Из двух зол... (джен)

* * *

Он ударился в бега как только сделал запас зелий, выборку объявлений из маггловских газет о сдаче жилья внаем и договорился о найме этого жилья. Причем в двух-трёх местах сразу… Это, конечно, обошлось недешево, но свои жизнь и свободу он ценил дороже денег, ведь что мертвецу, что рабу счёт в банке не нужен. Без конца переезжая с места на место, Слагхорн вдруг обнаружил, что нанимая меблированные комнаты или домик для отвода глаз, самому можно вселяться в жильё магглов, на какое-то время уехавших из страны. Это открытие стало приятным сюрпризом, поскольку запутывать следы становилось всё труднее. И всё-таки час «икс» настал: возвращаясь из аптеки, он увидел у садовой ограды дома, в котором проживал, знакомого старика с белой бородой.

Собрать вещи было делом одной минуты, но, уже подойдя к двери, он передумал, поскольку в голове всплыло почти забытое Capienda rebus in malis praeceps via est (В беде следует принимать опасные решения)… И, поразмыслив немного, он пришёл к выводу, что рискнуть стоит: если настырный старик нашёл его однажды — найдет и снова, но если он решит, что объект его поисков захвачен или убит, то у Горацио появится передышка. Всё-таки убегать от одного охотника проще, чем от двоих!

И вот теперь, в полночь, когда появление Дамблдора вырвало его из состояния полусна-полутранса, короткое заклинание запустило тщательно подготовленный процесс одной из самых достоверных инсценировок: старинные часы лежали на полу гостиной, маятник валялся в углу подобно потерянной сабле. Фортепиано находилось у стены, ключи разбросаны по всему полу. Везде валялись кусочки стекла от разбившейся люстры. На диване были разбросаны перья; фрагменты китайского фарфора покрывали всё тонким слоем подобно порошку, а сам Горацио креслом застыл у стены, безучастный и безмолвный, как любая мебель.

Они появились, как авроры в гнезде порока: настороженные, готовые и к драке, и к отступлению. Дамблдор остановился, присмотрелся чему-то, недоверчиво взмахнул палочкой, и стены озарились светом, отчего на обоях стали отчетливо видны тёмно-красные брызги крови. Слагхорн мысленно усмехнулся: «Не ожидали? Ну-ну!». Его спутник, худощавый лохматый подросток-очкарик, в котором Гораций с удивлением узнал Мальчика-который-выжил, побледнел и стал нервно озираться по сторонам.

— Не очень-то здесь мило, неправда ли? — сказал Альбус, сокрушенно вздыхая. — Да… Похоже, тут случилось нечто ужасное…

В душе зельевара затеплилась радость, которая почти сразу сменилась тревогой: Дамблдор прошёл в центр комнаты, пристально рассматривая мусор под ногами. Поттер шёл следом, всем своим видом выражая беспокойство и непонимание.

— Может быть, здесь было сражение… и… и они утащили его, профессор?

— Я так не думаю, — загадочно прошептал Дамблдор, продолжая приближаться к стене, возле которой притаился Гораций.

— Вы думаете, что он …?

— Всё ещё где-нибудь здесь? Да.

Сердце Слагхорна замерло, пропуская удар, а проклятый директор не говоря ни слова, ткнул острым концом своей палочки прямо в него. Зельевар вскрикнул.

— Добрый вечер, Горацио, — радушно поздоровался Дамблдор, вставая в полный рост.

На лице Поттера отразилось безмерное удивление, даже челюсть отвисла. Ещё бы! В мгновение ока на месте, где только что стояло кресло, появился толстенький, лысенький, пожилой мужчина, смертельно уставший и крайне удрученный проигрышем.

Да, малыш, высшая магия — это вам не балаганные фокусы.

— И не было никакой необходимости тыкать своей палочкой, — не стал сдерживаться Мастер зелий, с трудом поднимаясь на ноги. — Это же больно!

— Мой дорогой Горацио, — сказал Дамблдор с улыбкой на лице, — если бы Упивающиеся Смертью здесь действительно побывали, то над домом висел бы, как воздушный шарик, Знак Мрака.

Слагхорн хлопнул себя пухлой рукой по широкому лбу и чуть не выругался, досадуя на свою ошибку.

— Знак Мрака… — пробормотал он. — Помнил, было что-то… ах, хорошо. Но в любом случае у меня нет времени, тут нужно всё восстановить.

— Ты позволишь нам помочь? — вежливо спросил Дамблдор.

— Да пожалуйста…

Они разошлись по комнате, господин директор очертил своей палочкой круг и быстро взмахнул, ею, сделав движение, похожее на движение подметающего веника.

И дом как будто ожил! Мебель вставала на свои первоначальные места, перья аккуратно легли на стол; книги стали все как новенькие, сами собой вспрыгивая обратно на полочки; масляные фонари вернулись на свои местах, красивая серебряная рамка собралась по кусочкам, и уже через пару секунд стояла на столе; стены светлели, сами по себе отчищаясь.

— Чья это кровь на стенах? — спросил Дамблдор, поднимая с пола маятник от старых часов.

— На стенах? Драконья… — рассеянно ответил Гораций, занятый восстановлением люстры: звякая, она завинчивалась обратно в потолок, принимая облетевшие хрустальные подвески. В тон стеклянному звону тихонько бренчало фортепьяно. — Это была последняя бутылка и весьма дорогая к тому же… Я ингредиент почти не использовал.

Закончив с люстрой, Слагхорн собрал густую вишнёвую жидкость обратно в бутылку, поместил её в самый уголок буфета и вздохнул. А потом пристально посмотрел на Гарри, стараясь убедиться в том, что на встречу с ним Альбус притащил именно легенду волшебного мира и не смог сдержать удивленного восклицания.

— Это, — сказал Дамблдор, направляясь к ним, — Гарри Поттер. Гарри, это — мой старый друг и коллега, Горацио Слагхорн.

Слагхорн ответил другу и коллеге пристальным тяжелым взглядом, яснее ясного говорившим о его отношении к такого рода манипуляциям.

— Вы действительно думали, что сможете меня уговорить вернуться? Несмотря на ваши старания, я скажу — НЕТ.

Он отвернулся от Гарри, стараясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. В голове пронеслась горькая мысль: «Сколько эмоций… Старею, однако».

— Я полагаю, по крайней мере, что мы могли бы присесть и что-нибудь выпить? — поинтересовался Дамблдор. — Ради нашей старой дружбы?

Горацио колебался между желанием нахамить и необходимостью соблюдать приличия. Он же не второкурсник какой-нибудь, у которого мозги отстают от импульсивных желаний!

— Хорошо, тогда по стаканчику, — неприветливо выпалил он.

Дамблдор улыбнулся Гарри и предложил ему присесть на стул подальше от экс-декана Слизерина. На губах зельевара мелькнула насмешливая улыбка: Дамблдор выбрал это место для того, чтобы не упускать их обоих из виду, и подросток об этом явно догадался — ишь, как напрягся…

Против воли Слагхорну стало любопытно и, наполняя бокалы, он стал открыто разглядывать Поттера-младшего.

— Возьми, — он подал напиток Дамблдору, севшему за стол без приглашения, пододвинул стакан к Гарри, после чего сел на только что отремонтированный диван и молча уставился в потолок, стараясь успокоится. Сердце трепетало, как подстреленная птица.

— Хорошо ли ты себя чувствуешь, Горацио? — поинтересовался Дамблдор.

— Не очень хорошо, — честно ответил Слагхорн. — Слабый стал. Страдаю одышкой. Ревматизм опять же… Не могу шустрить как раньше: старость, усталость.

— И всё-таки ты должен быть достаточно быстр, чтобы устроить такое представление в такой короткий срок, — заметил Дамблдор. — Думаю, ты сделал это не больше, чем за три минуты?

— За две. — Отвечая, он даже не пытался скрыть раздражение. — ты что, не чувствуешь, что мои Чары Злоумышленников всё ещё действуют? И всё же факт остается фактом: я — старый человек, Альбус. Усталый старый человек, который заработал право на тихую жизнь и некоторые земные блага.

— Ты всё же ещё не такой старый как я, Горацио, — усмехнулся Дамблдор.

— А, может, ты тоже должен подумать об отставке? — пробормотал Слагхорн, в упор глядя то на директора, то на его обожженную руку. — Реакция-то у тебя тоже не та, что была прежде, так?

— Ты прав, — невозмутимо ответил Дамблдор, встряхнув рукав мантии так, чтобы он скрыл обожженную руку. — Да, несомненно, я стал медлительнее, чем был. Но с другой стороны…

Он пожал плечами, разводя руки в стороны: мол, ничего не поделаешь, Время есть Время, и Гораций едва сдержал вскрик: на здоровой руке Альбуса было большое, довольно неаккуратное кольцо, сделанное из металла, похожего на золото, и украшенное большим чёрным камнем, треснувшим до середины. Мысли пустились вскачь, обгоняя одна другую

«Быть не может… неужели? Идиот... Господи, какой же он идиот! Неудивительно, что он гоняется за мной как гончая… А как же Северус? О, Мерлин…»

— Так все эти меры предосторожности — они против Пожирателей Смерти или против меня, Горацио? — спросил Дамблдор, обрывая бессвязность его мысленных рассуждений.

— Крайне интересно, что Пожирателям Смерти может понадобиться от бедного, дряхлого старика, подобного мне? — решил пойти ва-банк Слагхорн.

— Я думаю, что они захотят, что бы ты со своими талантами присоединился к ним и стал помогать убивать и пытать, — объяснил Дамблдор. — Их здесь действительно ещё не было?

Слагхорн пристально смотрел на Дамблдора пытаясь почувствовать эмоции собеседника (как любой мастер окклюменции директор Хогвартса был пробиваем, но эмоции — не мысли!), затем пробормотал:

— Я не дам им шанс. Я постоянно переезжаю в течение года. И нигде я не останавливался больше, чем на неделю. То жил у одних магглов, то у других…Владельцы этого дома сейчас отдыхают на Канарских Островах…Мне здесь очень нравится, будет жалко уезжать. — И, видя недоумение Гарри, неохотно пояснил. — Простое стазисное заклинание и заклинание маскировки. Сейчас многие маги живут среди магглов: так проще и дешевле.

— Неплохо, — оценил Дамблдор. — Но это совершенно не похоже на тихую и мирную жизнь, и именно поэтому тебе стоит вернуться в Хогвартс. Если тебя нашел я, рано или поздно найдут и они. Ты же понимаешь, что все пути из страны давно и прочно перекрыты.

— Варианты всё равно возможны. И… Альбус, не лги, что ты стремишься сделать мою жизнь спокойной, ты прекрасно понимаешь, что таковой она в шумной школе точно не станет. И не только по известным тебе причинам. Я не проинформирован о деталях, но до меня дошли немного странные слухи о Долорес Амбридж!.. Вот как вы теперь обращаетесь со своими учителями?!

— Профессор Амбридж не поладила со стадом кентавров, которые живут неподалеку в Лесу, — с усмешкой ответил Дамблдор. — Я думаю, ты должен понимать лучше, чем остальные, как опасно идти в Лес и называть стадо разъяренных кентавров „грязными полукровками“.

— Она это сделала?! Ненормальная женщина. Никогда её не любил.

Гарри тихо хихикнул и Горацио ощутил вспышку раздражения. И, конечно, в именно этот момент Альбус нашел повод, чтобы оставить их наедине. Стремясь обуздать эмоции, Слагхорн встал, прошелся по комнате, постоял возле камина и сел обратно в тёплое кресло, взглянув на Гарри.

— Не думай, что я не знаю, для чего он тебя сюда привел, — сказал он резко.

Вопреки ожиданиям, подросток не стал дерзить в ответ, и против воли Горацио снова охватили воспоминания.

— Ты очень похож на отца, — сказал он наконец, стремясь избавиться от этого состояния.

— Да, я знаю, — выпалил Гарри.

— За исключением глаз. Они у Вас…

— Глаза мамины, да, — снова перебил его подросток.

— Хм... Конечно, не стоит выделять любимых учеников, но она была самой моей любимой ученицей, — продолжил он. — Лили Эванс. Одна из талантливейших девушек, которых я когда-либо учил, очень беспокойная, как Вы знаете. Очаровательная девушка. Я всегда говорил, что она должна была быть на моем факультете.

— А какой факультет был вашим?

— Я был главой Слизерина, — сказал Слагхорн. На лицо Поттера набежала тень. — Ты противник этого факультета? Что ж… ты, я полагаю, учишься в Гриффиндоре, так же как и она? Да, так обычно бывает, хотя всё же не всегда. Ты что-нибудь знаешь о Сириусе Блэке? Ты должен знать, он умер несколько недель тому назад, и он был лучшим другом твоего отца в школе. Всё семейство Блэков было на моем Факультете, но Сириус попал в Гриффиндор! Это ужасно, а ведь он был талантливым мальчиком. Я получил его брата, Регулуса. Твоя мама была магглорожденной, но я всё никак не мог поверить в это! Она будто была чистокровной волшебницей, столько в ней было Силы.

— Моя лучшая подруга родилась в семье магглов, — тут же не удержался Поттер. — И она лучшая волшебница на нашем курсе.

— Исключения иногда случаются! — пожал плечами Гораций, чувствуя, себя всё хуже, и понимая, что нужно переводить разговор на другую тему. — Мне нравилась не только она! Нет, конечно… ещё была Дирк Красвелл — она появилась через год после того, как твоя мама закончила школу — теперь она глава Отдела Связи Гоблинов, тоже магглорожденная, тоже одарённая студентка и ещё — благодаря ей у меня отличные связи в Гринготссе!

Сердце стучало как бешеное и встать из кресла с первой попытки не получилось. Сохраняя лицо, он снисходительно улыбнулся и подошел к шкафу.

— Фотографии в комоде — единственная моя вещь в этом доме! Все экс-студенты Хогвартса и все они подписали фото для меня. Вот, обрати внимание, Барнабас Гуфф — редактор Ежедневного Пророка, он частенько брал у меня интервью и спрашивал все новости… А вот на обратной стороне — видишь? — Гвенок Джонс, капитан «Гарпий Гервена». Люди постоянно удивляются тому, что я всегда могу попасть на их матч в числе очень важных персон!

Пока Поттер переваривал поток информации, Гораций незаметно положил под язык таблетку: было бы глупо попасть в "Мунго" или умереть после стольких усилий выжить.

— И все эти люди знают где Вы находитесь и что с вами? — спросил Гарри, и бывший декан невольно умилился его наивности: мальчишка до сих пор никак не мог понять, что именно поэтому Упивающиеся Смертью всё ещё не нашли его, Слагхорна… Наверное, от матери парню достались только глаза, а интеллект пошел по отцовским стопам, то есть в квиддич. Чертовски жаль! Он ответил без улыбки:

— Я ни с кем из них не общаюсь уже год. В принципе, для Дамблдора всё сложилось очень хорошо, что уж тут говорить… Но надо принять во внимание то, что если я вернусь в Хогвартс, то буду должен признать, что вступаю в Орден Феникса! Я уверен они — очень смелые и отважные волшебники, но я слишком стар для таких подвигов. Хотя с другой стороны я не хочу выходить из рядов союзников Ордена…

— Вы не должны присоединяться к Ордену, только потому, что будете преподавать в Хогвартсе, — выпалил Гарри, явно веселясь. — Большинство учителей не состоит в Ордене, и никого ещё не убили, не считая Квирелла. А он тем более получил то, чего заслуживал, ведь он был заодно с Волдемортом.

Эта речь окончательно утвердила Горация в том, что с головой у легенды волшебного мира не всё в порядке: безумная храбрость основывалась у мальчишки исключительно на вопиющей безграмотности — о магии имен он имел такое же представление, как о политике. То есть — ни малейшего! И, видимо, даже не подозревал о существовании этих материй.

— Га… Гарри…

Но Поттер проигнорировал его.

— Я вот думаю, что в Хогвартсе куда безопаснее, чем в других местах, пока директор там Дамблдор. Я слышал, что он — единственный, кого когда-либо боялся Волдеморт, не правда ли?

Слагхорн спешно просчитывал варианты развития событий и с каждой секундой всё отчетливее понимал, что ситуация с мальчишкой куда хуже, чем он мог предположить.

— Да, это правда, что Сам-Знаешь-Кто всегда боялся Альбуса, — неохотно пробормотал он. — И, пожалуй, вполне можно предположить, что, поскольку я не присоединился к Упивающимся Смертью, Сам-Знаешь-Кто вряд ли считает меня союзником и тем более другом... в этом случае я, наверное, и правда был бы в большей безопасности по соседству с Альбусом... Но, не стану скрывать, смерть Амелии Бонс потрясла меня. Если уж она… при её связях в министерстве, при таких возможностях защиты…

Дамблдор бесшумно зашёл в комнату, и Слагхорн подскочил от неожиданности.

— О, вот и ты Альбус, долго же ты, однако… Расстройство желудка?

— Нет, Я просто зачитался маггловскими журналами, — раздражающе-безмятежно ответил Дамблдор. — Интересные там были экземпляры… По-моему, Гарри, мы уже чересчур утомили хозяина и не будем злоупотреблять его гостеприимством; я думаю нам пора.

Гарри вскочил со стула, как ужаленый.

— Вы уходите? — спросил зельевар, не веря своему счастью.

— Да. Я понимаю, когда пора признавать поражение.

— Поражение? — спросил Слагхорн, вложив в голос весь сарказм, на который был способен в эту минуту.

— Мне жаль, что ты отказался от нашего предложения, — сказал Дамблдор, протягивая руку для прощания. — В Хогвартсе были бы рады твоему возвращению. Если захочешь нас навестить, всегда будешь дорогим гостем, не смотря на повышение мер безопасности. Приходи, когда захочешь.

— Да… хорошо… очень любезно с твоей стороны…

— До встречи, — попрощался мальчишка, и Горацио охватило жгучее чувство тревоги. Когда дверь за ними закрылась, чувство усилилось стократно, и слизеринец понял: очень скоро судьба приведет его в Хогвартс, к этому мальчишке, если только он не хочет играть в прятки по всей планете до конца своих дней, скрываясь от Тома Риддла и его подчинённых. Потому что без его помощи затея Альбуса обречена.

— О, Боже… за что мне это?! — прошептал пожилой профессор, теребя ворот пижамы. И крикнул, распахивая дверь. -

— Хорошо, хорошо, я вернусь!

Дамблдор обернулся.

— Ты решил вернуться на работу?

— Да, — согласился Слагхорн. — Я, по-видимому, сошёл с ума… но — ДА.

— Замечательно, — сказал Дамблдор, лучезарно улыбаясь. — в таком случае, Гораций, до встречи первого сентября!.

— Да уж, до встречи, — пробормотал он. И, поразмыслив немного, выдвинул условие. — Дамблдор, я хочу повышения зарплаты!

В конце концов, если проблем не избежать, пусть они принесут хотя бы какую-нибудь прибыль: он, Горацио, не вечен, а детям ещё расти и расти… Не хватало ещё, чтобы его семья жила, перебиваясь с хлеба на редьку!