Шепот под обоями (джен)

Конечно, Арсений не послушался.

Вдохновение оказалось сильнее страха. Каждую ночь он садился напротив стены и рисовал. Сначала он просто копировал узор, но потом линии на его холсте начинали жить своей жизнью. Они ветвились, уходили вглубь, создавали объем.

На третью ночь Сеня приложил ладонь к обоям.

И провалился.

Мир вокруг перевернулся. Сырая комната исчезла, и он стоял на бесконечной серебряной площади под багровым небом. Здания здесь были построены из хаоса, их стены дышали, а вместо окон зияли черные провалы, из которых доносился тот самый шепот.

— Ты слышишь нас, — раздался голос. Он звучал внутри головы, ласковый, как мать, и вкрадчивый, как змей. — Ты видишь наш мир. Останься. Нарисуй его. Сделай его реальным.

Арсений хотел закричать, но вместо этого потянулся за кистью. Его рука двигалась сама собой, выводя на стене комнаты (или на небе этого города?) новые линии. Он соединял миры.

Очнулся он от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Арсений! — Голос Льва звучал резко, но в нем проскальзывала паника. — Очнись!

Сеня лежал на полу. Обои над его головой были изодраны в клочья. Под ними, на голой штукатурке, проступал отпечаток его собственной ладони, вдавленный в камень, будто тот был из глины.

— Я видел его, — прошептал Сеня, хватая Льва за запястье. — Город. Он красивый. Он хочет, чтобы я его нарисовал.

Лев побледнел.

— Нет. Это ловушка. Чем больше ты рисуешь его, тем реальнее он становится в нашем мире. Обои — это портал. Кто-то, когда-то запер там этот кошмар, заклеив его обоями. А ты пытаешься его освободить.

— Но он не кажется мне кошмаром, — возразил Арсений, глядя на Льва с больными, горящими глазами. — Там нет боли. Там только создание. Вечное творение.

Лев молчал. Он смотрел на художника, и в его глазах отражалась борьба. Реставратор в нем кричал о том, что нужно заклеить стену, замазать бетоном, забыть. Но мужчина в нем видел, как Арсений дрожит, как его губы искусан в кровь, как он прекрасен в своей безумной вере.

— Я помогу тебе, — тихо сказал Лев. — Я заштопаю этот портал. Но ты должен перестать рисовать.

— Я не могу, — выдохнул Сеня. — Если я не буду рисовать, я умру.

— Тогда рисуй меня, — вдруг сказал Лев, и в его голосе появилась странная хрипотца. — Рисуй мир, который я вижу. Я покажу тебе его. Обычный, скучный, человеческий. Но он стоит того, чтобы в нем остаться.