Котлы, сплетни и одна шалость (гет)

Утро в подземельях встретило Т/И привычной прохладой и шёпотом сплетен, который висел в воздухе, как сырой туман. В гостиной Слизерина все будто нарочно говорили чуть громче обычного — чтобы она точно слышала.

— Говорят, Нотт ночью по лесу шатался… с кем-то, — донёсся чей-то голос из-за спинки дивана.

— Да ладно, он бы с кем попало не пошёл. Значит, девчонка что-то умеет.

— Или просто дура, которой нечего терять.

Т/И не подняла головы, аккуратно заворачивая корень чёрной омелы в пергамент, пропитанный консервирующим раствором. Пальцы чуть дрожали от усталости, но она не позволяла себе спешить. Ошибка в упаковке — и редкий ингредиент потеряет силу. А она слишком много прошла, чтобы всё испортить на последнем шаге.

Когда она вышла из спальни, Тео уже стоял у выхода из гостиной — не ждал её, конечно, просто оказался там, будто сам не знал, куда себя деть. Он скользнул по ней взглядом, будто проверял: держится или вот-вот рухнет.

— Слизнорт ждёт корень, — бросил он, не глядя прямо, будто это была самая обычная фраза, а не повод вообще заговорить. — Не тяни.

— Уже готова, — Т/И подняла свёрток, показывая, что не подведёт. — И не собираюсь тянуть.

Они шли по коридору в молчании, но теперь это молчание не давило, как раньше. Оно было… рабочим. Будто они оба знали: пока они рядом, другие слизеринцы не станут лезть слишком нагло. Пока.

В кабинете Слизнорта пахло травами, мёдом и старой магией. Профессор склонился над свёртком, осторожно потрогал пергамент, потом поднял глаза — и в его взгляде мелькнуло настоящее уважение.

— Редкий экземпляр, — пробормотал он, почти про себя. — Очень редкий. Вы молодцы.

Тео фыркнул, будто «молодцы» звучало как оскорбление, но не стал спорить.

— Дальше сами справимся, — буркнул он. — Нам только сварить.

Слизнорт улыбнулся уголком рта:

— Конечно. Но если вдруг понадобится помощь… или совет… вы знаете, где меня найти.

Когда дверь за профессором закрылась, в комнате повисла тишина. Тео молча достал котёл, расставил склянки, движения были резкими, но точными. Т/И не стала ждать приглашения. Просто встала напротив, достала весы и начала отмерять корень — ровно столько, сколько нужно.

— Ты… — Тео запнулся, будто сам удивился, что вообще хочет что-то сказать. — Ты не стала никому трепаться про лес.

Т/И пожала плечами, не поднимая глаз:

— Обещала тебе. Да и не люблю я быть главной темой сплетен.

Он хмыкнул, и это прозвучало почти как согласие.

— Ладно. Тогда слушай: этот корень нельзя кидать целиком. Его надо сначала настоять в спиртовом растворе, иначе зелье пойдёт пузырями и взорвётся прямо над головой.

Т/И кивнула, будто это был самый обычный урок, а не первый раз, когда Тео что-то ей спокойно объясняет, без яда и без угроз.

— Сделаю, — сказала она. — Но ты следи за температурой. В прошлый раз ты чуть не сжёг котёл.

На секунду в его глазах вспыхнуло раздражение — привычное, знакомое, почти родное.

— Я не «чуть не сжёг», — процедил он. — Это ты тогда слишком рано добавила полынь.

— Зато спасла зелье, — спокойно парировала Т/И. — Так что давай без споров. Работаем.

И они работали. Молча. Иногда Тео коротко кивал в сторону склянки — мол, бери эту. Т/И молча брала. Иногда она чуть приподнимала бровь, если он слишком резко крутил регулятор огня, — и он тут же исправлялся, будто не хотел, чтобы она его поправляла вслух.

К концу урока зелье переливалось мягким изумрудным светом, ровным и чистым, без мутных разводов. Слизнорт, заглянув в котёл, одобрительно хмыкнул:

— Идеально. Даже лучше, чем в прошлый раз.

Тео уже открыл рот, чтобы привычно отмахнуться, но вдруг остановился. И вместо колкости сказал:

— Это… в основном её заслуга. Я только следил, чтобы ничего не взорвалось.

Т/И чуть приподняла бровь, будто не поверила своим ушам, но ничего не сказала. Только кивнула, как будто приняла это как факт, а не как комплимент.

А когда они вышли из кабинета, Тео вдруг тихо бросил:

— Если ещё раз придётся лезть в лес… я, наверное, возьму тебя с собой. Но только если ты не будешь строить из себя героиню.

— А я и не строю, — ответила Т/И, пряча улыбку в уголке рта. — Просто не люблю проигрывать.

Он закатил глаза, будто эта фраза его ужасно раздражала, но в его шаге появилась чуть более лёгкая поступь — будто тяжесть, которую он носил с собой, стала чуточку меньше.