22 Подушки (гет)

Был тёмный прохладный вечер и в этот вечер шел Владимир, полностью наполненный радостью. Он настолько был радостным что спокойно подошел к прохожему и приобняв его раскружил в вальсе. Незнакомец немного смутился и пытался сопротивляться, но радости не было придела. Вскоре Владимир отпустил незнакомца и ушел, а незнакомец, слегка удивившись пошел дальше. Дело было в том, что нашего героя не только приняли, но и дали хорошую зарплату около 2 рублей в день. Владимир готов был даже поцеловать незнакомца, но из-за своего личного спокойствия он это не смог сделать. Так наш герой вприпрыжку допрыгал до дома и зашел в подъезд. Лифт починили и это ещё сильно развеселило и подняло ему настроение. Доехав до своей квартиры, которая была номером 65 он зашел в неё и даже не заметив вонь, которая шла из другой квартиры. Переодевшись, он взялся за работу с документами.

Прошло два часа, а он все ещё работал, заполняя документы и подписывая их. Через несколько минут раздался звонок в дверь и от испуга подскочив подбежал к двери и посмотрев в глазок открыл её. На пороге стоял пожилой и сухенький дед, одетый в синею почтальонскую форму. «Вам письмо гражданин Владимир Сквальновский.» проговорил он и протянул телеграмму. Получатель письма немного удивившись спросил: «От кого?». Почтальон, поправляя усы вновь проговорил будто он учувствовал в марафоне: «От Николая Сквальновского». Владимир удивился окончательно он быстро выхватил телеграмму и прочитал. Да в правду там было написано мелкими буквами:

«От Николая Федоровича Сквальновскому ему сыну Владимиру Николаевичу Сквальновскому»

Прочитав это, он быстро закрыл дверь и открывая письмо начал подходить к рабочему столу. Стол если что он смог выкупить у одного пьяницы за ненадобностью. Окончательно подойдя к столу, он уже распечатал письмо и начал его читать.

«Дорогой сын! Давно я тебя уже потерял и вернуть вряд ли смогу. Так как заболел я сильно туберкулёзом и вернуться как ты хотел не смогу. Это письмо писал я, а мой друг, на которого можно положится его отправил. Скучаю я по тебе сильно, наверное, как и ты по мне. Не волнуйся за меня я в больнице лечусь и ко мне друзья фронтовые приходят. Так что всё хорошо у меня. Врачи говорят, что скоро выйду с больничного и поеду к тебе.»

Данное отрывок письма сильно с плохой стороны воздействовало на Владимира и привела к плохим мыслям, которые от так не любил. Но посмотрев на стрелку и надпись к ней «Я хотел бы тебе тайну написать». Стрелка вела на перевернутую часть телеграммы. Владимир, не сбавляя темп её перевернул и там уже жирными буквами была от руки написано:

«Я написал не только для того, чтобы только сказать о болезни, а о вот ещё такую информацию. Признаюсь тебе что мать твоя была в рядах белой армии и боясь смерти и много чего плохого все свои драгоценности и золотые украшения в одну из 22 подушек положила, а сама в какой забыла. Я по старости своей забыл про это, да и продал. Ох как я себя виню в этом и как сожалею. Надеюсь на тебя сынок мой что исполнишь мою просьбу. Найди ту самую подушку хоть из-под земли достань, но найди! Пока не разъехались они по городам и странам. А поможет тебе мой друг Лаврентий, который живет в Бердске он знает и документ продажный есть. Знает мой друг куда? В какой город? Они туда поехали. Это наша семейная реликвия и только мы и можем ей распоряжаться. А также для поиска, тебе деньги прислал в общем 200 рублей. Удачи! И помни это наша реликвия!»

Владимир легче говоря офигел. Он сначала смотрел на письмо, а затем рассматривал комнату в его глазах были не слезы, а блеск. Глаза видели маленькую тёмную комнату светлой и привлекательной. Он вообще и забыл про болезнь отца и рассматривал комнату будто в ней скрывается сокровище. Владимир посмотрел в конверт куда аккуратно было сложено письмо. На самой глубине конверта лежала стопка 200 рублей. Владимир еще несколько минут рассматривал комнату погружаясь в золотой ступор. Но вскоре начал готовить свой поход в Бердск, где жил его дядя или друг его Отца.

Пока наш герой собирался вспомнилось ему одно стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье». Но вместо строчки «И жизнь, и слезы, и любовь» он задумчиво про себя сказал: «Письмо и слезы, и любовь». Хотя слезы он даже не пролил и любовь его к отцу была только до письма.