Чёрная метка на снегу (джен)

Следующим утром Хогвартс выглядел почти нормальным.

Почти.

За завтраком шумели первокурсники, совы бились крыльями о зачарованный потолок, а за гриффиндорским столом кто-то спорил о квиддиче. Но Гермиона всё равно чувствовала это — напряжение под кожей школы, будто замок ждал нового удара.

Она не спала.

После разговора с Малфоем она трижды пересмотрела воспоминание из секции B-19. Каждый раз голос звучал одинаково. Каждый раз фигура в мантии двигалась так, как двигался Сириус Блэк: расслабленно, почти лениво, словно опасность была просто плохой шуткой.

Это было невозможно.

И всё же…

— Ты выглядишь ужасно, — заметил Гарри, садясь рядом.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Он внимательно посмотрел на неё поверх чашки кофе.

Гарри Поттер после войны научился замечать тревогу быстрее остальных. Наверное, потому что сам жил в ней постоянно.

— Ты опять работаешь в архиве?

— Да.

— Гермиона…

— Не начинай.

Гарри вздохнул.

— Я просто не хочу, чтобы ты снова пыталась спасти мир одна.

Она уже собиралась ответить, когда по Большому залу прокатился крик.

Резкий. Захлёбывающийся.

Студентка с Когтеврана упала со скамьи, опрокинув кубок. Серебристая жидкость растеклась по каменному полу.

Все вокруг вскочили.

Девушка дрожала, прижимая ладони к вискам.

— Уберите их! — закричала она. — Уберите голоса!

Макгонагалл появилась почти мгновенно.

— Мисс Уоррен!

Но та смотрела куда-то сквозь людей.

— Они умирают… они все горят…

Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.

Потому что голос девушки изменился.

На секунду он стал мужским.

Чужим.

И очень взрослым.

— Это уже третий случай за неделю.

Кабинет директора пах мокрой шерстью и дымом из камина. За окнами начиналась метель.

Минерва Макгонагалл выглядела старше, чем год назад. Война забирала возраст позже — когда адреналин наконец исчезал.

— Что именно происходит? — спросил Гарри.

Макгонагалл помедлила.

— Память.

Гермиона подняла взгляд.

— Что?

— Студенты начинают видеть чужие воспоминания. Иногда слышать чужие мысли. У некоторых появляются навыки, которыми они никогда не обладали.

— Это невозможно, — автоматически сказала Гермиона.

— Именно поэтому я позвала вас.

Директор достала из ящика тонкую папку.

На первой странице было написано:

ПОСЛЕДСТВИЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО КОНТАКТА С АРХИВОМ ВОСПОМИНАНИЙ

У Гермионы пересохло во рту.

— Кто ещё знает про архив?

— Очень немногие.

— А Малфой?

Макгонагалл слишком долго молчала.

И этого хватило.

Вечером Гермиона нашла его в пустом классе зельеварения.

Драко Малфой стоял у окна, медленно закатывая рукава белой рубашки. Предплечья были покрыты тонкими серебристыми шрамами — будто трещинами на льду.

Он даже не обернулся.

— Ты ходишь слишком шумно.

— Ты знал.

— О чём именно? Тут большой выбор катастроф.

— О студентах.

Малфой усмехнулся.

— Грейнджер, в этой школе стены хранят больше воспоминаний, чем люди.

— Не уходи от ответа.

Теперь он посмотрел на неё.

Серые глаза казались пустыми от усталости.

— Архив начал разрушаться ещё летом. Некоторые воспоминания… просачиваются.

— Почему мне никто не сказал?!

— Потому что ты бы полезла исправлять всё сама.

— И была бы права.

— Нет.

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

— Ты до сих пор не понимаешь, что некоторые вещи нельзя спасать.

— Например?

— Людей вроде меня.

Она почувствовала знакомую злость.

— Перестань делать вид, будто тебе нравится быть чудовищем.

На секунду в его лице что-то дрогнуло.

— А кто сказал, что нравится?

Тишина между ними стала опасной.

Снаружи метель ударила в окна.

И впервые за долгое время Гермиона поняла: она больше не знает, где заканчивается страх и начинается что-то другое.