Эйлин (джен)

Встреча у поверенного состоялась через день. Алёна Сергеевна даже успела проконсультироваться до заключения договора с Блишвиками — в прежней жизни она твёрдо усвоила правило: никогда не подписывай ничего, не посоветовавшись с юристом.

На письмо своей клиентки мистер Эббот откликнулся незамедлительно. Уже на следующее утро Эйлин стояла перед дверью его конторы — неприметной, но солидной, расположенной в тихом переулке неподалёку от Косой аллеи. Табличка на двери гласила: «Эббот и сыновья. Магическое право, наследственные дела, сопровождение контрактов». Внутри пахло старым пергаментом, воском для печатей и той особой, успокаивающей атмосферой надёжности, которая свойственна конторам, работающим не первое столетие.

Сам мистер Эббот оказался мужчиной средних лет — подтянутым, аккуратно одетым, с внимательными серыми глазами и манерой говорить негромко, но так, что клиент невольно прислушивался к каждому слову. Эйлин Принц с подобными делами прежде не сталкивалась, однако для мистера Эббота это была рутина: подобные проблемы он решал по нескольку раз в неделю.

— Вы удивитесь, мисс Принц, — заметил он, неторопливо раскладывая на столе чистые бланки контрактов, — насколько тесно соприкасаются магический и обычный миры. Особенно в том, что касается теневой стороны общества. В маггловском криминале крутится немало авторитетов с Лютного переулка. Так что ваше решение обратиться к аврорам весьма разумное и продуманное.

Он осведомился, кого именно Эйлин наняла, и, услышав имя Артура Блишвика, одобрительно кивнул. Репутация начальника оперативной группы аврората сомнений не вызывала. Мистер Эббот составил договор, Эйлин оплатила десять галлеонов за его подготовку и юридическое сопровождение сделки. На следующий день все три стороны — Эйлин, Артур Блишвик и поверенный — встретились в той же конторе. Пергамент был подписан, магическая печать и взаимные клятвы скрепили обязательства. Дело закрутилось.

Вот после этого можно было наконец перевести дух.

Весна набирала силу. За окнами дома на Хетеркрофт-роуд зацвела сирень, а по утрам в палисадник наведывался соседский рыжий кот, устраиваясь на нагретых солнцем ступеньках крыльца с видом полноправного хозяина. Часть работы мистер Шайверетч разрешал делать на дому, и Алёна Сергеевна была этому несказанно рада. Задний дворик, укрытый от любопытных глаз высокой живой изгородью, она приспособила под небольшую лабораторию под открытым небом. Переносной котёл, складной столик, аккуратные ряды склянок на полке, прибитой к забору. Варить зелья на свежем воздухе, под пение дроздов и шелест молодой листвы оказалось на удивление приятно.

Пользуясь навыками и записями Эйлин — толстой тетрадью в кожаном переплёте, исписанной мелким убористым почерком, — Алёна Сергеевна сварила несколько косметических зелий: восстанавливающее для волос, смягчающее для кожи и лёгкое тонизирующее, придававшее лицу свежесть и ровный цвет. Результат превзошёл ожидания. Из зеркала в ванной на неё смотрела красивая, изящная женщина лет двадцати семи — с гладкой бледной кожей, блестящими чёрными волосами, которые наконец-то перестали напоминать пакли, и тёмными выразительными глазами. Практически на десять лет моложе истинного возраста Эйлин. Вот оно, лучшее доказательство того, что волшебники живут дольше обычных людей. И, что немаловажно, стареют куда медленнее.

Алёна Сергеевна повернулась перед зеркалом, критически осматривая себя в профиль, и осталась вполне довольна. «Мортиша Адамс» из кафе на Косой аллее никуда не делась, просто стала ещё чуть более ухоженной версией самой себя.

Параллельно с заботой о внешности мисс Принц занялась тем, что считала куда более важным. По вечерам, устроившись в кресле у камина с чашкой чая и тетрадкой на коленях, она принялась методично восстанавливать в памяти содержание книг Роулинг. Записывала всё, что помнила, — даты, имена, события, — стараясь выстроить хронологию как можно точнее.

О Северусе Снейпе в каноне было удручающе мало. Обрывки воспоминаний в Омуте памяти, несколько сцен глазами Гарри Поттера — и те преимущественно неприятные, — да финальное откровение, перевернувшее всё с ног на голову. Впрочем, Алёна Сергеевна рассудила, что скудость информации — это, вероятно, даже к лучшему. Меньше знаешь — меньше соблазна подгонять живого человека под книжный шаблон.

Один вопрос, впрочем, она закрыла для себя сразу и бесповоротно. Погиб ли Снейп в финале этой безумной эпопеи? Алёна Сергеевна фыркнула, перечитывая собственные записи. Ну не мог маг, чьей профессией всю жизнь были яды и противоядия, чья специализация и работа — если память Эйлин не подводила — была посвящена именно сильно кровоточащим ранам и способам их исцеления, взять и умереть от укуса змеи. Это было бы всё равно что утонуть, будучи чемпионом по плаванию. Скорее всего, Снейп сам спровоцировал эту ситуацию, чтобы под шумок исчезнуть. Мальчик, в конце концов, вырос среди слизеринцев. Двойной агент. Мастер зелий. Такие люди не умирают — они уходят со сцены, когда считают нужным.

Другое дело, что Алёна Сергеевна — теперь уже Эйлин Принц, мать этого самого мальчика — не собиралась допускать и половины того, через что ему пришлось пройти в каноне. Ни Пожирателей Смерти, ни двойной жизни, ни многолетнего одиночества под видом жестокого профессора. Для этого нужно было одно: уговорить Северуса покинуть Хогвартс досрочно и уехать учиться в Турин.

Алёна Сергеевна отхлебнула остывший чай и задумчиво посмотрела в огонь. Уговорить. Легко сказать. Ребёнок не только унаследовал от сэра Октавия точёный римский профиль и чёрные глаза — характер у него тоже был дедовский. Сама Эйлин отца помнила смутно — обрывки образов, тёплые руки, запах табака и зелий. Но тётка в своё время пообщалась с сэром Октавием достаточно и охотно делилась впечатлениями: упрямый, гордый, язвительный, не терпящий, когда им пытаются управлять. И если внук пошёл в деда хотя бы наполовину — а судя по всему, он пошёл в него целиком, — то предстоящая задача обещала быть непростой.

Ничего. Алёна Сергеевна в прежней жизни вырастила и выучила двух упрямых подростков. С одним она как-нибудь справится.

* * *

Апрель шёл своим чередом. Эйлин работала, обустраивала дом, писала запросы в Туринскую академию зельеварения — узнавала о сроках приёма, стоимости обучения, требованиях к абитуриентам. По вечерам изучала каталоги лабораторного оборудования и прикидывала бюджет на следующий год. Жизнь на Хетеркрофт-роуд постепенно входила в привычную колею — спокойную, размеренную, уютную. Изредка Алёна Сергеевна осведомлялась у поверенного о ходе дел, и мистер Эббот неизменно отвечал коротко: «Работаем, мисс Принц. Процесс идёт».

В начале мая прилетела сова с его письмом. Конверт был плотным, из хорошего пергамента с тиснёным логотипом конторы, а тон послания — подчёркнуто деловым. Мистер Эббот сообщал, что договорённости достигнуты, и просил клиентку прибыть в контору для заключения контракта с другой стороной.

С другой стороной. Алёна Сергеевна перечитала эту строчку дважды. Значит, дело оказалось серьёзнее, чем ожидалось. Не просто шайка маггловских громил — Тобиас работал на кого-то, с кем авроры сочли нужным договариваться, а не просто стирать память.

В назначенный час мисс Принц прибыла в контору поверенного. К визиту она подготовилась тщательным образом. Строгий, закрытый костюм тёмно-серого сукна, волосы собраны в гладкий узел на затылке, минимум украшений — только фамильное кольцо Принцев на безымянном пальце. Ни капли прошлой «Мортиши». Сегодня требовался другой образ: деловая, сдержанная, безупречно владеющая собой леди старинного рода. Женщина, с которой предпочтительнее договориться, чем конфликтовать.

Мистер Эббот встретил её в приёмной и проводил в кабинет. Здесь Эйлин ожидала весьма колоритная компания.

За массивным дубовым столом поверенного, как и полагалось, сидел сам мистер Эббот — собранный, невозмутимый, с аккуратной стопкой пергаментов перед собой. По правую руку от него расположился Артур Блишвик. Вне стен кафе и светских посиделок муж Доры выглядел совсем иначе: крупный, широкоплечий, с цепким взглядом человека, привыкшего оценивать угрозы раньше, чем они успевают материализоваться. На нём была неброская, но явно дорогая мантия тёмно-синего цвета, а палочка лежала на столе перед ним — открыто, на виду, как недвусмысленное напоминание всем присутствующим.

А по другую сторону стола, в глубоком кожаном кресле для посетителей сидел человек, при одном взгляде на которого становилось ясно, что история с долгом Тобиаса Снейпа — не мелкая уличная разборка местной шпаны.

Джентльмен явно восточного происхождения был высок, худощав и безупречно одет — костюм-тройка из тёмной шерсти, явно пошитый на заказ, белоснежная сорочка, шёлковый галстук с дискретным узором. Смуглое лицо с крупным ястребиным носом и тяжёлыми веками выражало ленивое, скучающее спокойствие, то самое, которое бывает у людей, привыкших, что мир подстраивается под них, а не наоборот. На безымянном пальце поблёскивал массивный перстень с тёмным камнем.

Рядом с боссом, навытяжку, словно нашкодивший денщик при генерале, стоял его помощник — и являл собой полную противоположность патрону. Невысокий, неопрятно одетый тип с острым крысиным лицом, бегающими глазками и дёргаными, суетливыми движениями. Алёна Сергеевна мгновенно определила породу: мелкий жулик, прибившийся к большой рыбе. Таких она навидалась и в прежней жизни, правда, исключительно в КПЗ. Вечные порученцы, готовые бежать, куда скажут, и продать кого угодно при первой возможности.

— Мисс Принц, благодарю, что нашли время. Прошу, присаживайтесь, — мистер Эббот любезно указал на стул с резной спинкой, стоявший у торца стола.

Эйлин сухо кивнула, села, положила руки на колени и приняла позу, соответствующую леди из хорошей семьи: спина прямая, взгляд спокойный. Ни тени волнения на лице.

— Мисс Принц, позвольте представить: мистер Имран Куреши и его британский помощник — мистер Барнабас Флетчер. Более известный, — тут мистер Эббот позволил себе едва заметную паузу, — как Барнабас Крыса.

Женщина перевела взгляд на незнакомцев. Посмотрела на Куреши — прямо, без вызова, но и без малейшего подобострастия. Затем скользнула глазами по Флетчеру, задержалась на мгновение — ровно столько, чтобы тот поёжился, — и вернулась к поверенному.

— Рада знакомству, джентльмены, — произнесла она холодно.

Крыса Флетчер тут же наклонился к уху босса и торопливо забормотал, переводя слова поверенного. Куреши слушал, не меняясь в лице.

Тем временем мистер Эббот продолжил, раскрывая верхний пергамент:

— Расследование, проведённое мистером Блишвиком, установило, что ваш покойный супруг состоял на службе у мистера Куреши. В ходе их, скажем так, делового сотрудничества возникли определённые разногласия, которые, к сожалению, вылились в ряд... недоразумений.

Недоразумений. Алёна Сергеевна мысленно усмехнулась. Ничего себе недоразумения — убили одного человека и едва не запытали насмерть другого. Но лицо Эйлин Принц осталось непроницаемым. Бывший муниципальный чиновник умела понимать обтекаемые формулировки и переводить их на человеческий язык. Этому женщина научилась не в институте, а на бесчисленных совещаниях. Где слово «оптимизация» означало радикальное сокращение бюджета, «реструктуризация» — увольнения. А «недоразумение» могло означать всё что угодно, вплоть до уголовного дела и судебного разбирательства.

А ещё Алёна Сергеевна мысленно похвалила себя за верное решение обратиться к Блишвику. Глядя на невозмутимого Куреши в его безупречном костюме, она отчётливо понимала: справиться с этим в одиночку у неё не было ни единого шанса. Перед ней сидел не уличный головорез, а человек, управлявший целой системой интегрированной в местное общество.

И ещё одна мысль мелькнула в голове, непрошеная, но любопытная. Вот, значит, откуда берётся этническая организованная преступность. А она-то в прежней жизни наивно полагала, что это примета России первой четверти двадцать первого века. Оказывается, это явление вовсю процветало в Британии семидесятых, просто под другим названием и с иными акцентами. Впрочем, суть оставалась неизменной: деньги, власть и диаспоры, готовые убивать ради того и другого.

Тем временем мистер Эббот, выдержав профессиональную паузу, продолжил ровным, бесстрастным тоном, каким зачитывают условия сделки юристы, привыкшие, что за каждым словом — чьи-то деньги, чья-то судьба, а порой и чья-то жизнь.

— Мистер Куреши признаёт вину своих людей в произошедшем инциденте. В качестве компенсации за безвременную кончину вашего супруга, мистера Тобиаса Снейпа, он выплачивает мисс Принц восемнадцать тысяч фунтов стерлингов. — Поверенный перевернул страницу пергамента. — А также восемь тысяч фунтов стерлингов за моральный и материальный ущерб, причинённый лично мисс Принц.

Двадцать шесть тысяч. Алёна Сергеевна привычно сложила числа в уме и едва удержала лицо. Это было... щедро. Подозрительно щедро. За Тобиаса, которого эти же люди зарезали в доках Тисспорта, и за саму Эйлин, которую жгли паяльником в заброшенном доме. С каких пор криминальные боссы платят вдовам компенсации, да ещё и с надбавкой за моральный ущерб?

Она подняла взгляд от подола платья, который внимательно разглядывала, и тут же получила ответ на свой вопрос.

Мистер Куреши смотрел на неё. Не на поверенного, не на Блишвика — на неё. И смотрел с тем совершенно определённым, откровенно мужским интересом, который невозможно спутать ни с чем. Тёмные глаза под тяжёлыми веками скользили по её лицу и фигуре — неторопливо, с ленивым удовольствием ценителя, привыкшего выбирать лучшее.

Ах вот оно что.

Алёна Сергеевна мысленно похолодела. Нет. Вот этого — не надо. Такого восточного счастья не надо и даром, и с деньгами, и с компенсацией в придачу. За тридцать лет на муниципальной службе она достаточно насмотрелась на мужчин, которые путают щедрость с авансом, а вежливость — с согласием. И прекрасно знала, чем заканчиваются подобные «знаки внимания» от людей такого калибра.

Что-то, видимо, отразилось на её лице — тень испуга или брезгливости, — потому что Куреши чуть заметно усмехнулся. Не обидевшись. Скорее наоборот — реакция дамы его, кажется, позабавила. Он повернулся к Флетчеру и негромко произнёс несколько слов. Крыса торопливо закивал и перевёл, обращаясь к Эйлин:

— Это... мой босс говорит, что не знал, что такое дерьмо, как Тоби Снейп, могло быть женато на ведьме. — Флетчер шмыгнул носом и добавил уже от себя, с кривоватой ухмылкой: — Ну, типа, извиняется. Ошибочка вышла.

В кабинете повисла секундная пауза. Мистер Эббот чуть сжал челюсть — едва заметно, но Алёна Сергеевна уловила. Блишвик смотрел в окно с выражением человека, мысленно подсчитывающего, сколько ему доплатят за терпение.

Эйлин удержалась от того, чтобы закатить глаза. Впрочем, чего ещё ожидать от шантрапы с Лютного? Хорошо хоть без мата изъясняется. Невелика заслуга, но в данных обстоятельствах — практически комплимент.

— Благодарю, — произнесла она ровным тоном, не адресуя благодарность кому-то конкретному. Затем повернулась к поверенному: — Мистер Эббот, каковы условия контракта?

Поверенный удовлетворённо кивнул. Ему вся эта компания — и скучающий криминальный босс, и его суетливый переводчик — нравилась ещё меньше, чем самой мисс Принц. Но дело есть дело. Мистер Эббот извлёк из стопки пергаментов экземпляр контракта и подал его Эйлин.

— Прошу. Ознакомьтесь не торопясь. Я отметил ключевые пункты на полях.

Эйлин приняла пергамент и начала читать — внимательно, неторопливо, водя глазами по строчкам с тем особым выражением сосредоточенной дотошности, которое у Алёны Сергеевны вырабатывалось десятилетиями работы с казёнными документами. Куреши мог сколько угодно сверлить её взглядом.

Женщина читала контракт внимательно, строчку за строчкой, и сухой юридический язык магического права привычно переводился в её голове на простые, человеческие слова. Алёна Сергеевна за годы на службе прочла и составила столько договоров, что давно научилась видеть суть за нагромождением оборотов вроде «нижеследующая сторона обязуется» и «в соответствии с пунктом».

И суть оказалась вполне прозрачной.

Восемнадцать тысяч фунтов — те самые деньги, что Эйлин изъяла из тайников Тобиаса у мисс Доусон. По сути, это был возврат похищенного: Куреши получал вроде как обратно то, что считал своим, а Эйлин — компенсацию «за безвременную кончину супруга», которую она уже давно обменяла на галлеоны и спрятала в семейном сейфе. Миленькая бухгалтерия, при которой обе стороны сохраняют лицо.

А вот вторая сумма — восемь тысяч — была несколько иного значения. Это была законная, прописанная в магическом законодательстве компенсация за причинение вреда чистокровной британской ведьме. И платить её предстояло из кармана мистера Куреши — целиком и без оговорок. С этих денег Эйлин отдаст двадцать процентов Блишвику за посредничество — тысячу шестьсот фунтов. Остальное — её.

Вполне приемлемые условия. Не в её положении привередничать.

Алёна Сергеевна мысленно отдала должное поверенному. Умница Эббот. Контракт был составлен так, что каждый пункт работал на защиту клиентки. Отдельной строкой шло обязательство мистера Куреши и всех лиц, действующих от его имени и по поручению, не предпринимать впредь никаких действий — прямых или косвенных — в отношении мисс Принц, её имущества и членов её семьи. Нарушение каралось магическим откатом, крупной неустойкой и автоматическим уведомлением аврората. Формулировки были безупречны: ни лазейки, ни двусмысленности, ни единой щели, в которую можно было бы протиснуть нежелательное «дополнительное соглашение». Или двусмысленные толкования.

Женщина немного успокоилась. С таким контрактом домогательства мистера Куреши ей точно не грозили. Любая попытка продолжить знакомство за рамками подписанного обошлась бы ему дороже, чем весь долг покойного Тобиаса.

Трижды перечитав документ от первой строки до последней, проверив его на скрытые условия — благо память Эйлин хранила несколько полезных диагностических чар для работы с магическими текстами, — Алёна Сергеевна наконец удовлетворённо кивнула поверенному и передала пергамент обратно.

— Условия приемлемы, мистер Эббот. Можно подписывать.

Для подписания магических контрактов требовался особый инструмент — кровавое перо. Тонкий, изящный артефакт, похожий на обычное гусиное перо, но с остриём из зачарованного серебра: при письме оно безболезненно надрезало кожу владельца и использовало его кровь вместо чернил. Подпись, сделанная таким пером, была нерушима — магия крови скрепляла контракт надёжнее любой нотариальной печати.

Мистер Шайверетч, узнав о предстоящей сделке, настоятельно рекомендовал Эйлин приобрести собственный артефакт. «Своё перо — всегда при себе, — сказал старик, погрозив сухим пальцем. — И ни в коем случае не пользуйся чужим. Твоя кровь на чужом пере — это твоя кровь в чужих руках. А кровь мага — не чернила, юная леди».

Совету работодателя Эйлин последовала неукоснительно. Теперь она спокойно достала из внутреннего кармана жакета узкий кожаный футляр, извлекла из него собственное кровавое перо — новенькое, с рукоятью из тёмного дерева и тускло мерцающим серебряным остриём — и положила его на стол перед собой.

Мистер Эббот придвинул пергамент. Блишвик чуть подался вперёд. Куреши наблюдал за приготовлениями из своего кресла с непроницаемым выражением лица. Даже Крыса Флетчер перестал ёрзать и притих.

Эйлин Принц взяла перо и поставила подпись — тонкая алая нить написанных букв впиталась в пергамент и коротко вспыхнула. Следом расписался Куреши, не спеша, со спокойствием уверенного в себе человека, для которого подобные контракты — обычное дело, как утренний чай. Потом Блишвик — размашисто, по-аврорски. Последним перо взял мистер Эббот, и его подпись легла на пергамент ровно и аккуратно, как по линейке.

Магия скрепила договор. По кабинету прокатилась короткая тёплая волна, буквы на пергаменте налились золотом — и погасли. Готово.

Дальше всё пошло быстро. Деньги были пересчитаны и переданы, копии контракта розданы сторонам. Колоритная компашка заторопилась на выход. Куреши поднялся, одёрнул пиджак и кивнул Эйлин — коротко, без улыбки, но вполне по-человечески. Крыса Флетчер, шмыгнув носом, бросил что-то вроде «ну, бывайте» и первым нырнул в камин. Босс шагнул следом. Зелёное пламя дважды полыхнуло — и в приёмной стало тихо.

Блишвик тоже откланялся — обменялся с Эбботом крепким рукопожатием, кивнул Эйлин и исчез в камине.

Алена Сергеевна уже потянулась за сумочкой, собираясь уходить, когда поверенный негромко окликнул её:

— Мисс Принц, задержитесь на минуту, если не возражаете.

Он прикрыл дверь кабинета и вернулся к столу. Сел, сцепил пальцы — и вдруг посмотрел на неё совсем другим взглядом. Не как юрист на клиентку, а как деловой человек — на потенциального партнёра.

— Я слышал, вы продаёте дом в Коукворте?

Алёна Сергеевна даже слегка опешила. Дом был выставлен через маггловское агентство, в городке, о котором большинство англичан слышали лишь потому, что мимо него проходила железная дорога. Откуда магический поверенный из столицы знает о недвижимости на задворках Северной Англии?

— Да, — ответила она осторожно. — Это так.

— Видите ли, мисс Принц, — мистер Эббот чуть откинулся в кресле, — я работаю не только в нашем мире. У меня есть лицензия адвоката в маггловском праве. Всё легально и оформлено, как положено. Так уж сложилось — два мира, две практики. Эффективно.

Эйлин кивнула, пока не понимая, к чему он ведёт, но чутьё подсказывало: Эббот не тот человек, который болтает просто так.

— Одна растущая сеть супермаркетов присматривает место для нового магазина в Коукворте. Вы ведь знаете, что это фактически пригород Дарема? Хорошая транспортная доступность, шоссе рядом...

Женщина снова кивнула. И, кажется, начала понимать.

— Я видел кадастровую карту, — продолжил поверенный, чуть подавшись вперёд. — Ваш дом стоит в конце улицы, а за ним — большой пустырь до самого шоссе. Мой клиент хочет выкупить все участки на Тупике Прядильщиков. Под снос и строительство. Вы ведь не станете возражать?

Возражать? Алёна Сергеевна чуть не рассмеялась вслух. Снести этот проклятый дом, пропахший скандалами, подгоревшей яичницей и загубленными годами? Да она бы сама приплатила за удовольствие. Но на лице Эйлин Принц отразилась лишь лёгкая задумчивость. Опыт прошлой жизни научили её главному: хочешь получить хорошую цену — не показывай, как сильно тебе это нужно.

— А что по цене? — спросила она ровно, только чуть сжав руки на коленях, чтобы не выдать себя.

— Мой клиент предлагает по пятнадцать тысяч за домовладение с землёй, — мистер Эббот помолчал, наблюдая за ней. — Но ваш участок больше остальных. Так что... семнадцать тысяч фунтов вас устроит?

На две тысячи больше, чем она просила через агентство. Без показов и долгого ожидания и заниженных предложений от перекупщиков. Алёна Сергеевна выдержала паузу — не слишком короткую, не слишком длинную, ровно такую, какая полагается приличной женщине, когда ей предлагают выгодную сделку.

— Думаю, вполне устроит, — ответила она и едва заметно улыбнулась.

— Замечательно! — Эббот просиял так искренне, что стало ясно: комиссию с этой сделки он тоже получит неплохую. — Я подготовлю контракт. Вы сможете принести правоустанавливающие документы на дом?

— Разумеется, — кивнула Эйлин. Помедлила и добавила: — А где будем подписывать? Если покупатель — маггл...

— Здесь, мисс Принц, — поверенный улыбнулся с видом фокусника, достающего кролика из шляпы. — Прямо здесь. Хозяин сети — волшебник.

Алёна Сергеевна только головой покачала — мысленно, разумеется. Два мира, значит. Два мира, которые на поверку давно уже срослись в один, просто большинство волшебников предпочитает этого не замечать.

На этом она простилась с Эбботом и вышла в приёмную. Камин горел ровным зеленоватым огнём. Но вместо домашнего адреса Эйлин бросила в пламя щепотку летучего пороха и негромко сказала: «Гринготтс». Бродить по Косой аллее с конвертом, набитым деньгами, было бы верхом легкомыслия. А легкомыслие Алёна Сергеевна себе позволяла в последний раз лет тридцать назад — и то пожалела.