Пинки Пай и священный торт Селестии (джен)

Кантерлотский бар «Лунный кот» был полон, несмотря на поздний час. Завсегдатаи обсуждали визит грифонского посольства к Селестии, последующий скорый визит Селестии к грифонам и вероятные блага, которые Её Сиятельство сумеет выжать из союза с хищниками, не запекая их до хрустящей корочки. В крайнем случае прибегнет к демонстрации силы на каком-нибудь незначительном объекте местного ландшафта, непринужденным движением солнечного протуберанца расплавив гранитный массив в лужу кипящей горной породы, которую затем заботливо разровняет и предложит грифонам построить на ровном месте новый город. А впечатлившиеся до дрожи в перьях котоголуби скоренько согласятся на все предложения почётной, да, очень почётной гостьи. И эти перемены окажутся лишь началом великой эпохи возрождения, и лежащий в руинах Грифонштейн, будучи осенён светлым крылом многоопытной наставницы, уверенно зашагает в прекрасное далёко.

Впрочем, находились и скептики, которые утверждали, что грифоны — народ гордый и просто так не сдадутся, но их быстро затыкали более оптимистично настроенные собутыльники, и спор плавно перетекал в обсуждение того, чья бабка лучше печёт пирожки с черникой.

За стоящий в дальнем углу столик с табличкой «зарезервировано» никто не садился, да и наколдованное Луной «ослабление внимания» мотивировало случайно глянувших гостей поискать объект более интересный, нежели пустой полуосвещённый стол. Так что сидящие под «невидимостью» пони могли спокойно общаться.

— Значит, ты избежала загона в общее Пинкистадо, и затем всё это время скрывалась от нас? — Луна взглянула на Пинки с двумя неяркими бантиками в гриве. Поняшка задумчиво наворачивала вилкой неопределяемого вкуса десерт со странным названием «Ктулховы хентакли», причём выглядели оные, скажем так, достаточно претенциозно: длинные извивающиеся щупальца из мармелада, покрытые разноцветной посыпкой и политые тёмно-алым сиропом, который подозрительно напоминал кровь (клюквенную, но всё же).

Дабы не плодить сущностей без нужды, Луна повязала один бантик ленты лунного тумана оригинальной Пинки, и два — её клону. Так различать их стало намного проще, хотя со стороны это выглядело как розовая пони с бантиком и розовая пони с двумя бантиками, и только если присмотреться, можно было заметить, что бантики слегка светятся в темноте.

— Да, — кивнула Пинки-2, отвлекаясь от щупалец. — Я пряталась. Сначала в лесах, потом в горах, потом в пещерах. Ночевала где придётся, ела что найду. Один раз даже пришлось питаться одуванчиками три дня подряд. Три! Дня! Подряд! — она театрально прижала копыта к груди. — Вы представляете, что это такое? Нет, одуванчики, конечно, вкусные, но когда их ешь завтрак, обед и ужин, они начинают сниться в кошмарах. Особенно если перед этим наешься на ночь кактусов.

— А почему ж ты решилась явить себя? — Луна пригубила свой коктейль, с интересом наблюдая за переглядываниями двух одинаковых пони.

Пинки переглянулись. Первая кивнула, вторая вздохнула.

— Потому что постоянно скрываться — очень ску-у-учно… — уныло протянула Пинки-2, отодвигая тарелку с недоеденным монстром. — И поговорить не с кем, и пошутить, и посмеяться. Ходишь вечно в сером пальто и шляпе, всепони на тебя пялятся как на чучело, а тебе ни попрыгать, ни пове-э… ситься, не?..

— Повеселиться? — уточнила Пинки-с-одним-бантиком, протягивая подруге большую ложку тройного мороженого: шоколадного, ванильного и клубничного, щедро политых карамельным сиропом и посыпанных ореховой крошкой.

— Да! — Пинки-2 безоговорочно слопала холодный пломбир, имбирь и сибирь, хотя последнего в мороженом отродясь не бывало, но Пинки-2 была настолько голодна до настоящих сладостей, что ей, кажется, мерещились любые вкусы сразу. — Слышите? — она замерла с ложкой во рту. — Я уже забыла, как это слово произносить. А ведь веселье — должный смысл всей моей жизни. — Глаза её наполнились слезами. — Я пыталась веселиться сама с собой, но это не то. Я пыталась дружить с белками, но они слишком быстро устают от вечеринок. Я пыталась организовать праздник для летучих мышей, но они спят, когда я бодрствую, и наоборот. А вместо этого смыслом жизни стал страх за жизнь.

Она всхлипнула, и первая Пинки немедленно обняла её, прижимая к себе и поглаживая по гриве.

— Тише-тише, маленькая моя, — приговаривала она. — Всё хорошо, теперь мы вместе, теперь всё наладится.

Вздрогнув, Луна медленно повела ногой над столом. Её клипса-полумесяц слабо замерцала, но быстро погасла — ложная тревога, просто кто-то из посетителей слишком громко заказал выпивку.

— Так, мои маленькие пони, прошу вас рассказать Нам всю вашу историю, по возможности, полностью. — Луна откинулась на спинку дивана, принимая максимально удобную позу для выслушивания длинных историй. — Мы располагаем временем, а бармен, кажется, понял намёк и будет подходить только по взмаху крыла.

Пони рассказывали, нередко встревая и дополняя одна другую. История вырисовывалась печальная и запутанная. После того злополучного инцидента с Зеркальным озером, когда Твайлайт в панике забанила всех клонов, Пинки-2 чудом избежала общей участи. Она спряталась в тени, забилась в расщелину между камнями и затаилась, пока магическая волна прочёсывала окрестности в поисках двойников.

— Я чувствовала, как она проходит сквозь меня, — рассказывала Пинки-2, глядя в одну точку. — Холодная такая, колючая. Я думала — всё, конец. Но, видимо, я так сильно хотела жить, что магия просто… обошла меня стороной. Как вода обходит камень.

Она выживала в лесах, питалась ягодами и грибами, научилась различать съедобные и несъедобные — методом проб и ошибок, причём ошибки были очень красочными и сопровождались галлюцинациями. Несколько раз её чуть не поймали местные жители, приняв за дикую розовую лошадь, но она каждый раз ускользала.

— А потом я встретила Гоззо, — продолжила Пинки-2, оживляясь. — Он искал в горах какие-то древние артефакты и наткнулся на мою пещеру. Сначала испугался, думал, что я — призрак. Пришлось доказывать, что я настоящая. Я угостила его печеньем, которое испекла из лесных орехов и мха. Он сказал, что печенье ужасное, но от души. Так и подружились.

— Гоззо — это тот грифон, который маскировался под меня? — уточнила Луна.

— Ага. Он хороший, на самом деле. Просто… ну, грифоны же любят блестяшки, верно? Он хотел разбогатеть, чтобы его музей наконец-то признали и дали ему нормальное финансирование. А тут я такая — копия пони, которая охраняет священный торт. Вот он и придумал план: я отвлекаю охрану, он крадёт торт, мы продаём его коллекционерам и живём припеваючи. Но я не хотела воровать! Я просто хотела… внимания. Чтобы меня заметили. Чтобы поняли, что я тоже живая, тоже хочу веселиться, дружить, есть мороженое и никого не бояться.

После небольшой передышки, слопав ещё по порции мороженого, Пинки-2 дорассказала про свои мытарства. Про то, как она подглядывала за жителями Понивилля из кустов, как плакала по ночам, слушая доносящиеся из «Сахарного Уголка» звуки вечеринок, как пыталась подружиться с дикими животными и однажды даже организовала праздник для енотов, но они съели все припасы и устроили драку за последний кусок торта.

— Твайлайт поступила неосмотрительно, безрассудно и жестоко, убив все копии Пинки. — строго изрекла Принцесса Ночи, выслушав историю до конца. — Мы осуждаем такие её действия. Те пони, несомненно, были живыми, пусть и созданные силой магии. А значит, и искать подход к ним нужно было как к живым, а не разбрасываться заклятиями.

Пролистав блокнотик с серебристым полумесяцем на звёздной обложке, Луна притемнила карандашом одну из строчек…

«Взглядом пронзая зеркала гладь, страстно желая свой образ обнять…»

— Вот… я дала клятву, и её не сдержала, — вздохнула Пинки-1, опуская глаза. — Я обещала, что всегда буду заботиться о своих подругах, а даже не знала, что у меня есть сестра-близнец, которая страдает где-то в одиночестве.

— Ты не виновата, — Пинки-2 тронула её за копыто. — Ты даже не подозревала о моём существовании.

— Всё равно. Теперь я знаю, и теперь я всё исправлю.

Убрав записи, аликорна погладила крылом гриву второй притихшей Пинки.

— Не бойтесь, я не дам в обиду никого из вас. — Голос Луны звучал твёрдо, как гранит, и мягко, как лунный свет одновременно. — Вы обе — часть этого мира, и обе заслуживаете счастья.

— Спасибо вам, принцесса, — повеселели обе пони, и их улыбки засияли с такой силой, что на несколько секунд «невидимость» над столиком дала сбой, и бармен удивлённо моргнул, увидев на мгновение трёх пони там, где секунду назад никого не было. Но потом решил, что это ему показалось от недосыпа, и налил себе ещё кофе.

— Значит, чтоб привлечь наше внимание, ты и устроила кавардак с надписями, статуями и прочим? — Луна вернулась к теме.

— Да.

— Так… а почему именно у торта?

— Потому что… — Пинки-2 призадумалась, вращая в копытах пустой стакан из-под коктейля. — Я хотела пообщаться с той собой, которая не-я, ведь именно она охраняла торт, поговорить по душам, затем попросить её помочь мне стать мной, которой я и должна быть. А появление принцессы Луны спутало пла…

Она не договорила.

Рефлекторно мотнув головой, Луна прижала ухо с клипсой, вслушиваясь в череду сигналов: первыми звучали панические вопли летучих мышей, за ними шипение и треск разрушаемой магии.

— Аврал, напали на наш торт! — громким шёпотом сообщила аликорна, склонившись над столом. Глаза её вспыхнули холодным голубым светом. — Пинки, вооружайтесь чем есть помощнее, и за мной в Тень!

Обе розовые пони молча кивнули. Пинки-1 нырнула копытом в гриву и извлекла оттуда рыболовную удочку — потому что кто знает, вдруг врага можно поймать на крючок? А Пинки-2, покопавшись в складках воображаемого пальто, достала астрономическую лунейку и остро отточенный циркулярный кириндаш — предметы, существующие только в её воображении, но от этого не менее опасные.

Тень приняла их мягко, как тёплая вода.

Они появились — облачённая в броню принцесса с мечом наперевес и выставившая магощит, кучерявая пони с рыболовной удочкой, и кучерявая пони с астрономической лунейкой и остро отточенным циркулярным кириндашом.

Тотчас же все закашлялись от удушливого дыма, отбившего дыхание с первым же вдохом. Глаза защипало, в горле запершило, а лёгкие, кажется, решили устроить забастовку и потребовали немедленной эвакуации.

Луна мигом превратила щит в защитный купол и усилила вентиляцию заклятием ветра. Воздух внутри очистился, хотя запах гари ещё долго будет напоминать о пережитом.

Вопреки ожиданиям, никто не стремился сокрушить купол извне, и когда воительницы Храма Священного Торта Селестии наспех прочихались и протёрли слезящиеся глаза, взорам их в свете купола и горящих ошмётков защитных чар открылась весьма странная картина: ни пожара, ни монстрических разрушений. Все предметы, ранее принесённые Пинки — отодвинуты в стороны, как если они мешали визитёру пройти к цели.

— Вот эт-то да-а… — выдохнули единогласно обе Пинки, рассматривая масштабы разрушений.

— Пройдёмся пока так, под куполом, — Луна усилила свечение, но не спешила снимать защиту, с удовольствием, однако, отметив отсутствие сгоревших трупов — летучие мыши благоразумно удрали сразу, оставив после себя стойкое ощущение паники.

Пони прошлись, рассматривая место злодеяния. Картина открывалась впечатляющая.

Магия, скрывавшая торт — взрезана от пола до потолка ювелирно ровным движением чего-то магически-острого, и оплавленные края ткани защитных заклятий неярко тлели, испуская тонкие струйки дыма. Это было похоже на разрез хирургическим скальпелем, только в качестве пациента выступало само мироздание.

Сам же торт — практически уничтожен. Вернее, от него остались только жалкие крошки на полу и несколько кремовых разводов на стенах, куда брызнуло в момент атаки. А серебряное блюдо, на котором он стоял — застыло лужей тускло отсвечивающего помутневшего серебра, растекшейся по каменному полу причудливым узором.

— Принцесса Луна, будем ловить тортоеда по горячим следам? — одна из Пинки указала на дымящийся след внушительных размеров копыта, впечатавшегося в лужу расплавленного серебра. След был глубоким, чётким и, судя по всему, принадлежал существу немалой силы и веса.

Пристально рассмотрев след и понюхав вьющийся от него дымок, аликорна приложила своё копыто рядом, прикинула размеры и силу врага, успешно посягнувшего на святыню. Глаза её на мгновение расширились, потом сузились, потом она зачем-то понюхала ещё раз и вдруг… улыбнулась.

— Нет, девочки, — умиротворённо вздохнула Луна, выпрямляясь и отряхивая копыта от серебряной пыли. — Мы позже здесь приберёмся и возвратим месту должный порядок вещей. А пока — вернёмся в бар и продолжим нашу беседу.

Пинки переглянулись. Такая реакция принцессы на уничтожение священного артефакта показалась им, мягко говоря, странной. Но перечить не стали — Луна явно знала что-то, чего не знали они, а доверие к принцессе было абсолютным.

— Оки-доки-локи! — хором ответили обе и шагнули вслед за Луной в открывшийся теневой портал.

* * *

В баре всё так же было полно народу, и все так же не обращали внимания на пустой столик с ночником. Бармен лениво протирал стаканы, посетители спорили о политике, а в углу какой-то старый мерин рассказывал молодым кобылкам истории своей бурной молодости, приукрашивая их так, что даже видавшие виды стены начинали смущённо отводить взгляды.

— Полагаю, Пинки, со временем ты сможешь научить свою копию всему, чему посчитаешь нужным. — Луна отпила манго-банановый коктейль, рассматривая обеих поняшек, уплетающих башню ромашковых бутеров с такой скоростью, будто они не ели минимум неделю. Впрочем, учитывая пережитое напряжение, аппетит у них был просто зверский.

Пинки дружно кивнули, не переставая жевать. Рты у них были набиты так, что говорить было решительно невозможно, но кивать-то можно всегда.

— Нам нужно придумать, как обезопасить вторую-тебя. — Луна задумчиво постучала копытом по столу. — Если народные вести о двоих одинаковых пони дойдут до Твайлайт, то… — она потерла подбородок. — Мы не можем быть уверены в адекватности её восприятия и реакции. После инцидента с зеркалом она стала слишком чувствительна к теме двойников. Может запаниковать и натворить дел.

— Я могу остаться здесь, и помогать этому бар-пони, — Пинки-2 оглядела заведение оценивающим взглядом профессионала. — Тут довольно мило. Уютненько, темненько, пахнет интересно. Только маску новую придумать. Не век же мне в сером пальто ходить.

— Хм… маски это хорошо, но они слабы и легко слетают. Особенно если их обладательница начнёт веселиться от души, а ты, я подозреваю, именно этим и планируешь заниматься большую часть времени.

Допив коктейль и зажевав вафельную трубочку, Луна вытряхнула из стакана каплю, растёрла в ней крошку вафли и, добавив чуток магии, прилепила это художество на лоб Пинки-второй.

Раздался тихий хлопок, и воздух вокруг пони замерцал.

— Ого! — выдохнула Пинки-первая с изумлением: возле неё теперь сидела изящная тёмно-зелёная кобылка с длинными волнистыми гривой и хвостом цвета морской волны. Глаза её остались такими же озорными и лучистыми, но цвет сменился на глубокий сине-зелёный, под стать новой внешности. Шарики же на кьюшке стали кристалликами — маленькими, переливающимися, как капли росы на утренней траве.

— Ух ты! — восхитилась Пинки-2, разглядывая свои новые копыта. — Я красивая! Совсем другая, но красивая! Смотри, у меня даже шёрстка переливается!

— Инверсия визуала творит чудеса, — с улыбкой подмигнула Луна. — Заклятие трудно обнаружить, ещё труднее снять, если не знать, как. И оно не спадёт само, пока я не сниму или пока ты сама не захочешь вернуть свой облик. Хотя для этого придётся приложить некоторые усилия. Так что у Пинки-второй отличная маскировка, и теперь ей надо только придумать новое имя.

— Волняшка! — рассмеялась новоявленная не-Пинки, поправляя луннотуманные бантики, которые теперь смотрелись на её зелёной гриве невероятно стильно. — Я всегда любила воду и волны, а тут такое имя само пришло!

— Прекрасное имя, — кивнула Луна. — Легко запоминается, приятно звучит и ни у кого не вызовет подозрений. Дальше вы уж решите сами, кто-где-с-кем будет. Может, Пинки благоустроит Волняшку в Понивилле, а может, она предпочтёт остаться здесь, в Кантерлоте. Дайте мне знать во снах. — Луна допила остатки коктейля и поставила стакан на стол. — А мне ещё предстоит утром откачивать сестру, когда она узнает новости о съеденном торте. Загляну к королевскому коновалу за конерьянкой и лошатырём, чтоб наверняка, и два раза не ходить.

— А почему вы не расстроились из-за торта, принцесса? — осторожно спросила Пинки-1, доедая последний бутер. — Там же такая защита была, столько магии, а теперь всё в руинах.

Луна загадочно улыбнулась, но ничего не ответила. Только подмигнула и растаяла в тенях, оставив после себя лёгкое облачко серебристой пыльцы и запах ночных фиалок.

— Странная она, — заметила Волняшка.

— Принцесса, — поправила Пинки. — Но да, странная. В хорошем смысле. Все принцессы немного странные, на то они и принцессы.