Легенды Нордмара (гет)

Старуха была древней, словно просвечивалась от старости. Как и когда она появилась возле костра, Дан так и не понял. Он лишь ненадолго отвернулся, чтобы взять из кучи сушняка несколько веток. А когда обернулся обратно и хотел подбросить дрова в огонь, по другую сторону от костра увидел незваную гостью. Чуткий слух Дана не уловил ни скрипа снега под ногами, ни шороха одежды, ни чужого дыхания.

Одета старуха была слишком легко для такой морозной ночи, седые волосы рассыпались по узким плечам. Она сидела неподвижно, сгорбившись и не отводя от нордмарца взгляда светло-серых, почти белёсых глаз.

Дан, стараясь не смотреть на странную гостью, скормил костру новую охапку дров, потом достал провизию, флягу и принялся ужинать.

— Ты разве не нордмарец? — проскрипела старуха.

— Нордмарец, — возразил Дан.

— Не-ет, какой же ты нордмарец! Ведёшь себя словно варантский ростовщик или работорговец. Только они могут жрать в одиночку в присутствии гостя! — обвиняюще нацелила на него узловатый палец бабка.

— Призраки не едят, — отозвался Дан.

Старуха хрипло рассмеялась.

— Ты принял меня за привидение, дурачок?! Я Брунхильда из Клана Мракориса, а никакой не призрак! — проскрипела она сквозь смех.

— Но ты так тихо появилась...

— Так я же всё-таки ведьма, кое-что умею!

Дан вскочил с места, взял старуху под руку, которая и в самом деле оказалась вполне телесной, хоть и очень холодной, и усадил на шкуру подле себя. Пододвинул снедь.

— Угощайся, почтенная Брунхильда.

Ночная гостья набросилась на мясо и хлеб. Зубов у неё оставалось не так чтобы много, но ела она жадно и торопливо. Видно, проголодалась.

Дожевав, кивнула на флягу:

— А там что у тебя? Не падымок?

— Падымок, — подтвердил Дан и протянул флягу старухе.

Брунхильда сделала пару больших глотков, задохнулась, по морщинистым щекам потекли слёзы, но выглядела она при этом донельзя довольной.

— Ух, давненько я не пробовала настоящего падымка! Та дрянь, которую сама варю из ягод и лишайников, ни в какое сравнение не идёт, — отдышавшись, произнесла старуха. Она нехотя вернула флягу Дану и запихала в рот новый кусок хлеба. — И флеба дафно не ела, — невнятно прошамкала она с набитым ртом.

— Никогда не слышал о Клане Мракориса, — дождавшись, пока старуха прожуёт, признался Дан.

— В самом деле? А ведь некогда мы были сильны и известны по всему Нордмару. Но те времена давно минули. Голод, болезни, падёж скота, междоусобицы, набеги орков оставили от нас жалкую кучку изгоев. В конце концов, последние мои родичи решились покинуть родную землю и ушли куда-то на восток, к побережью. А я, хоть и была в то время совсем ещё молодой, тяги к перемене мест не испытывала и решила остаться здесь. С тех пор так и живу одна, — поведала Брунхильда.

— В лесу?

Старуха вновь рассмеялась.

— Нет, конечно. У меня есть хижина. Но проклятые пираты опять устроили налёт, и мне пришлось спасаться. Даже одеться толком не успела, — пожаловалась ведьма.

— Какие ещё пираты? — озадаченно переспросил Дан.

— Чёрный Кнуд со своей шайкой, чтоб им пусто было! — сплюнула старуха.

— Здесь что, какой-то морской залив есть поблизости? — осторожно уточнил парень.

— Залив? Нет, до моря отсюда очень далеко. Гнилая посудина Кнуда торчит прямо посреди долины. Не спрашивай, как она сюда попала.

Дан и не стал спрашивать, лишь удивлённо покачал головой. Известие о пиратах, обосновавшихся посреди гор, даже пробило на миг броню его всегдашней невозмутимости.

— А ты за какой надобностью сюда забрёл? — полюбопытствовала Брунхильда.

— Друга ищу. Он со своим спутником направлялся на север. Не видела их?

— Нет, возле моей хижины они точно не появлялись. Однако долина широкая, могли в другом месте пройти, — пожала плечами ведьма. — Зачем их понесло на север?

— Вроде бы там святилище Инноса какое-то заброшенное. Не бывала в тех местах?

— Нет, я на север не хожу и другим не советую. Это ведь оттуда один из моих предков притащил заразу и навлёк беду на Клан Мракориса. Если там и есть какое-то святое место, то путь к нему лежит через земли, где правит Тьма, — понизив голос до зловещего шёпота, сообщила Брунхильда.

Дан кивнул, показав, что принял её слова к сведению.

— Не ходил бы ты туда, дурачок! Пропадёшь! — продолжала ведьма.

Ответа она, разумеется, не получила. Дан лишь молча поворошил рдеющие уголья палкой и подбросил в костёр ещё дров.

— Не веришь? А зря! Тьма уже осенила тебя чёрным крылом, — прошипела Брунхильда и цепко ухватила запястье Дана тонкими скрюченными пальцами. — Вижу... Вижу! — закатив глаза, прохрипела она. — Друга ты своего найдёшь, но не там и не таким, как надеешься! А беда к тебе придёт от красной искры... Погаси её! Погаси! Скрой от злого взора! Спрячь...

Голос старой ведьмы становился всё тише, слова, и без того не слишком понятные, сменились неразборчивым бормотанием. Затем она повалилась набок и засопела.

Дан укрыл Брунхильду шкурой саблезуба, а затем снова уселся возле огня. Он то поправлял костёр и подкармливал его свежей порцией дров, то начинал дремать.

Тишину морозной ночи нарушали лишь потрескивание пламени, едва различимый шелест инея, который осыпался с лап хвойных деревьев, с трёх сторон окружавших стоянку, да отдалённый волчий вой. Дану казалось, что голоса волков раздаются всё ближе.

Когда после полуночи молодой нордмарец в очередной раз очнулся от дрёмы и добавил в костёр дров, он заметил, что над ближайшим скальным гребнем показался край почти полной луны. Вскоре стал виден весь её диск, яркий, голубоватый, словно тоже покрытый льдом и снегом, как и озарённая лучами ночного светила широкая долина.

Дан бросил взгляд на своё кольцо с «искрой» и вспомнил слова Брунхильды. Он хмыкнул и, немного поколебавшись, всё-таки стащил перстень с пальца. Затем, отыскав в мешке крепкий шнурок, продел его в кольцо, завязал, повесил на шею и спрятал под одежду.

Волчий вой прозвучал где-то неподалёку. Дан насторожился, пододвинул поближе лук и меч. Вот на фоне лунного диска промелькнул хищный силуэт, ещё один и ещё.

Несколько мгновений спустя стая примерно из дюжины волков расселась по гребню. Звери с любопытством принялись рассматривать человеческую стоянку. Дан тоже не отводил от них взгляда. Его внимание привлёк вожак стаи — необычайно крупный волк, чья белая шерсть в лунном свете отливала серебром.

Дан осторожно вытащил лук из налучи и стал натягивать тетиву. Однако волки, словно почуяв опасность, скрылись с глаз так же бесшумно, как и появились. Снова зазвучал многоголосый вой, сначала поблизости, а затем всё дальше и дальше.

* * *

Проснулся Дан резко, будто кто-то толкнул его в бок. Он сжал в ладони рукоять меча и лишь после этого приоткрыл глаза. Впрочем, тревога оказалась напрасной. В нескольких шагах от него горел костёр, возле которого, что-то бормоча под нос, хлопотала Брунхильда. Обоняния Дана коснулся запах жареного мяса.

Парень сбросил шкуру саблезуба, которой оказался накрыт, и сел.

— А-а, проснулся! Долго спишь, уже рассвело давно, — заметила его пробуждение ведьма.

— Что ты там стряпаешь? — спросил Дан.

— Зайчишку приманила. Близко подошёл, дурачок, поверил ведьме... — захихикала старуха. — У тебя там падымка не осталось ещё?

— Есть немного, — хмыкнул Дан и полез в мешок за флягой.

Наскоро позавтракав, они засобирались в путь.

— Куда ты теперь? — спросил Дан у ведьмы.

— В хижину к себе, куда ж ещё. Пираты с рассветом убрались на своё корыто, чтоб его демоны сожрали вместе с ними!

— И что, они так каждую ночь?

— Нет, только ночи три-четыре, когда полнолуние, — отмахнулась Брунхильда. — А ты всё-таки твёрдо решил идти на север?

— Да.

— Пропадёшь!

— Не посоветуешь, где стоит поискать следы моего друга и его спутника?

— Говорила же, не видела никого. Может, Кнуд их заметил?

— Кнуд? А-а, капитан пиратов... — припомнил Дан. — Пожалуй, стоит спросить. Как дойти до его корабля?

Ведьма лишь покачала головой, будто удивляясь безрассудству парня, и проворчала:

— Идём в мою хижину. Пираты наверняка к ней от корабля целую дорогу протоптали, не ошибёшься.

Дан согласно кивнул и последовал за Брунхильдой.