Тайна Ли (гет)

Час, отведённый Женьши на аудиенцию, таял, как лёд в горячей воде. Он стоял у окна, глядя на дворцовый сад, где тени становились длиннее, а воздух — тяжелее от надвигающейся грозы. Мао Мао, вопреки всем его приказам, сидела на краю ложа, сжимая в руках маленький мешочек с сушёной полынью — её пальцы всё ещё дрожали, но в глазах снова горел тот упрямый огонёк, который он одновременно обожал и проклинал.

— Ты не можешь идти туда, — повторил он, не оборачиваясь. — Ли не просто так требует встречи. Он знает, что я задержался, и это уже само по себе — вызов.

— А я не могу сидеть здесь и ждать, пока кто-то ещё умрёт, — тихо, но твёрдо ответила она. — В восточном крыле заболела служанка. Симптомы… они похожи на те, что бывают при отравлении корнем аконита. Но доза слишком мала для смертельного исхода. Это не случайность. Это проба.

Женьши резко обернулся, и в его взгляде мелькнуло то самое сочетание восхищения и отчаяния, которое появлялось каждый раз, когда она оказывалась на шаг впереди всех его планов по её защите.

— Проба для чего? — спросил он, подходя ближе.

— Для чего угодно, — пожала плечами Мао Мао, и этот жест был почти вызывающим, хотя она явно едва держалась на ногах. — Чтобы проверить реакцию лекарей. Чтобы посмотреть, кто заметит. Или чтобы заставить кого-то действовать… например, тебя.

В этот момент дверь снова приоткрылась — на этот раз без стука. На пороге стоял тот самый евнух, что приходил раньше. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось нетерпение.

— Господин, советник Ли настаивает. Он говорит, что дело не терпит отлагательств. И… — евнух на мгновение запнулся, будто взвешивая слова, — в восточном крыле служанка потеряла сознание. Лекари в растерянности.

Мао Мао едва заметно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Женьши заметил это движение — как она сжала мешочек с травами чуть сильнее, как в её глазах мелькнула тень вины, будто она уже считала себя ответственной за каждую секунду промедления.

— Скажи Ли, что я буду через десять минут, — произнёс Женьши, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая заставляла трепетать даже самых дерзких придворных. — А пока пусть никого не пускают к служанке. Ни лекарей, ни слуг.

Евнух поклонился и исчез так же бесшумно, как и появился. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Мао Мао и далёким раскатом грома.

— Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, — сказала она, глядя прямо на него, без намёка на упрямство, просто констатируя факт. — Но я знаю, что ты не сможешь одновременно разбираться с Ли и следить за тем, что происходит в восточном крыле.

— Именно поэтому ты останешься здесь, — твёрдо ответил он. — Но… — он сделал паузу, будто сам удивляясь тому, что собирается сказать, — ты можешь помочь иначе. Напиши всё, что знаешь об аконите, о симптомах, о том, что нужно сделать, чтобы нейтрализовать действие яда. Я передам это человеку, которому могу доверять. Он будет действовать от моего имени, но по твоим указаниям.

Мао Мао на мгновение замерла, а потом кивнула — коротко, деловито, как будто это было самое естественное решение в мире. Она потянулась к столу, где лежали чистый лист бумаги и чернильница, и её пальцы, всё ещё дрожащие, уверенно взялись за кисть.

— Аконит действует быстро, — начала она, и её голос, поначалу тихий, с каждой фразой становился всё твёрже. — Но если вовремя дать отвар из корня солодки и добавить щепотку толчёного жемчуга…

Пока она писала, Женьши наблюдал за ней — не как за женщиной, которую нужно защищать, а как за равной, чей ум был таким же острым оружием, как любой клинок при дворе. И в этот момент он понял, что его план по её изоляции рушится не из-за её упрямства, а из-за того, что она была слишком важна, чтобы держать её в стороне.

Он взял лист, который она протянула ему, пробежал глазами по строкам — чётким, уверенным, без единой помарки — и кивнул.

— Я вернусь, — сказал он, и это прозвучало не как обещание, а как клятва. — И когда я вернусь, ты не будешь делать ничего, кроме как отдыхать. Даже не думай спорить.

Мао Мао хотела что-то сказать — возможно, снова возразить, — но вместо этого просто кивнула. В её глазах мелькнуло что-то, чего он раньше не видел: не усталость, а доверие. И это было страшнее любого яда, потому что теперь он знал — если он не вернётся, она не простит ни его, ни себя.

Женьши вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась с тихим, но окончательным щелчком. В коридоре его уже ждал евнух, а впереди — советник Ли, чьи глаза наверняка уже горели предвкушением. Но теперь у Женьши было не только чувство долга и власть — у него было знание, которое могло спасти жизнь, и человек, ради которого стоило рисковать всем.