Последний вздох времени. Когда замолчал Феникс (джен)

Первый удар часов прозвучал так, будто дрогнул сам мир.

Не стены.

Не пол.

Не воздух.

Время.

Безликие фигуры остановились одновременно.

И повернули головы к Гарри.

У них не было глаз.

Но он чувствовал их взгляды.

Холодные.

Пустые.

Ждущие.

— Бежим!

Теодор схватил Гарри за рукав.

Они сорвались с места.

Между бесконечными книжными шкафами не существовало никакого порядка. Коридоры менялись, лестницы исчезали, проходы замыкались сами собой.

За спиной раздавались шаги.

Ровные.

Медленные.

Безликие не спешили.

Они знали, что добыче некуда деться.

— Кто они такие?!

— Те, кого забыли полностью!

— Они же...

— Нет.

Теодор резко остановился.

— Они уже не люди.

Сзади послышался знакомый голос.

— Гарри...

Он замер.

Это был Сириус.

Тот самый теплый, слегка хриплый голос.

— Не оборачивайся! — почти закричал Теодор.

Но Гарри уже повернулся.

В нескольких шагах стояла высокая фигура в сером плаще.

И говорила голосом крестного.

— Я ждал тебя...

Следом зазвучал голос Дамблдора.

Потом Люпина.

Фреда.

Добби.

Людей, которых Гарри потерял.

— Ты можешь вернуть нас...

— Ты можешь всё исправить...

— Только останься...

Палочка дрогнула в руке.

И именно этого они ждали.

Безликий сделал шаг вперед.

Еще один.

Протянул руку.

До Гарри оставалось меньше метра.

В этот момент Теодор выкрикнул:

— Экспекто Патронум!

Серебристый волк вырвался из палочки и врезался в серую фигуру.

Безликий впервые издал звук.

Не крик.

Не вой.

А тихий шепот.

Словно тысячи страниц одновременно перевернули сами себя.

Они выбежали в огромный круглый зал.

Посередине стоял каменный колодец.

Без воды.

На его бортике были высечены слова:

«Пока хоть один человек помнит — история жива.»

Гарри прочитал надпись несколько раз.

— Это...

— Сердце Архива.

Теодор тяжело дышал.

— Здесь рождаются воспоминания.

И здесь же они умирают.

Из темноты вышел Хранитель.

Теперь его лицо было видно.

Обычное.

Совершенно непримечательное.

Таких людей невозможно запомнить.

— Ты пришел.

— Это ты все устроил?

— Нет.

— Тогда кто?

Хранитель посмотрел прямо в глаза Гарри.

— Ты действительно не помнишь?

Он поднял руку.

Воздух перед ними стал похож на зеркало.

Поверхность дрогнула.

И Гарри увидел самого себя.

Совсем молодого.

После Битвы за Хогвартс.

Он сидел один в разрушенном кабинете директора.

Перед ним лежали те самые часы.

Дамблдор стоял рядом.

Не портрет.

Настоящий.

Последнее воспоминание, оставленное в Омуте памяти.

— Есть цена за победу, Гарри.

— Какая?

— Некоторые вещи нельзя позволить миру узнать.

— Почему?

— Потому что иначе война никогда не закончится.

Гарри из прошлого долго молчал.

Потом спросил:

— Что нужно сделать?

Дамблдор посмотрел на часы.

— Стереть одну память.

Настоящий Гарри не мог пошевелиться.

Он смотрел на самого себя.

Молодой Гарри положил ладонь на часы.

— Я согласен.

Видение исчезло.

— Что...

Голос сорвался.

— Что я стер?

Хранитель ответил спокойно.

— Истинную причину смерти Волан-де-Морта.

— Но...

— Мир знает красивую историю.

Любовь.

Жертва.

Последняя битва.

— Разве это неправда?

— Правда.

Но не вся.

Хранитель медленно подошел к часам.

— Волан-де-Морт умер не только потому, что его убило собственное заклинание.

Он умер потому...

...что Гермиона Грейнджер нашла древнейшее заклинание, уничтожающее саму возможность существования крестражей.

— Почему никто не знает?!

— Потому что тогда каждый темный волшебник начал бы искать эту магию.

— И...

— Ты попросил часы стереть знание.

Но древняя магия не умеет удалять одну мысль.

Она стирает всё, что связано с источником этой мысли.

Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Получается...

— Именно.

— Все эти годы...

— Мир постепенно забывал Гермиону.

— А теперь...

— Он добрался до тебя.

Безликие уже окружали зал.

Их были сотни.

Тысячи.

Они молча ждали.

Хранитель положил ладонь на часы.

— Осталось два пути.

— Какие?

— Первый.

Ты ничего не делаешь.

Через несколько часов исчезнешь.

Потом исчезнет Гермиона.

Потом мир станет другим.

Будто вас никогда не существовало.

— Второй?

Хранитель долго молчал.

— Вернуть память.

— Тогда всё закончится?

— Нет.

— Почему?

— Потому что древняя магия всегда берет равную цену.

— Какую?

Хранитель посмотрел на Гарри с неожиданной жалостью.

— Мир снова вспомнит Гермиону.

Но забудет тебя.

Навсегда.

Не временно.

Навсегда.

Гарри закрыл глаза.

Перед ним словно пролетела вся жизнь.

Шкаф под лестницей.

Хогвартс.

Хагрид.

Первый полет.

Рон.

Гермиона.

Сириус.

Дамблдор.

Джинни.

Фред.

Люпин.

Добби.

Все.

Он вдруг понял одну простую вещь.

Каждый раз его спасали.

Теперь пришла его очередь спасать.

Даже если никто никогда не узнает об этом.

Он улыбнулся.

Так же спокойно, как когда-то улыбнулся, идя в Запретный лес навстречу Волан-де-Морту.

— Я выбираю второй путь.

Часы впервые начали идти назад.

Тик.

Тик.

Тик.

Стрелки появились сами собой.

И закрутились с невероятной скоростью.

Книги вокруг начали заполняться текстом.

Белые страницы темнели.

Чернила сами складывались в слова.

Имя Гермиона Грейнджер вспыхнуло одновременно на тысячах страниц.

Безликие закричали.

И стали исчезать.

Не погибая.

А превращаясь в людей.

Кто-то плакал.

Кто-то смеялся.

Кто-то впервые за сотни лет вспоминал собственное имя.

Последнее, что увидел Гарри, — была девушка с густыми каштановыми волосами.

Она стояла совсем рядом.

Слезы текли по щекам.

— Гарри...

Она наконец смогла произнести его имя.

Он улыбнулся.

— Теперь всё хорошо.

Она бросилась к нему.

Но не успела.

Свет поглотил зал.