Тени шепчут имя (гет)

Ночь в штабе Разведкорпуса никогда не была по-настоящему спокойной. Даже когда за стенами царила мертвая тишина, внутри здания воздух казался густым, пропитанным страхом и ожиданием.

Т/И лежала в своей постели, уставившись в потолок. Тень от окна на стене напоминала костлявую руку, тянущуюся к ней. Шепот вернулся. Он не был громким, но он был настойчивым, вкрадчивым, проникающим под кожу.

«Приходи... здесь нет боли... только тишина...»

Она зажмурилась, сжимая простыни так, что костяшки пальцев побелели. Она пыталась вспомнить тепло его руки, ту стальную хватку, которой он удерживал её в коридоре, но образы ускользали, растворяясь в липком тумане галлюцинаций.

Дверь скрипнула. Т/И вздрогнула, приподнимаясь на локтях. В проеме стоял силуэт.

— Уходи, — прошептала она, не узнав голос. — Ты — это не ты. Ты — просто очередная тень.

— Если я тень, то ты уже давно в аду, — раздался знакомый, сухой голос.

Леви вошел в комнату. Он не зажег свечу, двигаясь в полумраке с кошачьей грацией. Он сел на край её кровати, и матрас слегка прогнулся под его весом. От него исходил холод ночного воздуха и едва заметный запах чистоты.

— Я не могу уснуть, — призналась она, когда он подошел ближе. — Они становятся громче. Они знают мои слабости.

Леви молчал долго. Он смотрел на неё, и в темноте его глаза казались двумя бездонными провалами.

— Твой разум играет с тобой в злую игру, — наконец произнес он. — Он пытается убедить тебя, что одиночество — это спасение. Но это ловушка.

Он протянул руку и коснулся её лба, убирая прилипшую от пота прядь волос. Его прикосновение было неожиданно нежным, почти пугающим в своей непривычности.

— Леви... — Т/И потянулась к нему, ища опору. — Мне страшно, что однажды я перестану отличать тебя от них. Что я перестану чувствовать разницу между реальностью и этим бредом.

Леви резко подался вперед, сокращая расстояние. Его ладонь легла ей на щеку, большой палец медленно очертил контур её нижней губы.

— Тогда я буду делать что-то настолько резкое, чтобы ты не забыла, — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Я буду причинять тебе боль, я буду кричать на тебя, я буду заставлять тебя чувствовать ярость. Лишь бы ты понимала: я — здесь. Я настоящий. А они — ничто.

Он наклонился и прижался своим лбом к её лбу. Это не было актом страсти, это был акт выживания. Двое израненных людей, пытающихся удержаться за край бездны.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Т/И открыла глаза. В этот момент она увидела его — не капитана, не идеального солдата, а человека, который сам едва сдерживал своих демонов. В его глазах была та же усталость, та же борьба.

— Почувствуй меня, — прошептал он, и его губы накрыли её в поцелуе.

Это был горький, отчаянный поцелуй. В нем не было сладости, только вкус соли от её слез и тяжесть их общего прошлого. Но в этом контакте было нечто большее — электрический разряд реальности. Тени в углах комнаты на мгновение отступили, сдавленные этой внезапной, почти болезненной близостью.

Т/И обхватила его шею руками, притягивая ближе, словно пытаясь впитать его тепло, его твердость, его существование. В эту ночь шепот не затих, но он перестал быть главным звуком в её мире.

Теперь главным звуком было его прерывистое дыхание у самого её уха.