Держава (джен)

«Проникший в щели конвой

Заклеит окна травой,

Нас поведут на убой.

Перекрестится герой,

Шагнет в раздвинутый строй,

Вперед, за Родину в бой!

И сгинут злые враги,

Кто не надел сапоги,

Кто не простился с собой,

Кто не покончил с собой,

Всех поведут на убой»…

(Янка )

Держава проснулся оттого, что его действительно трясли за плечо. Он рывком сел, даже не успев толком разлепить глаза. Перед ним маячила бледная остроносая физиономия Божимира.

— Они тут предлагают… это… — начал было он, мотнув растрёпанной головой в сторону джипа, но сбоку раздался низкий и, как всегда, насмешливый голос орка (Державе немедля захотелось пересчитать тому все зубы):

— Архангел Гавриил, если жрать хочешь, поехали на охоту.

Первым делом Держава нащупал рядом с собой холодный ствол «раша», потом проморгался и хрипло ответил:

— На тех тварей, про которых ты вчера толковал, охотиться, что ли?

Орк утвердительно кивнул. Америкос Джон снова мялся у него за спиной, как та летучка на плече, только не крылатая, а двуногая. О чём же они всё-таки спорили, сидя в джипе?

— Здесь нету вчера, — надрывно пробормотал вдруг Божимир и судорожно сглотнул. — И нету сегодня. И не будет завтра. И ничего никогда не будет.

Оставалось только добавить: «Всё равно мы все умрём», ага. Пессимист хренов.

Гаэрлан на тощем хозяйском плече растопырил крылья и тоже каркнул что-то своему хозяину, явно укоризненное.

Сообразительный!

— Ещё надо разведать насчёт воды, — объявил орк, будто не услышав ни эльфа, ни его тварюшку. Его тёмный внимательный взгляд был устремлён только на Державу. — Пластыри проверь, кровь не течёт? — неожиданно добавил он.

Держава машинально потрогал раненый бок свободной рукой, запустив её под бушлат. Не кровило. Более того, чесалось. Он мог бы поклясться, что заживало! Но как такое могло произойти, если продырявили его всего каких-то пару суток назад?

— Божимир, глянь, — велел он, разворачиваясь заклеенным боком к эльфёнку и распахивая бушлат. — Проверь, чего там.

Божимир подцепил ногтями краешек пластыря и осторожно потянул. Держава на миг задержал дыхание, но он мог и не стараться. Бок украшали всего лишь два уже подживших длинных рубца, как будто бы… как будто он в детстве с крыши на забор с гвоздями упал. Он, кстати, и падал. Бабка Ганя ахала и охала, водила его в травмопункт.

— Как такое может быть? — ошалело пробормотал он.

— Это Промежуток, бэби, — весело провозгласил орк и как бы в подтверждение пощупал собственную раздолбанную Божимиром макушку. — Здесь всё бывает.

— Бывает, бывает, что и коровы летают, — буркнул Держава бабкину приговорку, снова запахнув бушлат. Забота орка о нём была, мягко говоря, непонятной. — Куда ехать-то? Туда, откуда вы вчера прикатили, что ли? А бензин ещё есть? — спохватился он, памятуя, что в Ужицах потребовал от буржуинов залить полный бак, а они покатались-то всего ничего.

Орк на этот раз лишь молча кивнул, продолжая буравить Державу взглядом исподлобья, как и Джон позади него. Странная это всё же была парочка, и доверять им не стоило ни на грош.

Держава поднялся, опираясь на валун и сжимая автомат. Неожиданно ему пришло в голову: не для того ли орк настаивал на охоте, чтобы он, Держава, последние патроны израсходовал? У орка же мог быть хоть полный подсумок к его ПМ-ке. Но жрать-то всё равно надо было — америкосовский сухпай они почти что прикончили. И воду поискать, скоро под багровым незаходящим солнцем их начнёт изводить жажда, а жажда, как уже понял Держава, куда хуже голода.

— Поехали, — мрачно согласился он и первым зашагал к джипу. Впрочем, Гор обогнал его и приглашающе распахнул водительскую дверцу:

— Прокатишь? — он вопросительно вздёрнул брови, и Держава отрубил:

— Нет. Теперь твоя очередь катать, мы позади сядем.

И подтолкнул Божимира на заднее сиденье. Ему показалось, что эльф едва волочит ноги. Но летучка на его плече выглядела вполне бодро, вертела пернатой головёнкой и с вызовом косилась на Кирхи, который, напротив, хмуро нахохлился.

На всех на них явно действовало это место. Поганое место. Неживое. Натуральное чистилище. Неужели им суждено тут остаться? Сгинуть навсегда? Умереть под низким багрово-чёрным небом?

Держава не позволил себе сейчас думать об этом. Чему их, салаг, учил сержант Нечипоренко, так это стратегии и тактике. Стратегия сейчас была — выжить и вернуться обратно. Тактика — шаг за шагом. Добыть еду. Добыть воду. Провести глубокую разведку.

Джип резво тронулся с места. Клубы отвратительной бурой пыли горечью лезли в ноздри и глотку, заставляя всё время покашливать, разъедали глаза. Эльф прикрывал лицо локтем, упрятав Гаэрлана под драную тельняшку. Держава молчал, терпел.

Мимо проносились бурые скалы, словно уродливые наросты, постепенно сменявшиеся угольно-чёрными насыпями. Вдруг за одной из насыпей что-то мелькнуло. Что-то очень похожее на человеческую фигуру, и Держава невольно схватил орка за плечо:

— Стой! Да стой же! Там кто? Люди?

— Здесь кто-то обитает, — раздельно произнёс орк, не сбавляя скорости. — Наверняка мутанты. Кого ещё можно тут родить? — он привычно осклабился, а сидевший рядом с ним Джон брезгливо скривился.

— Слушай, но ведь они одни тут… — Держава запнулся, сообразив, что сейчас скажет глупость — мол, надо же им помочь.

Самим бы кто помог. Тем более что это могли быть вовсе не люди. Иные. Орки, эльфы… или правда мутанты.

— Я их жрать не собираюсь, — через плечо бросил орк, словно продолжая его мысль. — Поэтому и искать не стану. Только если уж совсем некого будет. — Он повернул к Державе лобастую башку и подмигнул. — Начнём с тех тварей, которых мы вчера видели, они такие… похожие на собак. Или на гиен.

«Они же должны что-то пить, значит, вода тут действительно есть», — сообразил вдруг Держава, но эту логичную мысль вытеснила другая, которую он тут же озвучил:

— А чего вы вчера их не настреляли, если видели?

— Испугались, — исчерпывающе объяснил Гор, переглянувшись с Джоном. — У нас же не автомат, пистолет… а они очень опасные.

Что-то тут всё-таки было не так, хотя звучало резонно, заторможенно понял Держава. Он вообще реагировал медленнее, чем обычно, чувствуя противную липкую слабость, дурноту, накатывавшую волнами ни с того ни с сего. Сроду за ним такого не водилось, но здесь, в этом проклятом месте, пропитанном гнилью и падалью, его тело и разум сбоили, давая осечку, словно покорёженное в бою оружие.

Поэтому, когда начался пиздец, Держава тоже среагировал не сразу.

* * *

Если люди — или кто там это был, — маячившие среди угольных насыпей, двигались всё-таки как-то скованно, будто неуверенно, то многоногие твари, возникшие словно из ниоткуда, материализовавшиеся буквально из прогорклого, полного копоти воздуха, оказались во много раз стремительнее. Длинными прыжками, разинув клыкастые пасти, они ринулись наперерез подскакивавшему на ухабах джипу.

«Босх», — вот что первым делом подумал Держава, отстранённо пялясь на них сквозь мутное, в трещинах, стекло. Действительно, они были похожи не то на волков, не то на гиен, только вот лап у них было явно больше четырёх. Шесть. Точно, шесть. И на этих лапах, длинных и каких-то суставчатых, они передвигались так быстро, что…

Держава словно вынырнул из кошмарного сна, тряся головой. Орк, пригнувшись к баранке руля, отчаянно матерился по-английски и по-русски.

— Стреляй! — проорал он, бешено глянув через плечо на Державу. — Ты что, сука, спишь?!

Держава распахнул дверцу и принялся палить короткими одиночными очередями — и у него получалось. Две твари, пронзительно завизжав, покатились по потрескавшейся бурой земле, пули разворотили их грязно-жёлтые полосатые тела, и они остались лежать неопрятными кучами, заливая всё вокруг кровью. Кровь была нормальная, алая. Наверное, этих тварей действительно можно было есть.

— Ложись! — гаркнул Держава на Божимира, оцепеневшего рядом, и толкнул его локтем так, что тот вместе с летучкой кувыркнулся под сиденье, распластавшись у ног Державы. Орк резко крутанул джип, сбрасывая ещё одну тварь с капота, и проехал прямо по ней — аж кости хрустнули.

Державу передёрнуло.

Он опустил нагревшийся от пальбы ствол «раша» и только тут, опомнившись, сообразил, что, кажется, потратил слишком много патронов. Пальцы у него свело так, что он с усилием их разжал и удивлённо посмотрел на свою пятерню, будто впервые её увидел.

— Молодец, гвардеец! — похвалил его орк, сверкнув зубами. Он весь взмок, на скуластом лице пот прочертил блестящие дорожки, и он машинально утёрся рукавом. — Пошли, на трофеи глянем.

— Дай ствол, — почти беззвучно попросил выкарабкавшийся из-под сиденья Божимир, кивнув на «раш», но Держава лишь нетерпеливо мотнул головой, спрыгивая с подножки. Ему не хотелось выпускать из рук автомат. Остальные последовали его примеру, настороженно оглядываясь — не мчится ли ещё кто. Но стая, скорее всего поняв, что чужаки им не по зубам, отступила.

Если здесь был боженька, то он оказался добрее к пришельцам, нежели к аборигенам.

— Я бы всё-таки хотел разведать, что там за люди в холмах, — упрямо проговорил Держава, оглядевшись. — Может, им… это… помощь нужна?

— Архангел Гавриил, — немедля откликнулся орк, — тут помощь нужна нам, понятно? Они, можно сказать, мертвы, те, которые… кто тут живёт. Обитает, — поправился он.

Голос его звучал почти беззаботно, но Держава чувствовал, как он напряжён, будто натянутая до отказа тетива.

— Стащим этих тварей в машину и вернёмся к утёсам, — продолжал Гор. — А вот этот, которого я сбил…

Он умолк, подходя к распластанному в пыли полосатому трупу гиенопса, казавшемуся почти плоским. Держава отвернулся и нехотя нагнулся над ближайшим к нему окровавленным телом. Действительно, у этого урода было шесть когтистых, дважды согнутых в суставах лап. Морда точно как у гиены, жёлтые острые зубы оскалены в последней смертной гримасе, глаза выпучились и остекленели. Держава видел много человеческих трупов, но на этот труп неведомого существа смотреть ему совсем не хотелось.

А если они разумны? Если…

Он отбросил эту мысль как совсем ненужную, ухватил гиенопса за заднюю лапу и повернулся к орку, чтобы спросить, где они собираются искать воду. Судя по набегу стаи, какой-то источник воды находился не так уж и далеко, вот и люди — или кто они там были — отирались здесь же.

Но спросить он не успел.

Казавшийся напрочь раздавленным труп гиенопса, рядом с которым стоял, задумчиво рассматривая его, Гор, внезапно ожил и взметнулся с земли. Взметнулся с такой же стремительностью, с какой атаковал вместе с сородичами мчавшийся по пустыне джип.

Орк успел только повернуться, отражая удар тяжёлого тела выставленной перед собою рукой. Он пошатнулся, принимая на себя вес гиенопса, и грохнулся на одно колено.

Держава долго не раздумывал. Он вообще не раздумывал. Даже о том, почему орк не отстреливается из своего ПМ. Он сам вскинул автомат, и тут произошло то, что он уже однажды проходил — заело затвор. За секунду «раш» превратился в бесполезную железяку.

«Поломка возвратной пружины», — прозвучали у него в голове назидательные слова сержанта Нечипоренко.

— А-а, твою мать! — не своим голосом взвыл Держава.

И прыгнул прямо к орку, обеими руками отталкивавшему от себя оскаленную пасть твари, ронявшей слюну ему на грудь. Держава изо всех сил пнул её сапогом, отшвыривая в сторону. А потом замахнулся автоматом, как дубинкой. Сверху ему на помощь с пронзительным клёкотом спикировали Кирхи и Гаэрлан.

Какой-то частью сознания Держава отметил, что обе летучки наконец объединились. Он колошматил и колошматил валявшуюся на земле визжащую тварь по полосатой башке и по чему придётся, пока её визг не перешёл в хрип и она не затихла окончательно. По её грязному телу прошла длинная судорога.

— Сдох, подлюка. Херасе, как он кинулся… — запалённо пробормотал Держава, с отвращением стряхивая с приклада «раша» ошмётки шерсти, и оглянулся.

Божимир и Джон таращили на них совершенно круглые глаза, и он запоздало сообразил, что прошло-то, наверное, всего секунд тридцать. Он протяжно выдохнул и утёр пот со лба. Ноги мелко дрожали.

— Ну ты дал, гвардеец, — прохрипел орк, сидя на земле с неловко подвёрнутой ногой. Кажется, он её вывихнул, что ли. — Не… ожидал. — Он прокашлялся и повторил: — Не ожидал, — в голосе его звучало какое-то детское удивление. — Спасибо.

— На здоровье. В другой раз дам какой-нибудь твари тебя сожрать, — огрызнулся Держава и снова собрался было спросить про воду — пить хотелось зверски, — но спохватился: — Пистолет где твой, я не понял, ты что, его проебал, что ли, ковбой хренов?

Орк моргнул, смуглое лицо его вдруг побледнело, он быстро глянул за плечо Державы и вскочил, сипло вскрикнув:

— Ноу!

Нет? Что «нет»?

Что-то ударило Державу в левое плечо, сбив его с ног, что-то горячее и острое, и только потом он услышал звук выстрела и понял, что это была пуля. И увидел репортёра Джона, сжимавшего пистолет двумя руками. Тот снова целился в Державу, глаза его казались остекленевшими, словно у дохлого гиенопса.

Держава успел услышать дикий невнятный вопль Божимира и провалился во тьму, не выпуская из рук искорёженного автомата.

* * *

— Все что было, все что помнила сама,

Смел котейка с подоконника хвостом,

Приносили женихи коньячок,

Объясняли женихи, что почем.

Кто под форточкой сидит, отгоняй.

Ночью холод разогнался с Оби.

Вспоминай почаще солнышко свое,

То не ветер веткy клонит,

Не дyбравyшка шyмит…

Пела женщина, печально и протяжно, и Держава узнал её. Плёнки с этими песнями не Шнурок ему давал послушать, а привозили из Новосиба хипари Владос и Кухарь, с которыми Держава часто тусил. Янка — вот как звали ту девчонку, которая пела. Ему всё время хотелось сгонять в Новосиб на квартирник хотя бы с Кухарем, чтобы послушать её вживую.

Но здесь-то она что делает? В этих гиблых чёрных пустошах? Она что, тоже умерла?

Держава был уверен, что точно умер. Возможно, ещё тогда, в летящем над заминированной дорогой джипе, под рокот вертолётных винтов над головой.

Он попробовал пошевелиться, приоткрыть глаза. Не получилось. Теперь вместо печального голоса, певшего про звёздочки, котейку и карты-крести он услышал напряжённые и злые голоса орка и америкоса. Те снова переругивались по-английски, но сейчас Держава почему-то ясно понимал их бормотание.

Орк зло цедил:

— Я же просил, я тебя просил, давай расскажем ему по-хорошему, он поймёт!

— Это потому, что он тебя от того сучьего пса прикрыл, ты такой добрый, — огрызнулся Джон.

— Я сразу говорил!

— Он бы всё равно не согласился, и потом пришлось бы специально подкарауливать момент!

— Вы про что, падлы? — прохрипел наконец Держава.

Глаз он всё ещё не мог раскрыть, а вот голос обрёл. Плечо не дёргало острой болью, оно просто тупо ныло. Перевязано, понял Держава. Он вспомнил, как уверенно глядело ему в грудь чёрное дуло ПМ-ки в руках у Джона. Репортёр? Хрена лысого. Не был тот репортёром. Наверняка цэрэушник поганый.

Чья-то рука приподняла его гудевшую голову, в губы ткнулось твёрдое горлышко фляги. Так уже было, вяло подумал он, жадно глотая тёплую прогорклую воду. Так уже было.

Он наконец открыл глаза, когда струйка воды иссякла, и увидел над собой мрачную смуглую рожу Гора. Левая его рука была у Державы под затылком, в правой он сжимал опустевшую фляжку. Держава облизнул губы и снова выпалил:

— Вы чего наделали, гады? Божимир где?

Он гневно мотнул головой, отстраняясь от орка, и приподнялся на локтях, лихорадочно озираясь.

— Тихо, тихо, гвардеец, — устало и как-то надломленно произнёс Гор. — Не ори. Всё заживёт, ты же сам видел, тут всё быстро заживает. Нам нужна твоя кровь. И чтоб ты нас вывез, — он кивнул в сторону стоявшего позади джипа.

Джон снова маячил за его спиной, не выпуская из рук ПМ, а вот Божимира нигде не было видно. Гаэрлана тоже, как и птицепса, Кирхи то есть.

Держава несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. О чём толковали эти гады — вот что первым надо было выяснить.

— Объясни, — сипло проронил он.

Всё, что Держава мог понять из услышанного прежде — он зачем-то был им нужен. Именно он. Не Божимир.

«Спасай нас тогда, архангел Гавриил, раз ты нас сюда завёз, значит, как-то и вывезти должен», — вот что орк говорил раньше. А он, Держава, с чего-то решил, дурак набитый, что тот шуткует!

А выходило, что нет. Какие уж тут, нахер, шутки.

Гор кашлянул и, отводя глаза, быстро произнёс:

— Нам надо уйти отсюда, так? И вернуться обратно. Либо попасть на Ту Сторону. А мы застряли в Промежутке. Надо попробовать выбраться. Почему мы попали в Разлом? Потому что ты был за рулём, и ты принёс жертву крови.

— Че-го, блядь? Я принёс?! — ошалело выдохнул Держава, но тут же сообразил — тельняшка! Пропитанный его кровью багряный тельник, который он сам и вывесил на боковое зеркало, посчитав, что он сработает как флаг. Красный флаг.

Жертва крови, мать их!

— Вы же говорили, что нет никакого ритуала! — гаркнул он, яростно уставившись в посеревшее от волнения лицо орка. — Вы, суки ебучие!

— Мы же не знали точно! — заорал и орк. — И сейчас не знаем! Это, может, и не так совсем! Но я чую… чувствую, что так… — прибавил он сдавленно.

— Пусть он садится за руль и гонит, — по-английски сказал Джон, нетерпеливо взмахнув пистолетом. — Надо попробовать. Это наш шанс.

Нет не был он никаким репортёром, этот мозгляк с виду, стрелявший получше снайпера.

— А вот хер вам, — медленно, с расстановкой проговорил Держава, переводя взгляд с одного на другого. Он чувствовал, как под бушлатом сочится из раны на плече тёплая кровь, которая им так была нужна. — Ну, что вы мне сделаете? Я же водила. Попросите получше, суки! — Он коротко, злорадно рассмеялся — этот смех скорее был похож на лай какого-нибудь гиенопса — и выпалил: — Божимир где?! Вы его прикончили, падлы?

— Нет! Нет, ты что, — заторопился орк, протестующе мотая башкой. — Мы его… там оставили, где Джон тебя подстрелил, мы его просто не взяли, и с ним остался… — он невольно оглянулся и закончил упавшим голосом: — И Кирхи с ним остался.

Держава сглотнул. Выпитая вода не помогла, в горло ему будто колючую проволоку запихали.

— Твоя зверюга куда лучше тебя, паскуда, — горько процедил он, поднялся и пошатнулся, но устоял на ногах. Орк дёрнул было рукой, будто пытаясь ему помочь, но отступил. — Поехали за ним. Я без него и пробовать не буду. Провалитесь вы, — он мог бы высказаться и покрепче, но устал. Снова накатывала дурнота.

— Окей, — после паузы и переглядок проскрипел Джон, и орк тоже устало подтвердил:

— Окей. Вернёмся. Но ты всё равно садись за руль.

— Хрен с вами, — прохрипел Держава и проковылял к джипу, остальные за ним. Он плюхнулся на водительское сиденье, хлопнул дверцей, повернул ключ зажигания, мотор заурчал. Держава каждый раз удивлялся, как это пятнистая янкесовская бандура так вот с полпинка заводится.

Они катили по чёрно-багровой пустыне к заброшенным терриконам, и Держава сжимал зубы при каждом толчке, чтобы не застонать. Задетое пулей плечо разболелось, но он понимал, что ему ещё повезло. Чёртов Джон, можно сказать, проделал ювелирную работу, не разворотил ему всё к чертям, знал, сука, что ему машину вести. Точно цэрэушник, гад.

Оба гада сидели смирно: орк рядом с Державой, Джон — позади, не выпуская из рук пистолета. Держава в очередной раз выматерил себя за идиотизм, за то, что расслабился, поверил этим двоим. Чуял же, чуял подляну!

Он до рези в глазах вглядывался вперед, высматривая тощую нескладную фигурку Божимира. Но сперва прямо на джип спикировал Кирхи, а следом — более мелкий и хрупкий Гаэрлан. Оба взволнованно застрекотали, заклекотали, влетев в открытые окна. Гор расплылся в широченной улыбке, и Держава понял, что тоже улыбается сквозь боль и злость.

И тут он наконец увидел Божимира!

Эльф торопился навстречу, немного прихрамывая, но ран на нём нигде не было видно. Чумазая физиономия светилась от радости.

Господи…

Держава тормознул машину и хмуро приказал орку:

— Вылазь, сядешь сзади со своим уродом, Божимир — со мной.

Орк открыл было рот, закрыл и беспрекословно повиновался. Держава краем глаза проследил, как он лезет на заднее сиденье, а рядом тем временем приземлился Божимир, продолжая сиять что твоё ясное солнышко:

— Держава-а, я знал, что ты меня не бросишь, что ты меня найдёшь, — зачастил он взахлёб, тиская Державу и не замечая, как тот скрипит зубами от боли. — Я уже обратно шёл, бежал даже, только тут дышать трудно, а Гаэр и Кирхи всё время надо мной летали, смотрели, как самолёты…

Он вдруг осёкся и прошептал побелевшими губами, уставившись куда-то вверх:

— Там, там…

Совершенно нелепое, несусветное «где сорок ям» снова всплыло в мозгу у Державы, пока он, тоже высунувшись в окно, как завороженный, глядел туда, откуда летела смерть.

Летела с пронзительным вибрирующим свистом, на грани ультразвука, разрывающего барабанные перепонки.

Небо над их головами в один миг заполонила стая драконов, которых раньше Державе доводилось видеть лишь в киносказках. Но эти твари были вовсе не такими. Длинные, чёрные, скорее какие-то громадные змеи, а не драконы, но с перепончатыми полупрозрачными крыльями, с ярко горящими в полутьме свирепыми алыми глазами.

Свист!

Всё дальнейшее произошло так дико и просто, что позже Держава не мог вспомнить это в точности — сознание будто соскальзывало в какую-то тёмную склизкую пропасть, вонючую, как чешуя падающего сверху ящерозмея.

Он снова завёл мотор, вдавив в пол педаль газа, и джип прыгнул вперёд, но почти одновременно летящая тварь с визгом вырвала дверцу, которую Божимир так и не успел за собой прикрыть, и схватила эльфа поперёк груди.

— Держа-а… — только и успел крикнуть тот, неловко взмахнув тонкими руками. Тут же вторая точно такая же тварь выбила стекло рядом с американцем — тот выпустил в неё пулю из своего ПМ, но больше ничего сделать не успел, она выдернула его наружу, как первая выдернула Божимира.

— Гони! — заорал орк, но Держава, развернув джип на месте, будто норовистого коня — шины взвизгнули не хуже драконов, — догнал того гада, что тащил Божимира, тяжело взмахивая крыльями.

Матерясь и всхлипывая, Держава таранил и таранил эту тварь, стараясь не задеть эльфёнка, хотя прекрасно понимал, что тот уже мёртв.

Он вспомнил, как тот объяснял ему, мол, мы умираем, как и вы, но становимся ими, и показывал на Гаэрлана — он должен был очутиться на Той Стороне, он был его бессмертной, по-настоящему бессмертной душой.

Но не очутился. В этом проклятом месте Гаэрлан, клекоча, отважно сцепился с одной из тварей, которая тоже пыталась пикировать на джип теперь уже со стороны Державы.

А Божимир — он просто умер.

Наконец Держава затормозил. Твари растворились в напоенном гарью воздухе — словно их и не было.

Держава выскочил наружу и сделал пару неверных шагов. Он судорожно обтёр рукавом бушлата мокрое лицо и присел на корточки перед Божимиром. Голова у того запрокинулась назад, всклокоченные разноцветные волосы разметались по земле. Шея его была разорвана, тельник сплошь залит кровью. Но тонкое лицо, совершенно белое, казалось удивительно спокойным, голубые глаза уставились в небо, по которому шли, обгоняя друг друга, багровые тяжёлые тучи. Держава протянул руку и провёл пальцами по лицу эльфа, опуская ему веки.

— Нечего там смотреть, — с болью прошептал он. — Эх ты, пацифист.

Орк, с трудом переставляя ноги, подошёл к нему, и Держава обернулся. Тот нёс в ладонях своего Кирхи, голова которого бессильно свисала, и Держава вдруг вспомнил, что слышал яростный вопль пса, ринувшегося на защиту хозяина. Значит, Кирхи тоже умер. А как же… как же…

— Гаэрлан! — отчаянно выкрикнул Держава, вскакивая на ноги.

— Он там, в машине, но он живой, — прокашлявшись, выдавил Гор. — Живой он. Только крыло перебито.

Держава постоял несколько минут, опустив голову. Не было сил что-то говорить, что-то делать. Но делать было надо.

— У тебя лопата в джипе есть? — спросил он, снова повернувшись к орку, и тот кивнул, помедлив. Наверное, соображал, для чего.

— Тогда положи сюда своего Кирхи и давай копать, — коротко распорядился Держава. — Могилу. Нельзя же их так бросать. И Джон… Джона эти твари всё-таки унесли?

Гор качнул головой и с явным усилием разлепил губы:

— Бросили. Ты хочешь и его… похоронить? Он же тебе враг.

— А ты — дурак, — на выдохе обронил Держава. — Я пойду его поищу. Неси лопату.

Орк догнал Державу уже с лопатой в руках, пока тот, задыхаясь, волок тело Джона от ближайшего бурого бархана. Тварь сумела утащить его гораздо дальше, чем Божимира, но бросила, увидев судьбу сородича. У Джона была пробита и разворочена грудь — когтями или клювом, Держава не понял, наружу торчали беззащитно белеющие рёбра, очки слетели, и без них лицо Джона стало незнакомым, почти мальчишеским.

Они уложили его рядом с Божимиром и Кирхи и принялись по очереди копать могилу — настолько глубокую, чтобы никто не смог разрыть её, ни драконы, ни гиенопсы. Когда эта проклятая работа закончилась, Держава едва нашёл в себе силы шевелиться. Но надо было поднять и перенести на дно ямы тела Джона, Божимира и Кирхи.

— Прах к праху… — пробормотал он невесть откуда пришедшие слова. — Пепел к пеплу.

Бабка Ганя почему-то не учила его молиться, но он иногда слышал, как молится она.

— Подожди, — еле ворочая языком, попросил он орка, когда тот снова взялся за лопату. И бросил вниз, в яму, на грудь спокойно лежавшему, будто спящему Божимиру сперва свой золочёный образок с архангелом Гавриилом, а потом — стянутый с плеч бушлат, прикрыв им лица мертвых.

— Не на них же прямо землю сыпать, — пояснил он удивлённо заморгавшему орку то, что было для него само собой разумеющимся.

Они засыпали могилу выбранной землёй и хорошенько утоптали её сверху. Держава удовлетворённо выдохнул: «Вот так» — и снова покачнулся, но на этот раз орк поймал его за здоровое плечо и помог удержаться на ногах.

Так они и стояли, пока Держава не услышал доносившиеся из развороченного джипа странные звуки и не понял, что это плачет осиротевший Гаэрлан. И они побрели туда, еле волоча ноги.

Держава взял в ладони тёплое хрупкое тельце с подбитым, повисшим крылом и несколько раз судорожно вдохнул, гладя пальцами головёнку с зажмуренными глазами, из которых катились крупные, совсем человеческие слёзы.

— Там попить совсем не осталось? — сипло вымолвил он наконец. — Не мне — ему.

На то, чтобы измученный Гаэрлан сумел попить, воды на донышке фляги как раз хватило. Потом Держава осторожно положил съёжившуюся беззащитную летучку на заднее сиденье и развернулся к орку, устроившемуся рядом. Там, где не так давно сидел Божимир. Обе дверцы с этой стороны были раскурочены.

— Ничего, — выдавил орк, проследив за его взглядом. — Не вывалюсь.

— Тогда держись за воздух, Гор Кирхи, — выпалил Держава, оскалившись. — Закончим это грёбаное сафари.

— Мы можем выскочить не там, где ты думаешь… даже если выскочим, — тяжело проронил орк. Глаза его горели, губы вздрагивали. — Пусть даже и не на Той Стороне. Но совсем в другом месте. И даже в другом времени. Где угодно. Это Разлом, он… он непредсказуем.

— Напугал ежаку голой сракой, — отрубил Держава. — Главное — здесь не остаться.

Захлопнув собственную дверцу, он завёл мотор. Искорёженный джип послушно взвыл и затрясся, пока Держава сдирал бинты и пластырь с голого окровавленного плеча. Теперь на нём даже бушлата не было, и кровь из надсаженной усилиями раны капала и стекала на сиденье, собираясь в мелкие лужицы.

Внезапно орк завозился рядом, сбрасывая куртку и пятнистую майку. А потом протянул скомканную майку Державе. Тот отрицательно мотнул было головой, но сообразил, что орк суёт ему это тряпьё вовсе не для того, чтоб Держава его надел.

Требовалось соблюсти чёртов ритуал, и Держава, всё ещё по-волчьи скалясь, подтёр кровь, вывесил в окно багровую тряпку и проорал:

— Он сказал: «Поехали!» и махнул рукой!

Он ещё успел увидеть, как орк перегибается назад через продранную драконьими когтями спинку сиденья и бережно укладывает себе на колени сонно всхлипнувшего Гаэрлана.

Динамики не перекорёжило, из них исправно заорали «Лед Зеппелин», впервые с тех пор:

— It's been a long time since I rock and rolled,

It's been a long time since I did the Stroll.

Ooh, let me get it back, let me get it back,

Let me get it back, baby, where I come from…

И джип полетел по сорока ямам навстречу неминуемой смерти, как лихорадочно думал Держава, припав к баранке руля. Смерть наполняла прогорклый воздух, дышала им в лица пороховой гарью, хохотала им в уши скрежетом шин о камни. Бурые горы земли по обеим сторонам от джипа слились в один сплошной дымящийся вал.

А ведь у него теперь даже образка с архангелом Гавриилом с собой не было.

Откуда-то издалека возникло печальное морщинистое лицо бабы Гани, тут же сменившееся строгим смуглым лицом Радмилы… и всё пропало.

Абсолютно всё.