Идеальное свидание Тодо Аой (гет)

Совместные учения на полигоне стали уже рутиной. Отработка взаимодействия между филиалами, подавление условных проклятий, стандартная программа. Для Мики очередное рутинное утро стало началом конца.

Она чувствовала это нутром. Слишком спокойно было последние два дня. Тодо, правда, доставал её, но меньше обычного. Он ходил задумчивый и всё время косился на студенток, видимо, выискивая ту самую девушку с аллеи. Хотя Мика надеяялась, что инцидент забыт.

Наивная.

— Икс! — Тодо настиг её у входа на полигон, традиционно хлопнув по спине так, что кепка съехала на глаза.— Сегодня особый день!

— О Господи, — выдохнула Мика, поправляя головной убор. — Что ещё?

— Мы снова будем работать в паре! — радостно объявил Тодо. — Преподаватели сказали, что у нас лучшая совместимость по проклятой энергии среди всех участников. Ха! Конечно, лучшая! Мы же братья!

Мика обречённо посмотрела вверх. Всю ночь лил дождь. Утреннее небо было серым и неприветливым, словно предвещало катастрофу.

— Отлично, — прошептала она. — Просто замечательно.

— Но перед боем! — Тодо поднял палец. — Нужно очистить дух! Освободиться от оков!

Мика насторожилась.

— Что значит «освободиться»?

Тодо не стал отвечать. Он решил показать. Аой схватился за края своей майки, глубоко вдохнул и рванул ткань в стороны. Майка разлетелась, обнажая его идеальный пресс, рельефные мышцы груди и спины.

Он отбросил лохмотья в сторону и расставил руки.

— Теперь я готов! — провозгласил он. — Дух свободен!

Мика удивлённо моргнула.

— Ты... серьёзно?

— Абсолютно! — Тодо повернулся к ней. — Теперь твоя очередь, Икс! Рви одежду! Освобождай дух!

Мика попятилась назад.

— Я? Нет. Нет-нет-нет. Мой дух и так свободен. Очень свободен. Спасибо.

— Не трусь! — Тодо шагнул к ней. — Это братский ритуал! Мы вступаем в бой как воины, а не как тряпичные куклы! Давай, рви!

Мика вжала голову в плечи.

— Аой, правда не надо. Я лучше так побуду.

— Стесняешься? — Тодо искренне удивился. — Мы же братья! Какое может быть стеснение?

— Я пас.

Тодо нахмурился. В голове мелькнула мысль. Если братан отказывается делать братский ритуал, значит, братану нужна помощь. А он, Тодо Аой, всегда помогает друзьям.

— Ладно, — сказал он с пугающей решимостью. — Если ты не можешь сам, я помогу.

— Что? — Мика не успела среагировать.

Тодо шагнул впритык, схватился за край её толстовки и одним мощным движением дёрнул вверх и в стороны.

Старая, растянутая ткань, видавшая виды, не выдержала напора истинного воина. Раздался звук, похожий на крик умирающего банзая. Толстовка разошлась по швам, и через секунду Мика стояла перед Тодо в одной облегающей майке и широких штанах для боя, которые, впрочем, ни черта не скрывали. Потому что майка обтягивала всё, что можно обтянуть. Талию. Грудь. А штаны, при всей своей ширине, сидели на бёдрах так, что очертания угадывались безошибочно. Ткань мягко облегала самые выдающиеся части её фигуры — те самые, которые Тодо обсуждал с ней сотню раз.

Тодо замер. Его глаза медленно расширялись. Челюсть отвисала всё ниже. Взгляд самопроизвольно скользнул вниз, туда, где широкие штаны всё-таки не могли скрыть того, что он считал эталоном красоты, ниспосланным богами.

Божественная. Идеальная. Большая. Она была прямо перед ним. Проступала сквозь ткань. Существовала в реальности, а не только в его мечтах. Тодо пошатнулся и схватился за сердце.

— Икс... — выдохнул он голосом, полным благоговейного ужаса. — Ты... ты девушка? Твоя... твои параметры... они проступают даже сквозь штаны...

Мика стояла ни жива ни мертва. Волосы растрепались и рассыпались по плечам, выбившись из-под сбившейся кепки. Лицо красное от пота и ужаса. Остатки толстовки свисали с плеч жалкими лохмотьями. Она была прекрасна. И она была в панике.

— Аой, я могу объяснить... — произнесла она своим обычным девичьим голосом.

— ПОГОДИ! — Тодо закрыл глаза и выставил вперёд руку, останавливая её. — Дай мне секунду. Мой мозг... он перезагружается.

Он сделал глубокий вдох. Выдох. Потом ещё один вдох. Потом перевёл взгляд на её лицо, прикрытое козырьком, и резким движением сорвал кепку.

Длинные тёмные волосы окончательно освободились, упав на плечи и обрамляя лицо с пухлыми губами, острыми скулами и огромными глазами, полными ужаса.

Тодо смотрел на неё, как на божественное откровение.

— Ты... — прошептал он. — Ты та самая... с аллеи... из моего идеала... Ты была рядом всё это время. В кепке. В дурацкой толстовке. Ты слушала мои рассуждения о девушках. Ты ела моё мясо. Ты говорила, что тебе нравятся парни-ботаники...

Мика закрыла лицо руками.

— Я врала, хорошо? Врала про ботаников, про всё! Я просто стеснялась!

— СТЕСНЯЛАСЬ? — взревел Тодо, и от его голоса вдалеке сверкнула молния. — ТЫ СТЕСНЯЛАСЬ БЫТЬ ИДЕАЛОМ?!

— Я не идеал, я просто...

— ТЫ ПРОСТО ВСЁ! — Тодо рухнул на колени прямо в грязь, прижимая руки к груди. — Икс! Ты почти две недели водила меня за нос, заставила поверить, что ты мой братан, а теперь я вижу тебя — настоящую — и понимаю, что всё это время искал не там!

Мика растерянно моргнула.

— Ты... не злишься?

— ЗЛЮСЬ? — Тодо вскочил и схватил её за плечи. — Я ВОСТОРГАЮСЬ! Ты не просто идеал — ты гениальный стратег! Ты внедрилась ко мне в доверие под видом брата, чтобы потом раскрыть истинную сущность в самый драматичный момент! ЭТО ВЕЛИКОЛЕПНО!

Мика открыла рот.

— Ты... ты серьёзно сейчас это как комплимент говоришь?

— САМЫЙ ИСКРЕННИЙ! — Тодо прижал её к себе так, что хрустнули кости. — Икс! Выходи за меня! Немедленно! Здесь! На полигоне! Среди поверженных проклятий!

— АОЙ! — заорали сразу несколько голосов.

Они обернулись. На краю полигона стояла группа студентов и преподавателей. И, разумеется, в центре этого безобразия возвышался Годжо Сатору с телефоном наперевес.

— Шесть часов утра, полигон, — комментировал он в камеру голосом спортивного репортёра. — Мы наблюдаем уникальное явление: Тодо Аой, известный своим драматичным раздеванием перед боем, решил пойти дальше и раздел своего напарника. Точнее свою напарницу. Сам того не зная!

— Годжо-сенсей! — взмолилась Мика. — Вы снимали всё это время?!

— Детка, я снимал с того момента, как Тодо подошёл к тебе, — жизнерадостно отозвался Годжо, не опуская телефон. — Я чувствовал, что сейчас будет что-то интересное. И пропустить такое? Я же не враг своему YouTube-каналу. О, момент! Тодо только что сделал предложение! Крупнячок, крупнячок беру!

— Какой YouTube-канал?! — Мика запаниковала ещё сильнее.

— «Без сенсея жизнь не та», — Годжо гордо поправил повязку на глазах. — Подписчиков мало, зато контент — огонь. Это видео соберёт миллион, я чувствую. Заголовок: «Киотский качок раздел токийскую студентку и позвал замуж».

— НИКАКОГО YouTube! — заорала Мика.

— Поздно, солнышко, поздно, — пропел Годжо, ловко меняя ракурс. — Вот, посмотрите на это лицо! Это лицо человека, чья жизнь только что перевернулась! А вот Тодо! Он встал на одно колено! Драма! Страсть! Идеальная фигура в кадре, дамы и господа! Обратите внимание — штаны на девушке ещё держатся, но мы-то знаем, что под ними!

— Сенсей! — взвыла Мика, пытаясь прикрыться остатками толстовки. — Вы вообще на чьей стороне?

— На стороне искусства, Мика, на стороне искусства, — пафосно заявил Годжо. — И на стороне своей любимой ученицы, конечно. Кстати, Тодо! — крикнул он. — Ты там не умер на коленях? А то учёные доказали, что долго стоять на одном колене вредно для здоровья. Особенно для психического. А оно тебе ещё пригодится!

— Я в порядке! — рявкнул Тодо, вскакивая. — Я делаю предложение!

— Да вижу я, вижу, — отмахнулся Годжо. — Мика, детка, ты как? Согласна? Если нет, я ему сам отвечу, у меня уже заготовлен красивый отказ.

— НЕ НАДО НИЧЕГО ОТВЕЧАТЬ! — заорали Мика и Тодо хором, и тут же переглянулись.

Тодо просиял.

— Мы уже говорим одновременно! Идеальная пара!

Годжо театрально вздохнул.

— Опять говорят одновременно. Идеальная пара, спору нет. — Он опустил телефон и вдруг стал серьёзным (насколько вообще может быть серьёзным Годжо). — Ладно, дети. Учения через десять минут. Тодо, прикройся чем-нибудь, а то девушки в обморок падают. Мика, — он посмотрел на неё с неожиданной теплотой, — толстовку я тебе новую куплю. А это видео... — он подмигнул, — пойдёт в семейный архив. Для свадьбы.

— Какая свадьба?! — пискнула Мика.

— Ну, судя по тому, как Тодо на тебя смотрит, — Годжо кивнул на Тодо, который всё ещё пялился на Мику с обожанием, — вопрос времени. Ладно, работаем, работнички. — Он хлопнул в ладоши. — Тодо, майку нашёл? Нет? Ну, ходи так, подсушишь свою пафосность.

И он уплыл в сторону полигона, довольно напевая себе под нос и уже в голове монтируя видео.

Мика выдохнула и закрыла лицо руками.

— Твой сенсей... он всегда такой? — ошарашенно спросил Тодо.

— Всегда, — обречённо кивнула Мика. — И хуже всего, что он прав. Это видео теперь будет жить вечно.

— Значит, — Тодо расплылся в счастливой улыбке, — наши потомки увидят момент, когда я сделал тебе предложение?

— Какие потомки?! — Мика покраснела до корней волос.

— Наши, — серьёзно ответил Тодо. — У них будет идеальная форма черепа. И твои... хм... параметры. Которые даже штаны не скрывают.

Мика запустила в него остатками толстовки, но Тодо только довольно засмеялся, поймав лохмотья на лету.

— Я сохраню это на память, — заявил он, прижимая клочки ткани к груди. — Первая вещь, которую я с тебя снял.

— Ты болен.

— Это любовь, Икс.

Она вздохнула и покачала головой. Её жизнь кончена. Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и ужаса, предательски ёкнуло сердце.

Этот придурок только что разорвал на ней одежду, сделал ей предложение и назвал её «гениальным стратегом». Самый нелепый, неуместный, идиотский жест в её жизни. И ей это нравилось.

Вечером в комнату Мики постучали. На пороге стоял Тодо. С огромным куском мяса в одной руке и новой кепкой в другой.

— Икс, — сказал он серьёзно. — Я всё обдумал.

— О Господи, — выдохнула Мика, впуская его. — Что ещё?

— Ты можешь не выходить за меня завтра. — Тодо протянул ей мясо. — Я подожду. Но с одним условием.

— С каким?

— Ты больше никогда не наденешь такую дурацкую толстовку. — Он протянул ей новую кепку. — Кепку оставь. Она тебе идёт. И... — он замялся, что было на него совершенно не похоже. — И мы продолжаем спарринги. Каждый день. Ты — мой лучший противник. И теперь ты ещё и моя женщина. Это делает тебя идеальным противником вдвойне.

Мика смотрела на него. На этого огромного, нелепого, абсолютно серьёзного идиота, который принёс ей мясо и кепку и просит только об одном — продолжать драться с ним.

— С тобой трудно спорить, — сказала она.

— Знаю, — кивнул Тодо.

— Ты спятил.

— Давно.

— И ты правда хочешь встречаться с девушкой, которая две недели водила тебя за нос?

Тодо шагнул ближе.

— Хочешь сказать, эти две недели были фальшивкой? — тихо спросил он. — Ты не кайфовала от наших спаррингов? Ты не смеялась надо мной внутри, когда я нёс чушь про девушек? Ты не волновалась, когда я тащил тебя есть мясо?

Мика молчала. Потому что он был прав.

— Мы уже были близки, Икс. Ты просто не знала, что я ищу тебя. А я не знал, что ты — это ты. — Тодо улыбнулся. — Теперь знаем. Всё остальное — детали.

Мика вздохнула и взяла мясо.

— Ладно. Но если ты ещё раз спросишь меня про форму черепа Итадори, я тебя убью.

— Договорились! — радостно ответил Тодо. — Завтра спарринг в шесть утра!

— С ума сошёл? В восемь.

— В семь. Компромисс.

— В семь тридцать.

Тодо довольно кивнул и вышел, но через секунду просунул голову обратно.

— Икс!

— Что?

— Твоя попа идеальна. Даже в майке. И в штанах. Особенно в штанах. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Кепка, которую Мика запустила в дверь, достигла цели, судя по довольному ржанию за стеной.

Она улыбнулась и откусила кусок мяса. Кажется, это было начало чего-то очень странного. Но хорошего.