Последнее воспоминание: Сердце памяти (джен)

Никто не произнёс ни слова.

Белые буквы на поверхности зеркал медленно таяли, словно были написаны инеем.

«Первое воспоминание уже украдено.»

Эта фраза продолжала звучать в сознании Гарри даже тогда, когда зал вновь погрузился в тишину.

Первой заговорила Гермиона.

— Украдено… Что это вообще значит? Воспоминание нельзя просто взять и забрать. Оно принадлежит человеку.

Элиас горько усмехнулся.

— Так считали почти тысячу лет назад. Пока четверо волшебников не доказали обратное.

— Ты что-то знаешь, — сказал Гарри.

Не спросил.

Констатировал.

Элиас долго молчал.

Затем снял перчатку с правой руки.

На внутренней стороне запястья тянулся тонкий серебристый узор. Он напоминал переплетение рун и двигался, словно жил собственной жизнью.

— Это Печать Хранителя.

Рон нахмурился.

— Никогда о такой не слышал.

— Потому что знания о ней уничтожили. Почти все.

Элиас провёл пальцами по светящемуся узору.

— Двадцать лет назад я был учеником Хогвартса. Таким же, как тысячи других. Любил древнюю магию, постоянно сидел в библиотеке… и однажды нашёл карту, которой не должно было существовать.

Гарри почувствовал, как замок вокруг словно прислушивается к каждому слову.

— Карта привела меня сюда. В эту комнату.

— Ты уже был здесь? — удивилась Гермиона.

— Да.

— И что произошло?

Элиас закрыл глаза.

— Комната предложила мне стать новым Хранителем Памяти.

— Это звучит не так уж плохо.

— Пока не узнаешь цену.

Они медленно покидали зал зеркал.

Дверь за их спинами закрылась сама собой.

Но теперь Хогвартс выглядел иначе.

Коридоры были наполнены тихими голосами.

Не призрачными.

Настоящими.

За поворотом Гарри услышал смех первокурсников.

Когда они свернули туда, коридор оказался пуст.

Через несколько шагов послышался звон колокола, которого давно не существовало.

Портреты тревожно переговаривались.

— Замок просыпается…

— Такого не было столетиями…

— Где же Хранитель?

Толстая Дама побледнела сильнее обычного.

— Я помню прошлый раз…

И тут же закрыла рот ладонью, словно сказала лишнее.

В кабинете директора Макгонагалл встретила их ещё до того, как они постучали.

Она выглядела так, будто не спала всю ночь.

— Я почувствовала всплеск магии.

Что вы нашли?

Гермиона быстро пересказала всё произошедшее.

Макгонагалл внимательно слушала.

Но когда речь зашла о Печати Хранителя, её лицо изменилось.

— Значит… легенда была правдой.

Элиас тихо спросил:

— Вы знали?

— Директор обязан знать всё, что касается Хогвартса.

Она подошла к старому шкафу.

Из самой дальней полки достала узкий деревянный футляр.

Внутри лежал пожелтевший свиток.

Печать Хогвартса почти стёрлась.

— Это завещание Альбуса Дамблдора.

Гарри резко поднял голову.

— Он оставил его для вас?

— Нет.

Для того дня, когда замок вновь начнёт вспоминать.

Макгонагалл осторожно развернула пергамент.

Текст был коротким.

Всего несколько строк.

«Если Сердце Памяти пробудится вновь, не позволяйте никому искать совершенное прошлое. Самые страшные тёмные искусства рождаются не из ненависти. Они рождаются из сожаления.»

Подпись.

Альбус Дамблдор.

Наступило молчание.

— Он знал, — прошептал Гарри.

— Да, — ответила Макгонагалл. — Но не успел рассказать мне всего.

Спуститься под Хогвартс оказалось непросто.

Карта, появившаяся в Комнате памяти, исчезла.

Однако замок сам начал указывать дорогу.

Лестницы меняли направление.

Факелы вспыхивали один за другим.

Доспехи поворачивали головы, словно наблюдая за путниками.

Наконец они оказались у древней винтовой лестницы, высеченной прямо в скале.

Гарри никогда её раньше не видел.

— Здесь не должно быть прохода, — тихо сказал Рон.

— Его и не было, — ответила Макгонагалл. — До сегодняшнего дня.

Лестница уходила всё ниже.

Воздух становился теплее.

Сырость исчезла.

Вместо неё появился слабый аромат старого пергамента и чернил.

Будто сама память имела запах.

Через несколько минут они вошли в огромный круглый зал.

И остановились.

В самом центре парил огромный серебристый шар.

Он был размером с дом.

Внутри кружились тысячи светящихся нитей.

Они переплетались, расходились, вспыхивали.

Каждая нить была чьей-то жизнью.

Чьим-то воспоминанием.

Чьей-то историей.

— Это… невозможно… — выдохнула Гермиона.

— Сердце Памяти, — ответил Элиас.

— Оно хранит воспоминания всех?

— Всех, кто когда-либо считал Хогвартс своим домом.

Гарри почувствовал странное тепло.

Из шара отделилась тонкая серебристая нить.

Она медленно подплыла к нему.

Внутри возникло воспоминание.

Хагрид.

Ночь.

Маленький Гарри сидит у него на руках.

— «Ты волшебник, Гарри».

Нить вновь растворилась в общем сиянии.

Рядом появились другие.

Первый урок Снейпа.

Полёт на метле.

Сириус смеётся.

Джинни держит его за руку после войны.

Вся его жизнь.

Словно сердце замка действительно помнило всё.

И вдруг...

Одна из нитей почернела.

Затем ещё одна.

Ещё.

Они рассыпались пеплом.

Шар содрогнулся.

Из глубины раздался чей-то голос.

— Поздно…

Гарри резко обернулся.

Из темноты вышел человек.

Высокий.

В длинной тёмной мантии.

Лицо скрывал капюшон.

Он двигался спокойно.

Без страха.

Будто был здесь хозяином.

— Кто вы? — спросила Макгонагалл.

Незнакомец остановился у самого края света.

Медленно снял капюшон.

Элиас побледнел.

— Нет…

Это невозможно…

Перед ними стоял человек, поразительно похожий на Элиаса.

Те же глаза.

Те же волосы.

Те же черты лица.

Только старше.

Лет на двадцать.

На лице пролегали глубокие морщины.

Во взгляде застыла бесконечная усталость.

— Ты… — прошептал Элиас.

Незнакомец печально улыбнулся.

— Да.

Я — это ты.

Вернее…

Тот, кем ты станешь.

Рон недоверчиво покачал головой.

— Это какая-то иллюзия.

— Хотелось бы.

Старик посмотрел прямо на Гарри.

— Комната памяти не показывает прошлое.

Она показывает всё.

Прошлое.

Настоящее.

И возможное будущее.

Элиас сделал шаг вперёд.

— Как ты здесь оказался?

— Потому что однажды ты выбрал неправильный путь.

— Нет…

— Да.

Ты стал Хранителем.

И пытался исправить каждую смерть.

Каждую ошибку.

Каждую потерю.

Старик опустил взгляд.

— Сначала я хотел спасти родителей.

Потом друзей.

Потом всех.

Я менял прошлое снова и снова…

Пока не уничтожил само время.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холод.

Теперь он понял слова Дамблдора.

Самым опасным желанием действительно было не стремление к власти.

А желание вернуть тех, кого любишь.

Старый Элиас поднял руку.

За его спиной вспыхнули десятки чёрных нитей.

— Пока ещё можно всё изменить.

Нужно лишь позволить мне закончить.

— Закончить что? — спросил Гарри.

— Мир, в котором никто больше не потеряет своих близких.

Серебристое Сердце памяти вспыхнуло ослепительным светом.

По залу прокатился гул.

И Гарри понял:

настоящая битва ещё даже не началась.