Верни мою жизнь: Истинный Гарри Поттер (джен)

Библиотека была почти пустой.

Это уже само по себе было странно — особенно вечером, когда студенты обычно занимали каждый стол. Но сегодня здесь стояла тишина, густая и давящая, будто даже воздух не хотел тревожить пространство.

Гарри сидел, уставившись в одну точку.

Перед ним лежал осколок.

Он больше не пытался его спрятать.

Теперь это было бессмысленно.

— Я нашла кое-что, — голос Гермионы прозвучал тихо, но напряжённо.

Она подошла быстро, держа в руках несколько старых книг. Некоторые выглядели так, будто их не открывали десятилетиями — пыль, потёртые обложки, пожелтевшие страницы.

Рон шёл за ней, явно не в восторге:

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

— Мне тоже, — ответила Гермиона. — Но это не значит, что мы можем это игнорировать.

Она села напротив Гарри и разложила книги.

— Смотри.

Гарри перевёл взгляд.

На одной из страниц был рисунок.

Зеркало.

Разбитое.

И фигура… выходящая из него.

— Это не просто проклятие, — сказала Гермиона. — Это ритуал. Очень древний. Здесь он называется…

Она запнулась.

— “Зеркальный долг”.

Рон скривился:

— Уже звучит как плохая идея.

— Потому что так и есть, — резко ответила она. — Эта магия была запрещена ещё до основания Хогвартса.

Гарри нахмурился:

— Что она делает?

Гермиона провела пальцем по строкам, читая:

— “Когда судьба делает выбор, она оставляет тень. Когда один путь становится реальностью, другой не исчезает. Он ждёт.”

Тишина.

— Ждёт чего? — спросил Рон.

Гермиона подняла глаза.

— Возможности вернуться.

Гарри почувствовал, как внутри что-то холодеет.

— Ты хочешь сказать, что… это… — он указал на осколок, — это кто-то, кто должен был быть… вместо меня?

— Да, — тихо сказала Гермиона.

Рон резко выпрямился:

— Нет. Нет, подождите. Это звучит как бред.

— Это не бред, — ответила она, переворачивая страницу. — Слушай дальше: “Зеркальный долг взымается, когда баланс нарушен. Один живёт. Другой — нет. Но долг остаётся.”

— Баланс чего? — спросил Гарри.

Гермиона замолчала.

И это молчание было хуже любого ответа.

— Скажи, — тихо сказал он.

Она глубоко вдохнула:

— Судьбы.

Рон нервно усмехнулся:

— Отлично. Просто отлично. Теперь у нас проблемы не только с тёмными волшебниками, но и с… судьбой.

Но Гарри не слушал его.

Он смотрел на рисунок.

Фигура в зеркале.

Она была слишком знакомой.

— Здесь ещё кое-что, — сказала Гермиона, перелистывая страницы быстрее. — “Если один получает больше, чем должен, другой теряет всё. И когда приходит время… долг возвращается.”

Гарри почувствовал, как слова буквально оседают внутри него.

— Больше, чем должен… — повторил он.

И вдруг понял.

— Я выжил.

Рон замер:

— Ну… да?

— Нет, — Гарри покачал головой. — Я не должен был.

Гермиона посмотрела на него очень внимательно.

— Ты думаешь, что…

— Что кто-то другой должен был жить, — закончил он.

Тишина стала почти невыносимой.

Рон медленно сел обратно:

— То есть… есть версия тебя, которая… умерла вместо тебя?

— Или наоборот, — тихо сказала Гермиона.

Гарри поднял на неё взгляд:

— Что?

— А если… — она сглотнула, — а если он — тот, кто должен был выжить?

Слова повисли в воздухе.

И в этот момент всё вдруг стало на свои места.

Странное ощущение.

Пустота.

Утекающая магия.

Это было не просто нападение.

Это было… исправление.

— Он не забирает у меня магию, — медленно сказал Гарри.

Рон нахмурился:

— А что тогда?

Гарри посмотрел на осколок.

— Он возвращает свою.

В этот момент стекло дрогнуло.

Все трое замерли.

Отражение изменилось.

Теперь они видели его.

Другого Гарри.

Он стоял в темноте, но лицо было освещено.

И теперь оно не было пустым.

Наоборот.

В нём было слишком много.

Сила.

Уверенность.

И что-то ещё.

Что-то холодное.

Он смотрел прямо на них.

И… улыбался.

— Он нас видит, — прошептал Рон.

— Да, — сказала Гермиона.

Гарри не отрывал взгляда.

— И слышит.

Отражение наклонило голову.

И впервые заговорило вслух.

Голос был тихим.

Но они услышали его отчётливо.

— Наконец-то, — сказал он.

Рон вскочил:

— Это невозможно!

— Возможно, — спокойно ответил тот. — Вы просто никогда не смотрели достаточно глубоко.

Гермиона сжала книгу:

— Кто ты?

Улыбка стала шире.

— Ошибка.

Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Нет, — тихо сказал он. — Это я — ошибка.

Отражение на секунду замерло.

И затем… кивнуло.

— Наконец-то ты понял.

Рон резко повернулся к Гарри:

— Не смей даже думать об этом!

Но было поздно.

Сомнение уже появилось.

И оно было сильнее любого заклинания.

— В моём мире, — продолжил двойник, — всё было иначе.

Он сделал шаг вперёд.

И на этот раз… граница между стеклом и реальностью дрогнула.

— Ты умер.

Тишина.

— И я жил, — сказал он спокойно. — И знаешь, что?

Он посмотрел прямо на Гарри.

— Всё было лучше.

Слова ударили сильнее, чем любое проклятие.

— Ложь, — прошептал Гарри.

— Нет, — мягко ответил тот. — Я не колебался. Не сомневался. Не жалел.

Он наклонился ближе.

Теперь их разделяло… почти ничего.

— Я сделал то, что ты не смог.

Гарри сжал кулаки:

— Что именно?

Пауза.

И затем:

— Всё.

Осколок резко треснул.

Свет в библиотеке мигнул.

И Гарри почувствовал, как из него снова что-то уходит.

Быстрее.

Сильнее.

Он согнулся, схватившись за стол.

— Гарри! — Рон подхватил его.

— Он… — Гарри задыхался. — Он становится сильнее…

Гермиона побледнела:

— Потому что ты становишься слабее.

Отражение смотрело спокойно.

Как будто всё идёт по плану.

— Это не кража, — сказал он тихо. — Это баланс.

И затем добавил:

— И он почти восстановлен.

Стекло потемнело.

Изображение исчезло.

Но ощущение его присутствия осталось.

Гарри медленно поднял голову.

Внутри было пусто.

Ещё больше, чем раньше.

И теперь он понимал:

времени почти не осталось.