекли бы слюнки.

Глаза Неко расширились. Никогда, за все свои столетия, она не видела столько вкусного сразу! Ей, конечно, приносили подношения — рисовые колобки онигири, фрукты, молоко. Но чтобы такое...

— Ох... — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от витрины. — Какая... какая красота...

— Это наши пирожные и выпечка, — улыбнулся Саскэ, заметив её реакцию. — Хочешь что-нибудь?

— Я хочу всё, — выпалила Неко с такой непосредственной радостью, что Саскэ опешил.

Он удивлённо посмотрел на неё, потом смутился.

— Прямо... всё? Ты осилишь столько?

— Ну конечно осилю! — Неко чуть не добавила «Богиня я или кто?», но вовремя прикусила язык.

И в этот момент Саскэ показалось, что на её голове... шевельнулось что-то. Два маленьких треугольных ушка, совсем как у кошки, дрогнули среди волос. Он зажмурился, мотнул головой, открыл глаза — ушки исчезли. Наверное, просто игра света. Или переутомление.

Но когда он снова посмотрел на Неко, она склонила голову, глядя на пирожные с таким детским восторгом, что он мгновенно забыл о странном видении.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Давай я принесу тебе пирожные. Садись вон за тот столик, у окна. Я всё подам.